Код Заражения (СИ)

– На этой стороне фонари горят. На перекрестке светофор работает. Окна в домах светятся. Жутко это все, – сказал я, рассматривая асфальт, усыпанный окровавленными тряпками и мусором.
Кое-где виднелись изуродованные тела, возле которых копошились небольшие группы зомбаков. О прошедшем митинге напоминали разбросанные плакаты и размалеванный лозунгами автобус, на крыше которого до сих пор стоял оппозиционер. Безумец скалил окровавленные зубы и размахивал мегафоном.
  
– А этот чего там вытворяет? – спросил я.
Алена подошла сзади и осторожно выглянула.
– Не знаю, у некоторых из зомби что-то щелкает в голове. Я видела, как один на велосипеде катался, и его никто из бешеных не трогал. А другой – в полицейской форме – орал матом и по окнам из автомата стрелял. Если я правильно понимаю, то кое-кто из них немного соображает что делает. Вот и этот, видимо, речи продолжает толкать, правда, теперь больше мычит. Очень жаль, он мне раньше нравился, – сестренка тяжело вздохнула и потянула меня за рукав: – Ну хватит на эту гадость пялиться, дай хоть на минутку отвлечься. Расскажи лучше про свою Машу.
«Она права, надо её отвлечь», – подумал я и, сев на край стола, посмотрел в глаза сестре:
– Да что там рассказывать? Помнишь, ко мне однокурсница часто заходила?
Сестричка утвердительно кивнула.
– Так вот, у меня с ней на четвертом курсе все серьезно закрутилось, даже расписаться решили. Ну, сама понимаешь, мальчик Максим встретил девочку Машу, и они полюбили друг друга. Но потом её папа все узнал, и ему это сильно не понравилось. А папочка у неё непростой, крупная шишка в каком-то министерстве. Недолго думая, он объявил, что не дает согласия на наш союз, и запер Машу в своем загородном имении. Я, естественно, как только узнал, ломанулся туда, но меня быстро скрутила охрана. Знаешь, меня даже не били, просто отвели к папе, и тот доходчиво объяснил, что мальчика Максима в жизни его дочки больше никогда не будет. Не ровня, дескать, я им. Отступные мне предлагал, причем много. Если не возьму деньги и не откажусь, грозился сделать пропавшим без вести. Лучше бы они меня тогда избили.
Вспомнив все, я горестно вздохнул. Рассказ, несмотря на прошедшие годы, давался нелегко.
– Но ты же знаешь, сестренка, я упертый. Денег не взял и не успокоился. Пытался с ней связаться, даже через забор усадьбы на следующий день перелез. С охраной подрался. Но меня быстро скрутили и на этот раз сдали в полицию. Насколько я понял, знакомые её папочки полицейские чины сначала все по-плохому хотели сделать, решили выставить дело так, что, дескать, я что-то ценное из их дома стащил. Но потом все резко изменилось, и через четыре дня меня отпустили. Я пришел в институт и сначала узнал, что меня отчислили, а потом Машины подруги объявили, что она улетела в Англию.
– Далеко он её спрятал, – проговорила сестренка задумчиво.
– Да уж, папочка постарался. Но я не смирился, хотел тоже на туманный Альбион рвануть. На загранпаспорт заявку подал. Пошел по друзьям деньги занимать. Коллекцию своих медалей и кубков боксерских продал.
– И что?
– Да ничего хорошего. Из своей затеи я понял, что настоящих друзей у меня мало, а мои медальки и кубки ни хрена не стоят. Но деньги я все равно нашел, не спрашивай откуда – не расскажу. Я уже пошел загранник получать, а там мне от ворот поворот дали. Видимо, папа и там подсуетился. Не знаю как, но оказалось, что двадцатиоднолетний студент без судимостей может попасть в списки невыездных.
– А откуда он узнал, что ты за ней ехать собираешься?
– Нанял людей, чтобы следили. Я про это потом узнал, когда меня полиция в очередной раз взяла. В КПЗ пришел какой-то серьезный дядя при погонах и доходчиво объяснил, что если я буду продолжать, мне наркоту подкинут и быстренько на зону определят.
– А ты?
– А я метался по городу, словно сумасшедший, хотел её увидеть. Строил безумные планы незаконного проникновения в Английское королевство.
