Дикарь (СИ)

— Защити его, Дикарь. И боги воздадут сторицей.
Вот на что-что, а на милость богов Миха точно не стал бы надеяться.
— Возьми. В ученики. Толковый. Только розог не жалей. И помоги. Станет бароном — отблагодарит.
Джер пробурчал в сторону что-то, явно не благодарность.
— В замке… в подвале… то, ради чего… брат моего брата действительно был… не знаю, что он принес. Ларец. Небольшой. Мор… болезнь… если маги вернутся, то и мор с ними. Из-за них… тот, кто был с ним… открыл. Выпустил мор. И де Варрен… сокровище.
Он все-таки упал.
И забился в конвульсиях, чтобы спустя пару мгновений вытянуться на мхах. Рот старика оставался открытым, глаза закатились и из горла вырывалось сиплое дыхание.
— Мы должны идти! — вскочил Джер и Миху дернул.
— Куда?
— Домой!
— А знаешь, где это?
— На север! Он же сказал, если идти на север, то выберемся! Ну же, вставай!
— Ночь, — Миха указал на почерневшее небо, на россыпи звезд и половинку луны. Этой половинки явно не хватит, чтобы пробраться по болотам.
— Но… но мы должны! Не хочешь, я сам! Я пойду, я…
Затрещина опрокинула мальчишку на землю, но, перевернувшись, он вскочил.
— Ты меня не остановишь! — Джер вытер нос. — Даже если свяжешь, я…
Подножка и он снова полетел, чтобы вскочить и броситься на Миху с кулаками. Его лицо побелело, глаза же налились кровью.
Легкий тычок.
И снова поднимается. Сипит от боли, но встает, чтобы опять упать. И подняться. Раз за разом. Упрямый. И это упрямство не то, чтобы уважение внушало, скорее где-то там, глубоко внутри, Миха его понимал.
— Успокойся, — ему надоело и он просто прижал барончика к земле. Тот задергался под рукой, пытаясь выбраться, но бесполезно. И осознав эту бесполезность, Джер затих. Он сипел, сопел и, кажется, всхлипывал.
И Миха повторил чуть мягче:
— Если ты сгинешь в трясине, легче никому не станет.
— Пускай!
— А вот твой брат обрадуется. Он и так рад. Он ведь думает, что ты умер.
— Это ненадолго, — старик вновь очнулся и скрежещущий голос его разорвал ночь. — Он не утерпит. Примерит корону. А когда та не примет…
Смешок его перешел в кашель.
— Корону? — уточнил Миха, перехватив мальчишку за шею. Давить перестал, но и отпустить не отпустил, потому как мало ли что барончику в голову взбредет.
— Баронскую. Ты совсем дикий! — просипел Джер. — Отпусти.
— Чтоб ты сбежал.
— Не буду я сбегать. Слово… слово чести.
Миха руку разжал, как-то вдруг разом поверив, что это слово и вправду многое значит. Для мальчишки так точно.
— С-спасибо, — тот сел, потирая шею. — Ты меня едва не убил!
— И не собирался, — старик лежал на боку, подтянув ноги к груди. — Если бы хотел, он бы давно уже. Шею такому засранцу свернуть недолго.
На засранца Джер обиделся.
— С-спасибо, — Такхвар не пытался сесть.
— Корона, — напомнил Миха.
— Когда… когда земли создавали… делили… каждый барон… маги… Древние. Сотворили. Регалии. На кровь. Право наследство. Баронская корона и яблоко. Символы. Когда… рождается наследник. Отец… посвящает его… ему… кровь. Корона помнит. И пока жив наследник, не примет другого.
— Значит, я все-таки наследник, — с удовлетворением в голосе произнес Джер.
— Когда родился Даг, твой отец не был бароном. Просто рыцарь. Наемник. Потом… вернулся. Земли разорены. Нечего наследовать. И замок проклят. Реликвии в нем. Сперва очистить. Все. Договор. С твоей матушкой. С её родом. Ты родился. И обряд провели, когда тебе исполнился год и стало ясно, что ты все-таки выживешь.
— Воды? — предложил Миха. Он понятия не имел, как поддерживают умирающих.
— Нет. Пока могу. Скоро опять. Плохо. Эльса злилась. И говорила. Мой брат её слушал. И корона знает кровь твоего брата. Всех твоих братьев. Так делают. Часто. Но корона помнит порядок. Сложный… артефакт. Маги сволочи, но дело знают. Особенно те, прежние. Они умели обращаться с вещами Древних.
