Дикарь (СИ)

— Есть, — Винченцо даже помнил его. Странность, конечно. Столько всего забывал, а вот это имя, которое и на глаза-то попалось лишь раз, в памяти застряло. — Маххара.
Случается, конечно, и не такое.
— Чудесно, — Миара воткнула иглу куда-то в центр зашитого поля. — Имя — это просто замечательно… а беспокоиться не стоит, госпожа. Сколь я понимаю, это существо и создавалось, как защитник. Чей-то защитник. Ритуал ведь не был завершен. Так?
Винченцо кивнул.
Осторожно.
А потом уже, после, когда остался наедине с сестрой, сказал:
— Не вздумай даже.
— Ты о чем? — ее невинная улыбка могла бы ввести в заблуждение человека иного, с Миарой близко незнакомого.
— Ты поняла. Я дал клятву. И дал кровью. За тебя. И за меня. Ни ты, ни я, мы не можем причинить им вред.
— А кто говорит о вреде? Поверь, чтобы я ни сделала, все пойдет на пользу, — теплая ладонь коснулась щеки, и впервые за долгое время прикосновение это вызвало лишь приступ дурноты.
Что с ним?
— Миара…
— Я услышала. И поверь, я буду осторожна. Очень и очень осторожна.
Верховный разглядывал тело женщины, что лежала на длинном камне. Женщина была молода и красива. Кожа ее отличалась особой изысканной белизной, а волосы отливали чистым золотом. И надо будет проследить, чтобы их не отрезали. С рабов станется. Ничтожные создания, ратующие лишь о собственной выгоде.
Впрочем, женщина эта не была ни знатна, ни богата.
Никто не будет беспокоиться о теле её.
Но почему-то сама мысль об обрезанных волосах вызывала раздражение.
— Она мертва уже несколько часов, — маг-целитель за два дня сделался еще тоньше суше и нервозней. Он стоял, притянув руки к груди, прижав локти к телу и походил на огромного богомола. — И смерть наступила в результате обескровливания.
На бледных руках синими нитями выделялись вены.
А из них вырастали себеряные трубки.
На левой застыла капля крови.
Маг потер ладони и положил руки на живот покойницы. Прислушался. Нахмурился.
— Странно.
Несомненно.
Весьма странно. Эта девушка — одна из многих, кого за последние дни вынесли из покоев Императора. Юных. Красивых.
Мертвых.
— Она ощущается… старой? — маг нахмурил лоб. — Сколько ей лет?
Верховный пожал плечами.
Кто знает? Нет, можно поручить жрецам, чтобы подняли записи, и тогда Верховный узнает и имя, и возраст, и многие на самом деле не слишком-то нужные ему вещи.
— Она ощущается древней старухой. Мне нужно будет вскрыть тело. Ваших богов это не оскорбит?
— Человеку крайне сложно оскорбить бога.
— Д-да. Пожалуй. Никогда не думал. Извините.
Маг провел рукой по телу. В этом не было ничего-то пошлого. Ладонь скользила, не касаясь слишком бледной кожи. И все же смотреть на это было почти невыносимо.
Верховный смотрел.
Он не отвел взгляд, когда этой кожи коснулась сталь, прочертив первую темную линию разреза. И когда тот распахнулся, выставив темные, будто обожженные внутренности. Маг работал быстро и аккуратно, умело, как человек, которому не единожды случалось проделывать нечто подобное.
Один за другим появлялись органы.
Вот печень. Крупная и вновь же черная, словно обожженная. Маг мнет её, раздвигает лопасти и хмурится. Но чем он недоволен — не понять.
Почки. Два скукоженных иссохших яблока на тонких нитях сосуда.
Сердце наоборот разбухшее и будто плесенью покрытое.
Желудок.
Кишки.
Кишки бесконечны. Маг ощупывает их осторожно, без спешки, и вновь же бормочет что-то под нос. А девушка лежит. Она по-прежнему прекрасна, если смотреть на лицо. Ниже, туда где зияла распахнутая пропасть живота, Верховный старался не смотреть.
Все это длилось.
И длилось.
И в какой-то момент Верховный утратил чувство времени. Он будто замер здесь и сейчас, на неудобном стуле, приобняв потяжелевшую золотую руку.
— Это все весьма…, — маг заговорил первым. Он склонился над телом, пристально вглядываясь в лицо девушки. И вдруг показалось, что вот сейчас он её поцелует. Мысль была до того странной и отвратительной, что Верховный скривился. — Знаете, никогда подобного не видел. А мне случалось работать не только в лабораториях.
 
