Аутсайдер (СИ)

Он атакует с нечеловеческой скоростью и мощью. Выстрелы из револьверов сливаются в один непрерывный поток, разрывая плоть и круша кости. Плазма сжигает тела, превращая их в решето. Часть атак, усиленных особым образом, испепеляют энергетические щиты, оставляя противников беззащитными. Другие возникают сразу за преградами, перфорируя крепкую броню. Даже промахи рикошетят от любой свободной поверхности, возвращаясь к ближайшим врагам. Тем просто негде скрыться.
Это больше не бой — это бойня. Егерь — хищник, ворвавшийся в стадо травоядных. И он не ведает пощады.
Камера дополненной реальности приближается, являя жуткие подробности резни:
Вот Егерь хватает ближайшего врага за голову и на невероятной скорости скользит прочь, прижав чужое лицо к обшарпанной земле. Плоть моментально стёсывает, и крик застревает в глотке несчастной жертвы. Чужое тело подпрыгивает на неровностях, словно тряпичная кукла, пока камни и щебень сдирают кожу до кости, превращая лицо в кровавое месиво.
Набухшие силой пальцы лишь сильнее сжимаются на затылке, и человек продолжает движение, оставляя за собой багровый след на растрескавшейся земле, пока от головы его противника не остаётся ничего, кроме обнажённого черепа. Последний мощный удар о камень — и кости разлетаются осколками, превращая остатки головы в бесформенную кашу. Стрелок отбрасывает безжизненное тело в сторону, как надоевшую игрушку.
Удар сердца, и Егерь уже на другом конце улицы. С хриплым рыком едва не перерубает хребет иному противника взмахом ножа и тут же вонзает длинное лезвие прямиком в его глазницу. Остриё утоплено по самую рукоять. Ксенос булькающе хрипит, дёргается и обмякает.
Враг не дремлет. Плазменный заряд вспарывает бок Егеря, прожигая доспех. Сгусток магмы растворяет броню, обнажая лопатки. Даже эти чудовищные раны не способны остановить машину смерти.
Вспышка — и торс Новы, ведущего обстрел, разлетается на куски, когда детонирует граната с силой вбитая ему меж рёбер. Ошмётки опалённых внутренностей живописно украшают ближайшую стену.
А Багряная жатва уже делает своё дело — рана затягивается буквально на глазах, подпитываемая чужим страданием. Чем больше крови он проливает, тем быстрее регенерирует.
С рыком Егерь кидается на следующего противника. Ещё миг — и чужая голова разлетается, как переспелый арбуз. Мозги, осколки костей и зубы веером брызжут во все стороны.
Человек уже весь залит кровью — своей и чужой. Она медленно оседает в вакууме причудливым облаком: часть мгновенно вскипает и испаряется, часть замерзает кристаллами, смешиваясь с пылью из осколков брони и каменной крошки. Будь здесь воздух, он бы весь пропитался медным запахом.
Триединый залп снимает какого-то снайпера, оставляя после себя дымящиеся борозды в его плоти. Барабанный каскад превращает ближайшее тело в фарш, с каждым выстрелом всё сильнее разрывая плоть.
А Стрелок Гилеада всё не останавливается. Прёт вперёд, словно неуязвимый голем. Каждая рана, каждая царапина затягивается почти мгновенно, исцелённая чужой болью. Каждое его движение подчинено лишь одной мысли — убивать. Утолить ненасытную жажду смерти.
Даже в горниле такого ада Телепортариум уже близко. Егерь почти у цели. Но цена, которую он платит — за гранью человеческого.
Люди ли те, кто выживает в подобной мясорубке? Или нечто иное, далёкое от слабого, бренного естества?
Зрители на трибунах в шоке. Они ожидали зрелищного боя, но получили кровавую баню. Некоторые в ужасе отворачиваются, зажимая рты. Других выворачивает наизнанку прямо на месте.
— Что за мир породил этого монстра⁈ — ахает какой-то ксенос слева от дрокка.
— Должно быть, это настоящая преисподняя… — шумно сглатывает другой.