— А как она поймет, что он жив? — уточнил Миха.
— Не знаю. Маги… никому не говорят. Да и… старые… регалии. Давно делали. Нынешние… многого не умеют. Не признаются, но не умеют. Тот маг. С которым договор. Он предлагал продать. Сделать копию. Говорил, что де Варрены не первые, но мой брат отказался.
 
— И корона та самая, настоящая?
— Да.
— И пока он жив, — Миха ткнул в мальчишку. — Эта самая корона, что она сделает? Убьет того, кто её примерит?
— Нет, — старик усмехнулся. — Это было бы слишком. Камни. Мертвы. Останутся.
— Они красные, — подсказал Джер. — Когда отец надевает корону, они горят, будто настоящие огни. И герб де Варренов — червень. Медведь на червени.
Про герб Миха не очень-то понял, но кивнул на всякий случай.
— Камни… когда мертвы… никто не признает наследником.
— Тогда к чему это все было городить? Про Совет и прочее?
— Все… не так просто. Если маги. Мой брат отказался от… другой короны… но кто-то другой… кто-то мог бы… — он вновь замолчал, не договорив. Хотя и без того понятно.
Барон отказался, но всегда найдутся желающие убрать такой неудобный артефакт.
Особенно, если маги…
С магами связываться не хотелось категорически. И Миха потер грудь, в которой вдруг будто кусок льда появился. Дикарь внутри пришел в немалое беспокойство.
Что-то было не так.
Неправильно.
Категорически.
— Погоди, — Миха усилием воли унял панику. — А если он вот наденет корону? И все увидят, что он истинный наследник?
И очень тому обрадуются? Что-то сомнительно.
— Тогда… им сложнее будет. Много сложнее, — старик облизал губы и попытался привстать, но сил не хватило. — Предание… проклятье.
Еще и проклятье.
Нет, оно понятно, здешний мир многообразен и удивителен. Если есть маги, сокровища, то куда уж без проклятий. Скорее стоило бы уточнить, какое оно.
А то вдруг в замок соваться вовсе не след.
— Если корону наденет недостойный, — сказал барончик, вытирая нос. То ли прогулка по болотам сказалась, то ли резкое исцеление подорвало здоровье, то ли само по себе оно было не особо крепким, как бы там ни было, но сопли у мальчишки текли прозрачными ручейками. И на барона он походил ничуть не больше, чем сам Миха. — Его ждет смерть.
И на всякий случай уточнил:
— Мучительная.
— А что определяет достойность? — поинтересовался Миха.
— Не знаю.
— Кровь, — старик открыл глаза. — Сила крови. Память крови.
— Погоди, — Миха понял, что окончательно запутался. — Ты же сказал, что ничего не случится. Камушки только не зажгутся, если наследник не тот. А тут уже смерть мучительная. Так смерть или камушки? Извини, конечно, но тут уж вопрос принципиальный.
Губы растянулись в мучительной улыбке.
— Не дикарь… дикари не знают таких слов.
— А то ты со многими знаком был, — проворчал Миха. — Так что там? Смерть мучительная или просто подсветки не будет?
— Смерть… ждет… всех… тот… кто не по праву… не удержит земли. И договор будет нарушен. Раскроются врата.
Он опять закашлялся.
И кашлял долго. Появилось даже подозрение, что он вовсе отойдет в мир иной до срока. Но нет, Такхвар вытер ладонью рот, поглядел, поморщился.
— Надеялся еще пожить.
— Все мы смертны, — философски заметил Миха.
— Верно. Барон… запер дверь. К сокровищу. Коснуться… тот, кого примут регалии. И не иначе. Если кто другой отопрет, то…
— Мучительная смерть?
— Мор. Случится. Снова.
Он прикрыл глаза и задышал, ровно так, спокойно. Почти как здоровый человек.
— И… что теперь? — на Миху уставились полупрозрачные голубые глаза, в которых читалась отчаянная решимость.
— Подождать придется.
— Чего?!
— Его я на себе не потащу, — Миха указал на старика, который провалился то ли в сон, то ли в преддверье смерти. — И оставлять так нехорошо.
На сей счет у Джера, кажется, собственные мысли имелись, но их он благоразумно оставил при себе. Только на Миху покосился. Вот! Мощная это наука — прикладная педагогика.