Код Заражения (СИ)

– Сестричка, мне кажется, не стоит их с собой брать. Лучше нам выбираться одним, – вкрадчиво предложил я, глядя в непонимающие глаза.
– Как без них? Но они же тоже хотят жить – растерянно проговорила сестра.
– Алёна, ты сама всё видела. Мы вдвоём еле справились с обезумевшей уборщицей. А если заражённых будет больше? Нам не стоит тащить за собой неподъёмный якорь людей, не способных помочь в критической ситуации.
  
– Макс, но они же люди. Пусть и не самые приятные, но всё же люди! – выпалила Алёнка раздражённо и вырвала руку из моей хватки.
– Хочу тебе кое-что напомнить. Эти люди заставили Зулейху убирать труп и отмыть пол от крови. Из-за них она в процессе заразилась. – Вывалив последний аргумент, я уставился на замершую сестру.
– Мы возьмём их с собой, – заявила она безапелляционно, и я понял, упёрлась.
– Ладно. Скажи им, что выходим через час. Заодно можешь мне кофейку заварить.
Пришлось согласиться – сейчас не время для споров. Главное – вывезти Алёнку из Москвы, а всё остальное потом.
Поглядывая на мониторы, я принялся обматывать кусок старой водопроводной трубы синей изолентой. Это было единственное, что хоть отдалённо напоминало оружие, из всего найденного в офисах.
Залитую кровью, разодранную ветровку, пришлось сменить. Теперь на моей спине красовалась жёлтая надпись «ОХРАНА». Найденный в шкафу комплект чёрной униформы пришёлся почти впору.
Раны на животе и шее перестали пылать огнём, но меня всё равно постоянно мутило. Возможно, антибиотики, которыми меня пичкала Алёнка, немного помогали, но я боялся заражения и постоянно прислушивался к ощущениям.
Съеденная утром шоколадка ни на йоту не восстановила потерянные накануне силы, и я чувствовал голод, сосущий изнутри. Этот голод тоже не давал покоя, каким-то он был… не совсем обычным.
Через пятнадцать минут вернулась Алёна. По её виду было ясно: разговор с Мартой Альбертовной и её шарфоносцем не задался.
– Она вообще тупая! – гневно выпалила сестра, со стуком поставив на стол кружку с дымящимся кофе.
– Излагай, – предложил я и тут же отпил обжигающе горячий, приторно-сладкий напиток.
– Эта мымра сказала, что никуда с нами не пойдёт, и даже больше того – она потребовала, чтобы мы остались здесь до приезда полиции! Говорит, несмотря ни на что, намерена сдать нас правоохранительным органам за убийство неизвестной девушки и уборщицы Зулейхи.
– Ясно. Похоже, наша мадам из числа особо одарённых. Я уже встречал таких. Они всем говорят, что считает полицию коррумпированными свиньями и поборниками кровавого режима, но как только что-то случается, тут же начинают громко звать блюстителей порядка, писать заявления в прокуратуру и требовать немедленно разобраться. Сестрёнка, такое раздвоение личности не лечится.
Я покачал головой, хотел продолжить, но внезапно зазвонил телефон. Едва взглянув на экран, принял вызов.
– Маша?
– Максим, я ночью тебе звонила, но мне ответила какая-то девушка… – Голос Маши дрожал.
– Это была сестра. Ты видела её, когда заходила к нам пять лет назад.
Из динамика донеслось учащённое дыхание и всхлипывания.
– Максим, я всё понимаю и не хотела тебя напрягать, но мне страшно. Он распахнул все двери и мечется по усадьбе, как сумасшедший.
– Кто – он? Объясни! – потребовал я, чувствуя, как сердце бешено заколотилось.
– Муж. Он приехал ночью с двумя своими сослуживцами. У них, у всех странные глаза. Я сначала подумала, что он опять напился, но от него не пахнет алкоголем. Он столкнул дочку с лестницы и ударил меня кулаком. Я спряталась на третьем этаже. И теперь не знаю, что делать и куда нам идти. Пробовала позвонить отцу, но он вчера улетел на свой остров и пока недоступен.
Мысли заметались в голове. Бессильная злоба заставила сжать смартфон.
– Где ты сейчас находишься?
– В бывшей усадьбе папы ты знаешь адрес.
Когда-то давно я несколько раз безуспешно пытался туда попасть, так что этот адрес навсегда врезался в память.
