Лозоходец

Равиль поначалу бани испугался, всё жался в уголочке предбанника, пока Стёпка не успокоил его. Потом же, разомлев от пара, с удовольствием плюхался в тазике с горячей водой. Мы на несколько раз промыли их густые волосы, благо хоть не завшивели ребятишки, хорошенько отскребли кожу мочалками, она даже светлее стала.
Их одежонку, которой бы позавидовало всякое сито, столько в ней было дырок, без сожаления спалил в печи. Подал мальчишкам отрезы ткани, что были вместо полотенец.
  
– Заворачивайтесь и ступайте в дом.
Самир вертел в руках кусок, не зная, как укутаться в него.
– Смотри, научу, – Стёпка вытерся, обернул ткань вокруг бёдер, – понял?
Мальчишки кивнули, Самир пристроил отрез, как показано, Равилю же хватило укутаться почти с головой.
Даша, завидев нашу компанию, улыбнулась:
– Садитесь, пострелята, сейчас и одёжа вам готова будет.
Она ушила пару штанов, больно худыми были мальчишки, по сравнению со Стёпкой и даже с хрупкой Танюшкой. Покончив с этим делом, отыскала пару подходящих рубах, бельё.
– Бегите, переоденьтесь в нашей комнате.
Мальчишки скрылись за занавеской.
– Как думаешь, – подошла Дарья ко мне и спросила шёпотом, – получится у отца? Ну как Тукай приедет их забирать? Он единственный родственник, право на них имеет.
– Спрячем, коли придётся, – нахмурился я.
Как бы ни было, пацанов не отдам.
Из спальни показались Самир и восторженный Равиль. Малыш всё оглаживал руками рубаху, осматривал просторные штаны, что болтались на его тощем тельце.
– Спасибо, – подошёл старший брат к Даше.
Жена потрепала его по макушке:
– Идите во двор, постригу вас. Обросшие какие.
Отыскала ножницы и пошла следом за ними. Стёпка и Таня спешно накрывали на стол.
– Папка, они правда совсем одни жили? Такие маленькие? – спросила дочка.
– Да, Танюшка. Так и было. Потому и не мог я их оставить там.
– Ты всё правильно сделал. И за еду не переживайте, мы со Стёпкой можем есть поменьше, если надо.
Я взглянул на дочь, где-то в её душе умерла частичка доверия к этому миру, но родилась новая, та, что называется волей.
– Не надо. Всем хватит, – улыбнулся ей, – у нас и корова есть, и солений сколько вы с мамкой наготовили. Да мы за зиму столько не съедим. Придётся гостей звать, чтобы помогли, – подмигнул я.
Танюшка рассмеялась:
– А и позовём, если надо, – ответила она, ловко водружая на стол горшок с ароматными щами.
Фатих и Салих расплатились со мной мясом, так что Дарья щедро откроила вчера от туши хороший кусок для супа. Запах наваристого мясного бульона выплеснулся из горшка, заполняя собой кухню и вытекая во двор.
Мальчишки забежали в дом, глотая слюнки, остриженные и как-то неуловимо изменившиеся. Пропал голодный блеск в глазах и робость в движениях. Они уже вполне освоились у нас.
Скоро вся наша ватага дружно стучала ложками, уминая щи и заедая их свежеиспечённым хлебом.
Равиль оторвался от опустевшей тарелки, повернулся к Даше и робко спросил:
– Можно я буду звать тебя эни Даша (прим. автора – әни, в переводе с татарского – мама)?
– Эни? – не поняла Даша.
– Это значит мама, – ответил Самир.
На глазах жены блеснули слёзы. Детям, где бы они ни росли: в приёмной ли семье, в детдоме, нужна родная душа рядом. Особенно такому маленькому, как Равиль.
– Можно, милый. Зови как хочешь. Хоть эни, хоть просто мама.
Мальчонка не усидел за столом, вскочил и забрался к Даше на руки, обхватив ручонками её шею. Она уже не сдерживала слёз, прижав Равиля к себе. Самир смущённо повернулся ко мне:
– А мне тоже можно?
– И тебе, – потрепал я его по голове, – мы теперь родня. Вот ещё дед документы справит, и вы настоящими сыновьями нам станете.
Глаза мальчишки радостно засияли, не удержавшись, он тоже подошёл к Даше, прижался к её плечу.
Дочка и сын улыбались.
– Нам бы ещё сестрёнку, – заметила Танюшка, – а то у Стёпки теперь вон сколько дружков, а мне с кем играть?
– Будет тебе и сестрёнка, – подняла голову жена и улыбнулась.
– Не понял, – растерялся я, – Даша?
Та молча кивнула:
– Второй месяц уже… Чувствую, девочка будет.
Вот так новость. Я запустил пятерню в волосы, не веря своим ушам.
– Ура! – звонко рассмеялась Танюшка. – У меня сестрёнка будет!
– Дашка! Что же ты молчала? – я подсел к ней ближе, обнял за плечи.
– Да всё к слову как-то не пришлось, – смущённо улыбнулась жена.
Самир растерянно глядел то на меня, то на Дашу:
– Эни, вам тяжело будет прокормить нас всех. Я на работу пойти могу, я сильный.
– Работы нам и здесь хватит всем, – погладила его Даша по голове, – будешь помогать рожь сеять, на огороде овощи сажать, потом жатва начнётся, сбор урожая. Хорошо? А по чужим людям ходить не надо. Мы и сам себя прокормим.
– Вот увидишь, эни, я хорошо справлюсь. Честное слово! – подскочил мальчишка.
– Конечно, Самир. Я и не сомневалась, – улыбнулась супруга, – ты и брата кормил, и себя. Молодчина. Где же работал? У кого?
– Да кто позовёт, – пожал он плечами, – или сам ходил по деревне, спрашивал,не нужна ли помощь. Огороды полол, воду таскал, нужники чистил. Что скажут, то и делал.
– С таким работником и мы не пропадём, – рассмеялась Даша, смаргивая снова подступившие слёзы.
Таня и Стёпка только переглянулись. Им и в голову не приходило, как тяжело иным детям может доставаться кусок хлеба.
– Ну вот что, – поднялась жена, ссадив Равиля на лавку, – раз уж у нас такой день радостный, давайте, испечём пирогов с грибами и сушёной земляникой. Только вы мне поможете, – обвела она взглядом детей.
– Я тесто заведу, – подскочила Таня.
– А мы начинку сделаем, – Стёпа поманил к себе братьев.
– Договорились, – кивнула Даша, – ну, начнём?
Потом, когда наступили для меня совсем иные времена, я часто вспоминал тот вечер…
Мы долго сидели за столом, объедаясь вкуснющими пирожками и запивая их ароматным чаем на травах. Даша рассказывала детям сказки, я тоже присоединился к ней, поведав историю конька-горбунка. Дети слушали, открыв рты.
В доме было спокойно, уютно и радостно. Все разомлели от вкусной еды и атмосферы счастья, что окутала нас точно волшебным пологом. Мальчишки засыпали меня вопросами, толкая друг дружку локтями в бока. Равиль забрался на руки к Даше и клевал там носом, зажав в руке недоеденный пирожок. Танюшка прильнула ко мне, почти не мигая слушая про волшебного коня и Ивана. Такими я и запомнил их навсегда. Мою семью, подаренную судьбой.
 
