Эксперимент. Книга 2. Последний Оплот
Вспышка! Все вокруг замерцало, и на том же холме остались обугленные остовы, вокруг которых лежали сотни горсток пепла. Через мгновение налетел сильный ветер, подхвативший пепел и поднимая его в воздух. Казалось, что черная взвесь праха поднимается до самых небес.
Вспышка! Горящий город, на улицах черные фигуры людей, стоящие на коленях и молящиеся Господу. Снова тот же ветер принялся постепенно стачивать эти фигуры, унося частички куда-то за стены города.
Вспышка! Черный прямоугольный тоннель, бесконечный, ему нет конца и края. Он идет по этому тоннелю, касаясь руками светящихся символов.
Вспышка! Голубая сфера, вокруг которой абсолютная темнота. Она пульсирует и издает звук, будто мощный поток воздуха проносится в ущелье. Он пытается сопротивляться, но сфера сильнее, и он приближается к ней все быстрее и быстрее. Куда не посмотри, всюду голубоватый свет. Вспышка!
Он вдруг почувствовал, что лежит на спине, укрытый каким-то тряпьем. Слышались хорошо узнаваемые звуки леса и еще что-то бурно обсуждающие приглушенные голоса. «Где я?» – подумал он и открыл глаза. Точнее попытался открыть оба глаза, но свет увидел лишь один.
С трудом сдержавшись от желания потрогать невидящий глаз, он обвел пространство другим. Потолок и стены тканевые, и все это удерживают деревянные жерди. «Палатка», – подумал он и слегка повернул голову, что тут же отдалось болью в висках. Он зажмурился, пережидая приступ, а затем снова открыл глаз.
Он заметил, что лежит практически у земли, среди десятка людей, так же лежащих на нехитрой подстилке. Рядом с некоторыми стояли корзинки и бутылки, такую же утварь он обнаружил и рядом с собой. А в нос ударил резкий запах, который он раньше не замечал, и это натолкнуло его на мысль, что это зельная палатка. Хотя какая еще она может быть, если здесь лежат увечные.
Убедившись, что здесь безопасно, он попытался приподняться, но мгновенно пришла тошнота, а по всему телу прокатилась боль. Казалось, что каждый миллиметр кожи болит, будто он горит в адском пламени. Такого он уже стерпеть не смог, и из его рта вырвался полный боли стон.
Ощущение времени пропало, и ему казалось, что это продолжается вечность, но сквозь затуманенный болью разум он почувствовал, как что-то прохладное легло на лоб, и прямо над ним послышался уже немолодой женский голос.
– Слава Тебе, Господи, очнулся. Тихо, тихо, не двигайся.
Боль немного стихла, и он снова открыл глаз. На него смотрела обладательница голоса, женщина лет сорока – пятидесяти, с добродушным лицом. Она держала руку на его лбу, а затем пропала из виду и вскоре появилась вновь.
– А мы уж думали, не очнешься, – продолжила женщина. – На вот, выпей, полегчает.
Она поднесла к его рту чашку и другой рукой аккуратно приподняла ему голову. Пить хотелось неимоверно, поэтому он жадно припал губами к сосуду, а женщина продолжала говорить:
– Народ поговаривал, что мертвеца носим уже четвертый десяток дней. А ты вон какой крепкий оказался.
Жидкость оказалась терпкой, но сейчас это было неважно, главное – смочить пересохшее горло. Наконец питье закончилось, и женщина медленно положила его голову обратно на валик.
– Вот и хорошо, – сказала зельница. – Через минуту начнет действовать, тогда поменяю твои повязки. А ты пока полежи, не шевелись.
И действительно, через минуту боль притупилась, а в голове немного прояснилось.
– Где… – не закончил он, зайдясь кашлем.
Зельница снова молча поднесла ему чашку с питьем, и тот сделал пару глотков, отчего кашель тут же прекратился.
– Ну что, теперь не болит?
Он прислушался к себе и легонько покачал головой.
– Где я? – прохрипел он.
– Княжество Грамовичи, через пару дней к Берегинску подойдем.
