Код Заражения (СИ)

Найденный на кухне тростниковый сахар и капсулы от кофе-машины сунул в один кармашек, соль со специями и зажигалку – в другой. В нутро рюкзака уложилась вся найденная вода и початая бутылка восемнадцатилетнего виски, долитая остатками тягучего ликера. Понимаю, чистый продукт смешивать нельзя, но из эстетских соображений тащить две полупустые бутылки вместо одной полной – точно не вариант.
  
Дальше пришла очередь инструментов, кухонных ножей, бытовой химии и непромокаемой занавески, снятой в душе. Клетчатому пледу и женским прокладкам с горстью блистеров найденных таблеток место тоже нашлось.
Из особо полезных ништяков присутствовали снятые с винтовок дорогущие снайперские прицелы и практически бесценный тепловизорный монокуляр с почти полностью разряженным аккумулятором. У зареченских куркулей эти ценности можно легко выменять на два-три цинка семерки.
Солнце уже вышло из-за покинутых людьми домов, и я понял: пора уходить. День пролетит быстро, а мне еще предстоит преодолеть пешком максимально возможное расстояние, пытаясь при этом найти еду и место для ночевки.
Не мудрствуя лукаво, я решил идти в направлении полета вертолетов, виденных накануне. Если серьезные люди куда-то летели, значит, у них где-то недалеко имеется база. Если сразу не пристрелят, можно попытаться договориться. Мне бы просто вылететь за МКАД, а там уж я как-нибудь сам до поселка доберусь.
Все оружие, кроме обреза дробовика, сложил в огромный сейф. Конечно, жалко это добро оставлять здесь, но я отлично понимал: тащить с собой тяжеленые винтовки без малейшей надежды найти под них патроны – напрасная трата сил.
Из немного великоватой одежды выбрал черный спортивный костюм Адидас с тремя белыми полосками и зеленую жилетку с большими карманами. Судя по маркировке, последняя использовалась при стендовой стрельбе по тарелочкам. Вся обувь была на два размера больше, так что выбор пал на высокие зимние кроссовки. Пришлось вставить дополнительные стельки, надеть две пары носков и обмотать голенища серебристым скотчем, ибо очень не хотелось потерять обувь при беге. Легкий дождевик с капюшоном, темные очки и бейсболка Нью-Йоркских рейнджеров дополнили странный образ.
Полностью одевшись, я снова почувствовал себя человеком и посмотрелся в зеркало. Да уж, видок еще тот. Короткая плащевка едва скрывала обрез, висящий под мышкой на сбруе из обрезанных подтяжек. На поясе в пластмассовых ножнах – длинный поварской нож ручной ковки с замотанной пластырем ручкой, а в руках – бейсбольная бита с выпирающими из оголовья болтами.
– Гребаный бейсболист, – самокритично констатировал я и открыл дверь квартиры ключами, обнаруженными в прихожей.
Заперев за собой хату, спрятал ключи за панель, прикрывающую блок электрических счетчиков. Это на всякий случай, вдруг когда-нибудь удастся вернуться за винтовками.
Прислушался. В подъезде было тихо, но что-то подсказывало: внизу кто-то есть. Покрепче сжав биту, начал спускаться. Подозрительное обнаружилось между первым и вторым этажами. Под сваленными в кучу грязными матрасами кто-то прятался.
Остановившись, я поднял крупный кусок штукатурки и кинул его в стену. Ворох тряпья тут же развалился, и из-под него выползло мерзкое существо. Запах свежей тухлятины тут же ударил в ноздри.
Отступив на несколько ступенек, я осмотрел тварь. У медленно двигающегося зараженного полностью отсутствовали ноги, а лысая голова была обмотана колючей проволокой. Нагое тело покрывали многочисленные порезы и едва зажившие укусы.
Похоже, он из отбившихся от стаи. Видимо, ноги где-то потерял, и его попытались сожрать свои же. Несмотря на кажущуюся медлительность, я отлично знал, что энергия на последний рывок у зомби всегда найдется и недооценивать неполноценную тварь точно не стоит.
Неожиданно калека замер, черные глаза осмысленно уставились на меня, а порванные губы раскрылись.
– Братишка, помоги, – еле слышно просипел он и попытался вымученно улыбнуться.
Услышав членораздельную речь, я не поверил своим ушам, но, когда существо повторило просьбу, инстинктивно сделал шаг навстречу.