– Вот это любовь! – мечтательно проговорила Аленка.
– До этого момента да, но потом мне позвонила Маша и доходчиво объяснила, что наша связь была простым увлечением, которое, увы, но уже прошло. И вообще это все было ошибкой, и мы с ней из разных социальных слоев. Она заявила, что я должен перестать париться и приказала про все забыть. После этого меня совсем накрыло, я не знал, куда себя деть, и даже напился первый раз в жизни. А потом от её подруг узнал, что она выходит замуж и свадьба должна состояться на каких-то очень далеких теплых островах.
– А потом что?
– А потом ты сама знаешь. Мальчику Максиму пришла повестка. Он не стал косить и пошел в военкомат. Мать хотела вмешаться, позвала дядю Борю, чтобы он меня образумил и помог от армии отмазать. Ну а дядя Боря пришел, но вместо того, чтобы меня уговаривать, стукнул кулаком по столу и заявил маме, что все Воронцовы служили и пришло время мне родине долг отдать. Ну а дальше Северо-Кавказский военный округ принял рядового Воронцова в свои жесткие объятья и пять лет, до самого последнего ранения, не отпускал. Я даже в отпуск ни разу не приезжал, хотел, чтобы мне о прошлом ничего не напоминало.
– Про дядю Борю я помню, после вашего разговора его мать два года в квартиру не пускала, пока они не помирились. Ты же знаешь, что они встречаются?
– Уже давно.
– Что дальше делать будем? – спросила Аленка, и я понял, что в её голове царит полный сумбур.
– Не знаю, к матери сейчас точно не пробиться, нам надо из Москвы каким-то образом свалить, попасть в загородный дом дяди Бори и там перекантоваться.
– А может, здесь останемся? Дождемся спасателей. Как-то мне не хочется наружу к зомбакам выходить, – призналась сестра.
– Не, здесь оставаться нельзя. Видела дом напротив? А если и этот загорится? Его тоже тушить никто не будет. К тому же я не наблюдаю здесь запасов еды. Да и на мифических спасателей при таких раскладах точно полагаться не стоит.
– Насчет еды ты прав, я нашла только пару шоколадок в столе секретарши, – согласилась Аленка.
Внезапно за дверью раздались торопливые шаги. Затем створка резко распахнулась, и в ярко освещенном проеме появился молчаливый друг статной дамы. Он замер на пороге, с опаской всматриваясь в полумрак кабинета.
– Чего надо? – громко спросил я.
– Там, там… – заблеял мужчина взволнованно. – Пожалуйста, сходите со мной, я один не смогу.
Из его сбивчивого ответа я понял, что внизу произошло что-то нехорошее.
– Ну пойдем, покажешь, что у тебя за «там», – предложил я, уже направляясь к выходу.
– Там, в туалете. Пожалуйста, побыстрее… – причитал мужчина, бежавший впереди.
Когда он оборачивался, в его бегающих глазках плескался ужас.
Спустившись на первый, я увидел, что тело блондинки отсутствует, а пол на месте схватки идеально чист. Мужчина замер и указал на дверь, отмеченную значком туалета. Из-за двери доносился истошный визг. Кто-то истерично звал на помощь.
– Что случилось? Объясняй, только быстро и четко, – приказал я растерянно мнущемуся мужичку.
– Там Зулейха, она, наверное, заразилась, когда убирала мертвое тело, и обезумела. Марта Альбертовна пошла в туалет, а она на неё напала. Я хотел помочь, но увидел глаза уборщицы и не смог, – проговорил он взволнованно и вытер шарфом потную лысину. – У неё взгляд ненормальный, он прошивает насквозь.
– Где именно находится твоя Альбертовна? Давай полный расклад.
– Я не знаю, кажется, в одной из кабинок заперлась.
Схватив мужичка за шарф, обвитый вокруг шеи, я встряхнул его:
– Говори точно, что конкретно ты видел внутри туалета?
  
– Марта Альбертовна завизжала, словно резаная. Я распахнул дверь, но из-за приступа паники не успел ничего толком разглядеть. Увидел безумный блеск этих глаз – и тут же захлопнул дверь. Зулейха, её взгляд… он был совсем звериным.
Мужичок съежился, словно ожидая удара, и, прижавшись к стене, заскулил, как побитый щенок.
Я понял – помощи от него не дождешься, придется самому расхлебывать эту кашу.