На несколько секунд он задумался, вспоминая карту Беловодья, и удивился, насколько далеко оказался от того места, где помнил себя последний раз. Эта мысль натолкнула его на другой вопрос:
– Что со мной?
– Обгорел ты сильно, милок. Поди все тело в ожогах. Как ты выжил, не представляю; а те, кто тебя принес, говорили, что сам шел.
– Увечное тело не помеха, если дух и вера сильны, – не задумываясь ответил он.
Зельница только покачала головой, а затем спросила:
– Монах, служитель церкви, а может, ведомник?
Он хотел ответить, но в этот момент в палатку ворвались несколько человек, громко переговариваясь.
– Да нормально все со мной, перегрелся немного – вот и все, – услышал он молодой мужской голос.
Зельница тут же отпрянула и, поднявшись, встала по центру палатки, уперев руки в бока. От этого ему открылся взор на появившуюся компанию, где, как он и предположил, был молодой парень с трубками из святых символов за спиной, мужчина в годах и седой бородой и совсем юный безусый мальчишка, но одетый как вой. Тот, что с седой бородой, так же громко сказал:
– Пусть тебя Вараня посмотрит.
– Да чего меня смотреть?! Лучше скажи, почему об этих огнегривах я узнаю, когда они уже забрались к нам в лагерь?
Похоже, зельница и была Вараней.
– Вы чего разорались, ироды? – заявила она так язвительно, что перепалка тут же прекратилась. – Тут палатка для болезных, а не ваш совет. Да и с чего ты, старый, решил, что если я кухарка, то обязательно зельница в пятом колене? – И уже нормально добавила: – Хотя я и так вижу, что здоров он.
Пожилой мужчина пару секунд сверлил Вараню взглядом, а потом сплюнул на пол и, развернувшись, вышел. А совсем юный вой вдруг заявил что-то странное:
– Дозволь, княже, и мне уйти. Нужно еще устроить разбор случившегося с третьим взводом.
– Иди, – сказал молодой парень и кивнул в сторону выхода, а сам повернулся к Варане и спросил: – Как они?
– Жить будут, – буркнула Вараня.
Но названный князем словно не слушал ее и пытался заглянуть Варане за спину. Та проследила за его взглядом и повернулась туда, куда тот смотрел, затем снова посмотрела на князя и добродушно сказала:
– Это ты, Дамитар, лоб здоровый, а она барышня хрупкая. Выспится – и все будет хорошо. Так что ступай, не мешай зельничать.
Парень кивнул и уже почти повернулся к выходу, когда вдруг заметил его взгляд. Князь сначала замер, а потом сделал пару шагов навстречу и присел рядом на корточки.
– Очнулся все-таки.
– Да, только что, – ответила Вараня. – Если пришел в себя, значит, пойдет на поправку, только вот что делать с его увечьями, ума не приложу.
Названный князем провел по его телу взглядом и снова сказал странное:
– Да, у меня на родине с такими ожогами без медицинской помощи долго не живут.
Князь вдруг посмотрел ему в лицо и от сверлящего взгляда болезного медленно нахмурился.
– Кто ты? – спросил холодно названный князем.
Сразу он не ответил, продолжая рассматривать лицо парня, но затем все же сказал:
– Отец Верилий.
– Священник? – удивился князь. – Мы думали, что все священнослужители погибли. Ты единственный, отец Верилий, выжил.
– Бог уберег, – прохрипел отец Верилий.
Князь еще раз пробежался взглядом по телу священника и скептически произнес:
– Ну, это как сказать.
Князь посидел еще пару секунд, а затем поднялся:
– Выздоравливай, отец Верилий. Нам сейчас вера нужна, как никогда.
Более не задерживаясь, парень направился на выход и у самого полога едва успел отскочить в сторону, пропуская девушку лет шестнадцати.
– Где тебя носит, Надея? – тут же возмутилась Вараня.
– Вот, все, что смогла найти, – протянула девушка горстку листьев какой-то травы.
Вараня выхватила зелень из рук Надеи и указала на отца Верилия:
– Поменяй ему повязки, пока я заварю отвар.
Девушка ахнула, прикрыв рот ладошкой, и тут же присела рядом на колени, принимаясь за удаление испачканных повязок.