Маг надавил на глазные яблоки.
— Я видел, как действуют проклятья, как разрушают плоть огонь или яд, сталь, холод. Болезни. Вот здесь весьма похоже. Да. Определенно. В ней словно собрались все известные болезни разом. Посмотрите. Истончившиеся кости. Иссохшие мышцы. Сухожилия закостенели, и это не оттого, что она мертва.
Маг приподнял мертвую руку.
— Ее печень изъедена опухолями, как и почки, и желудок. Её кишечник словно пожрал сам себя. Её кровь… я вовсе не уверен, что это кровь. А на тонком уровне складывается ощущение, словно бы… словно бы её выпили! Не в физическом смысле слова, ибо телесные жидкости остались на месте. Но… как бы это… — он взмахнул рукой.
— Я понимаю, — Верховный и вправду понял.
И поднялся, пусть снова стало тяжело двигаться.
— Вы сможете осмотреть еще одно тело? — поинтересовался он. — Сравнить?
— К-конечно, — маг вытер руки тряпицей. — А где оно?
— Сейчас будет.
Раба, которого Верховный отобрал заранее — крепкого полного сил мужчину — привели в комнату. Увидев останки, тот побледнел и рухнул на колени, но это единственное, что успел он сделать.
— Не бойся, — сказал Верховный столь мягко, сколь это было возможно. И золотые пальцы коснулись обритого лба. — Боли не будет. Я обещаю.
И слово он сдержал.
Его жертвы и вправду не испытывали боли. Это Верховный научился чувствовать. И даже обрадовался, потому как смерть смертью, а напрасных мучений он никогда не одобрял.
К чести мага, тот не проронил ни звука, и лишь когда раб испустил последний вздох, сказал:
— Это и вправду очень и очень необычно.
Верховный чуть склонил голову и отступил, позволяя магу подойти к телу. Тот же, невзирая на кажущуюся худобу, поднял его и уложил на стол, слегка потеснив мертвую девушку.
Много времени вскрытие не заняло.
— Пожалуй, — задумчиво произнес маг несколькими часам позже. — Пожалуй, я могу с уверенностью заявить одно. Этот мужчина стал жертвой той же силы, что и женщина. Взгляните.
Он поднял печень, которая была больше первой, но также черна.
— Те же язвы, те же очаги мертвой плоти. Его кости ко всему сделались тонкими. Такое бывает у стариков, но еще недавно этот мужчина выглядел совершенно здоровым. А его сердце? Оно поражено, как и все тело. Это ведь не проклятье?
— Нет.
— И я не вижу признаков. Да… но вы мне объясните?
— Скорее уж, — Верховный сумел выдавить улыбку. Выпитая сила растекалась по телу, давая иллюзию не только жизни, но и молодости. — Скорее мне потребуется ваша помощь, чтобы самому понять, с чем мы имеем дело.
Он пошевелил пальцами.
И подумал, что совсем скоро золото доберется до локтя. А потом и выше. И… и когда он, Верховный, весь превратиться в золотого человека?
Что с ним станет?
А с императором, который, возможно, уже стал кем-то, кого вовсе человеком нельзя назвать. И как быть?
— Вы… — маг облизал пересохшие губы. — Ирграм говорил, что у вас имеются книги древних. Я могу на них взглянуть? Не то, чтобы я уверен, но… опыт показывает, что любая мало-мальски серьезная дрянь, уж извините, происходит оттуда. И быть может, нам удасться найти упоминания.
И способ защиты.
Было бы неплохо.
  
Глава 52
 
Человеческий город встретил суетой и обычной вонью. Над сточными канавами роились мухи. Что-то гнило, что-то горело, источая смрад едва ли не больший, чем исходил от рва. Ирграм поморщился и извлек из кошеля склянку с воском. Пропитанный розовым маслом, тот позволял немного сгладить отвратные запахи города.
Суета.
Узкие ворота. Стража, которая не столько следит за порядком, сколько собирает мзду. Сцепившиеся телеги. Тявкающая собачонка, что забилась куда-то под днище. Ругань.