– Я знаю, где это. Правда, из-за творящегося вокруг туда будет трудно добраться. Но я постараюсь.
– Максим, что нам делать? Он ходит по дому с пистолетом, грозится убить и крушит мебель. А его товарищи на улице жарят мясо и стреляют по соседским собакам. Я боюсь, что он нас найдёт и покалечит.
В трубке снова послышались всхлипывания, потом раздалась просьба маленькой девочки, чтобы мама не плакала. В этот миг в сознание ворвалась волна ревности, требующая немедленно защитить хоть и бывшую, но остающуюся в мозгах девушку. Собрав волю в кулак, я заговорил вкрадчиво, стараясь, чтобы голос не дрожал:
– Маша, послушай дочь и больше не плачь. Я обязательно за вами приеду. Ты мне веришь?
– Я всегда тебе верила… Я должна была давно тебе признаться и всё рассказать о…
– Это всё потом, – оборвал я её на полуслове. – Сейчас главное, чтобы ты взяла себя в руки. Насколько я помню, дом огромный, с множеством всяких пристроек. Подумай хорошенько, куда вы сможете надёжно спрятаться?
Молчание длилось недолго, и Маша быстро заговорила:
– Охотничий павильон отца… муж за три года был там всего пару раз. Он не знает, что в винном погребе есть отодвигающийся стеллаж с потайной комнаткой. Папа там раньше что-то прятал. Комната как большой сейф с вентиляцией, и я знаю код от электронного замка.
– Вот и хорошо, спрячьтесь там. А я скоро приеду и обязательно вас заберу.
– Максим, мне страшно. Нам придётся пройти по застеклённому переходу, а на улице ходят его сослуживцы. Я видела, как они убили соседскую собаку, а потом стреляли по проезжающей мимо машине из автомата. Они не позволят нас забрать.
– Не беспокойся, с ними я как-нибудь разберусь. Главное – возьми с собой воды и хоть какой-то еды. В Москве неспокойно, и я могу немного задержаться.
– В новостях передали, что в городе началось заражение каким-то страшным вирусом, сопровождающееся беспорядками. Диктор говорил, что Москву закрыли на карантин. Как ты до нас доберёшься?
– Это моя проблема. Верь – и я приеду. А сейчас ты должна выключить телефон и сделать так, как мы договорились.
Маша тяжело вздохнула и совсем тихо прошептала:
– Я знаю, ты приедешь… Мы с дочкой будем ждать… Я тебя…
Связь оборвалась на полуслове. Взглянув на экран, я увидел, что сигнал опять пропал. Обернувшись к сестрёнке, заметил: она как-то странно на меня смотрит. И только сейчас до меня дошло, я случайно включил громкую связь, и Алёна слышала каждое слово.
– Собирайся. Через десять минут выходим. Скажи этим, если не хотят с нами, то пусть хотя бы запрут за нами дверь, – заявил я твёрдо.
Сестра стрельнула глазками, но промолчала, а затем выскочила в коридор.
Через десять минут мы стояли возле железных дверей, а пухленький мужичок с опаской выглядывал из комнаты отдыха. Появилась Марта Альбертовна. Её волосы больше не лежали идеально, а опухшее лицо с размазанной косметикой свидетельствовало о бессонной ночи.
– А как же мы? – неожиданно спросила она.
– Я же вам сказала – можете идти с нами.
Алёнка укоризненно посмотрела на даму.
– Но там опасно. Нам всем надо дождаться полицию и спасателей, а затем всё им подробно рассказать. А вас должны взять под стражу.
Начав открывать замки, я не хотел ничего отвечать, но не сдержался.
– Сейчас несколько миллионов по всей Москве сидят в своих квартирках и ждут помощи. Скажите мне, сколько понадобится спасателей и полиции, чтобы им помочь?
Приоткрыв дверь, я выглянул наружу. В нос ударила вонь палёной резины. Над залитым кровью крыльцом роились жирные мухи.
Когда мы вышли, я взглянул на нерешительно выглядывающую даму и перекинул через порог связку ключей. Мужичок опрометью подскочил и захлопнул за нами дверь. Послышался лязг поспешно закрывающихся замков.
  
– Ну что, сестричка, походу назад дороги нет, – уверенно констатировал я и, пройдя через вытоптанные кусты, аккуратно заглянул за угол здания.
Алёнка немного потопталась возле запертых дверей и догнала.