— Это не воин, это мясник…
Лишь Драгана смотрит, не отрываясь. В её глазах пляшут отсветы резни, губы беззвучно шепчут одно лишь слово:
— Живи…
Живи, мой безумный берсерк. Мой неукротимый зверь.
Живи назло всему.
Израненный, залитый кровью всех расцветок, Егерь наконец видит впереди сияющую громаду Телепортариума — цель своего безумного рывка сквозь орды врагов. Однако стоит ему сделать шаг на площадь перед древним порталом, как наперерез ему кидается новый противник — массивный широкоплечий Супернова в искорёженной покрытой кровью броне.
  
В руках у него чудовищный плазменный меч[2]. Широкое, как мясницкий тесак, лезвие тянется по земле, оставляя за собой расплавленную расщелину. Оно полыхает и разве что не потрескивает от заключённой в нём кипящей энергии.
Пустой, лишённый всяческих эмоций взгляд ксеноса за прозрачным забралом ясно даёт понять — перед Егерем собрат по несчастью, такой же безумец, чей разум выжжен дочиста боевыми стимуляторами.
— А вот и первоначальный фаворит этого Полигона — тянет комментатор. — Тот, на кого самые искушённые зрители поставили колоссальные суммы арканы. Посмотрим, оправдаются ли их надежды. Какое забавное совпадение, — Тремлин «Головоруб» Урд, очевидно, также под Немезидом. Это будет любопытно…
Два одержимых воина сталкиваются в последней схватке у порога спасения. Яростная, стремительная и беспощадная дуэль, в которой нет ни капли гуманности. Плазменный клинок, способный рассечь танковую броню, раз за разом обрушивается на израненного Егеря, пытаясь расчленить его, но тот многократно превосходит оппонента в скорости. Лишь изредка пылающее лезвие проносится рядом с бронёй, плавя её, прожигая плоть до кости. Больше проблем доставляют способности, бьющие по площади.
Но и сам Стрелок не остаётся в долгу, изничтожая противника всеми доступными способами, выворачивая реальность наизнанку аркановыми умениями.
Лицо умудрённой опытом Драганы белеет при виде жутких ран, которые получают оба бойца в этой схватке. Ей хочется остановить этот кошмар, забрать своего возлюбленного из круговерти жестокости. Невозможно представить, на каких ресурсах человеческого тела и духа они ещё стоят после такого. Перемолотые в фарш, дымящиеся, залитые собственной кровью.
И всё же в конце именно Егерь упорно ковырявший чужую броню плазменными выстрелами, из последних сил, испепеляет своего визави, оставив в его доспехе гранату ступени S.
Шатаясь, едва не падая от смертельной усталости, вставляет ключи и заходит на платформу Телепортариума.
Ставки недоброжелателей не сыграли.
Он победил.
[1] Художник — NeueN.
[2] Художник — Livius Rejman.
 Глава 14 
Ощущение стремительного падения, как всегда, сопровождает телепортацию. Удар сердца, и я в новом месте.
Обострившиеся до предела чувства сканируют обстановку, выискивая всех, кто может представлять угрозу. Ладонь сжимает рукоять оружия, готового в любой момент нанести удар. В голове пульсирует единственная мысль: убить, убить, убить…
Немезид всё ещё бурлит в крови, затмевая разум первобытным безумием. Ярость и жажда крови застилают глаза алой пеленой. Даже боль от многочисленных ран кажется далёкой, приглушённой.
Фиксирую резкое движение, и рука сама вскидывает револьвер.
Знакомая фигура. Драгана. Позабыв об осторожности, она мчится ко мне, и глаза её горят трепетным пламенем.
Дальняя часть зала полнится другими существами. Кулаки сжимаются сами собой, подрагивая от напряжения. Все мои инстинкты требуют наброситься на них, убивать, рвать ублюдков на части. Залить их кровью этот идеально отполированный пол. Губы кривятся в брезгливом оскале. Это желание всё ещё бурлит в затуманенном боевым коктейлем рассудке, перекрывая все привычные чувства. И весь окружающий мир окрашен в кровавые тона…
Мозг, всё ещё одурманенный стимулятором, с трудом фиксирует моё внимание на отдельных болезненно-ярких деталях — обрывках разговоров, взмахах рук.