Глава 13
 
Отец вернулся только к обеду, довольный, протянул мне две бумажки – новые свидетельства о рождении мальчишек.
– Так скоро всё сделали? – не поверила своим глазам Даша, разглядывая документы.
– Повезло, – ответил отец, – какая-то комиссия в детдоме была, там детей сейчас полно, время такое, сама понимаешь. И кормить их нечем, голодно. Лишние рты не нужны никому. Так вот. Пришёл я, значится, в управу, а там женщина с энтой комиссии. Как услыхала, так мне сразу бумажки справили. Рядиться не стали, на вас мальчишек и переписали. Так что теперь они Бугаевы и, стало быть, Егоровичи оба. Вот такие дела.
– Удача какая, – ответил я, разглядывая свидетельства, написанные от руки на плохонькой бумаге, но с печатями и подписями. Всё как положено.
Деревню быстро облетела новость о нашем прибавлении. Соседи под самыми разными предлогами потянулись к нам. Всем хотелось поглядеть на мальчишек. Зашёл и дядька Панас.
– Ну, Егор, показывай сыновей.
Братья крутились тут же, во дворе.
– Гляди, – подозвал я их.
Панас познакомился, пожал руку, как взрослым.
  
– Ты бы, Егор, в деревушку Тукая пока не ездил.
Я всегда поражался его способности узнавать обо всех новостях не только в округе, но и в городе.
– Не поеду, если колодец не обмелеет снова.
– Больным скажись, коли приедут за тобой. У Тукая душонка гнилая, не стоит лишний раз ему глаза мозолить. Это ж как гадюка, укроется в теньке и вроде нет её, а как бдительность потеряешь, она и цапнет.