– Стоп игра, – сказал я вслух себе, гася порыв человеколюбия, и с подозрением спросил: – Эй, безногий, ты кто такой?
– Я военный. Наша колонна в засаду попала. Мне эти суки ноги по яйца обглодали.
Черные глаза зараженного заблестели, и из них начала капать кровь. В моей груди что-то колыхнулось. Мне страшно захотелось помочь непонятно как выжившему солдатику, и стоило больших усилий себя остановить.
– Братское сердце, у тебя белки черные, – сказал я скорее себе, чем ему.
– Так и у тебя тоже не белые, – просипел он в ответ и криво улыбнулся. – Братишка, у тебя покурить есть?
– Не, я спортсмен, – привычно ответил я.
– Жаль. А как тебя звать?
– Шустрый.
Выпалив свой позывной, я достал из кармана жилетки маленькую бутылку «Швепса» и скатил ее вниз по лестнице. Калека едва взглянул на бутылочку и снова заулыбался:
– А меня Жекой кличут.
– И что же ты здесь, Жека, делаешь? – спросил я настороженно.
Его реакция на воду была неправильной.
– А разве не видишь? Медленно подыхаю, – ответил он и жалобно застонал.
– Жека, можешь не стонать, я все равно не подойду, пока ты водички не попьешь, – предупредил я и указал на бутылочку.
По мышцам лица Жеки пробежала нервная судорога. Рот лишь на мгновение оскалился, но я успел рассмотреть второй ряд неимоверно острых зубов.
– Чо, сука – дюже умный? – прорычал калека, при этом голос его утробно заклокотал, словно вырывался из звериной глотки.
Подобравшись, он оперся кулаком о следующую ступеньку, явно готовясь к прыжку.
– Еще одно движение, и я тебе башку проломлю, – процедил я сквозь зубы, перехватывая биту поудобнее.
– Думаешь, успеешь?
– А ты, Жека, попробуй – узнаешь.
Черные как смоль глаза с ненавистью вперились в меня. В них плескалась нечеловеческая злоба. Чумной пятого типа осознал, что игры закончились, и едва сдерживал рвущуюся наружу дикую сущность.
Пятый тип зараженных прозвали вампирами. Они появились в первую зиму. Говорили, что у некоторых детей комы начинала постепенно восстанавливаться память и они частично вспоминали свою прежнюю жизнь. Но вместе с проблесками разума к ним не приходило желание вернуться к людям. Вместо этого они покидали стаи зомби и сбивались в мелкие группы себе подобных.
Странная мутация организма делала их чрезвычайно быстрыми и опасными противниками. Зачастую эти твари одевались как люди, носили оружие и членораздельно разговаривали.
А вампирами их прозвали за специфические гастрономические пристрастия. Из-за кардинально изменившегося метаболизма их интересовала кровь, причем в любом виде. Но больше всего они ценили кровь незараженных людей. От нее они становились еще сильнее. Все остальное их организм отторгал, и выпей Жека простой воды, его бы тут же вывернуло.
Летом, во время мелкой мародерки, мы с парнями нарвались на пару подобных тварей и еле справились, потеряв троих.
– Чо, Шустрый, уже видел таких, как я? – спросил Жека с неприкрытой издевкой.
– Не только видел, но и парочку скальпов снял.
Едва я договорил, вампир стремглав метнулся вверх по лестнице. Это было очень быстро, но бита успела обрушилась на его лысый череп. Схватившись за перила, Жека увернулся от следующего удара, и одна из чересчур длинных рук попыталась меня достать.
Я отскочил, размашисто отмахнулся битой и снова попал. Голову Жеки отбросило, буквально вбив между металлическими перилами, и он зашипел, словно прижатая камнем змея. Изуродованное тело извивалось, пытаясь вырваться, а руки заскользили по перилам в тщетной попытке меня достать. Бита несколько раз врезалась в морду, вбивая внутрь проломленного черепа обмотку из колючей проволоки. После этого изувеченный вампир затих.
  
Подходить я не стал. Наш поселковый доктор однажды препарировал такую же мертвую тварь и потом прочитал в клубе целую лекцию. Тогда он всех предупредил, что голыми руками эту гадость трогать нельзя. У зараженных пятого типа под кожей имеется тонкая прослойка жировой ткани, насыщенная раствором из сильного токсина, перемешанного с вирусным ингибитором. Если этот токсичный суп попадет в организм человека, то отравление и заражение практически неизбежны.