Битва за Родину (СИ)

— Оружие положить и на землю, иначе, я его прикончу на хрен.
Оглядываю поле битвы. Метрах в четырех от меня в отключке валяется мужик, вышедший с обрезом. Мальцев держит под прицелом двух парняг, вылезших из «ВАЗа-2103». В правой руке у Сереги ПСМ, в левой — обрез с взведенными курками.
Зорин стоит у калитки. Рядом с ним с разбитой головой валяется боец. Свинорез блестит сталью на окраине тропинки у самой опушки леса. Чуть дальше в глухом нокауте распростерлось тело с бритой башкой. Игорь Семенович наставил пистолет на двухметрового мордоворота, начавшего вылезать из «волги» с увесистой дубинкой.
Отморозки в нерешительности замерли, услышав мой голос, и оказавшись под прицелом двух ПСМ и обреза.
— Стволы и другое оружие на землю, — рычит наставник, — Дернетесь — стреляем на поражение, и вашему начальнику конец.
Бандиты молчат.
Чуть усиливаю нажим, поднимая нож под подбородок главного. По блестящему лезвию ползет багровый ручеек, пятная черную рубаху и лацканы белоснежного пиджака.
— Ибрагим, Вано, Серго, делайте, что говорят, — голос «авторитета» подрагивает. Страшно ему, собаке. Это не обычных людей кошмарить.
Бандиты исполняют приказ. С глухим стуком падает дубинка, летит вниз потертый «ТТ», звякает о камень железный кастет.
— Теперь лечь на живот, ноги широко раскинуть, руки за голову, мордой в землю, — командует наставник.
— Э, брат, зачем так? Мы же сдались, — возмущается бандит у «волги».
— Через три секунды не ляжешь, стреляю, отсчет пошел. Раз, — спокойно предупреждает Игорь Семенович.
Отморозок возмущенно вскинулся, но глянул Зорину в глаза, сплюнул и улегся на землю, закинув руки за голову.
Из калитки с ПСМ наперевес выглядывает Андрей Иванович.
— Справились? Отлично! — улыбается он, окинув взглядом поле боя, — я уродов внутри уже запаковал. Лежат в подвале и не чирикают. Теперь этим вяжем руки и туда конвоируем.
ГРУшник бросает Мальцеву моток веревки. Сэнсей и Андрей Иванович держат братву под прицелом. Серега передает мне ПСМ, подбирает свинорез, и поочередно заворачивает лежащим бандитам руки за спину и связывает их.
— Кто вы такие?! — хрипит кавказец в плаще. Он немного отошел от удара. И хотя нож от шеи я уже убрал, ствол упирается в его спину. Перестав ощущать лезвие, приставленное к горлу, «черный плащ» ладонью вытирает кровь и начинает борзеть.
— Что за беспредел? Вы, залетные что ли? Понимаете, что конкретно в блудняк попали? — разоряется босс.
— Да что ты говоришь? — глумливо интересуется Зорин, — А ну давай просвети нас.
— Я — вор. Шалва Сухумский, — «черный плащ» горделиво расправляет плечи, — Поняли, с кем связались?
— Да хоть Господь Бог, мне все равно, — улыбается Зорин, — Какой такой Шалва, да ещё и Сухумский? Я только об одном таком слышал, додике с подвешенной метлой. За жигана пытался проканать. Под черную масть красился, авторитетным бродягой представлялся, а сам ссученным оказался. Так его правильные пацаны в минском СИЗО поломали за беспредел. А потом под шконку загнали. Так и торговал там очком, пока на зону не перевели. Это не ты ли, мил человек будешь?
— Да я тебя, — зашипел кавказец и рванулся к Зорину. Пришлось дать ему рукоятью ствола по голове, чтобы привести в чувство. Вроде успокоился, но бешеным взглядом все равно наставника прожигает.
А тем временем Серега уже связал руки отключившимся и злобно сопевшим бандитам, и начал спутывать запястья Сухумскому.
Потом мы по очереди заводили уголовников в подвал, заставляли лечь, и связывали ноги. Для надежности, как Андрей Иванович приказал. Чтобы лежали пластом и не особо шумели. Шалва остался, с ним ГРУшник, перед тем, как отвести его к остальным, пожелал провести краткую беседу.
Когда освободились, я подошел к Зорину. Наставник уже загнал машины бандитов на внутренний дворик и закрыл ворота.
— Игорь Семенович, а мы ведь с вами серьезно спалились, — пристально смотрю в глаза Зорину, — Бандюки могут на нас выйти элементарно.
Сэнсей понимает меня с полуслова.
— Журналисты? — взгляд Зорина становится острым.
 
— Они самые. Марина из «Комсомолки» и Виктор Всеволодович из «Человека и Закона». Если помните, после интервью фотограф много снимков сделал нас по отдельности и вместе.
— Напомни, когда они планировали в номера статьи поставить? Вроде Морозов мне сказал в конце ноября, — погрустневший наставник задумчиво чешет подбородок.
— Они вообще-то репортаж о дне милиции собирались делать. Всеволодович говорил, что материалы на ближайший месяц-два расписаны наперед. Он обещал в декабрьском номере статью о нас вставить. А Катерина, в лучшем случае, в конце ноября. Так что немного времени у нас есть.
— Ладно, что ты предлагаешь? Завалить это уголовное стадо или попробовать отменить публикацию с помощью товарищей из ГРУ?
— Валить не вариант. Много вони будет. Воров и цеховиков переполошим, ментов на уши поставим. Зачем? Не забывайте, что Бадри ещё должен показания дать против Горбатого. И отменять публикацию нельзя ни в коем случае. Такая реклама нашему клубу только в пользу пойдет. Сделаем по-другому. Попросим Андрея Ивановича решить вопрос. Пусть обратится к Кате и Виктору Всеволодовичу, с предложением согласовать все публикуемые фото. Обосновать можно так: Зорин — у нас боевой офицер. По долгу службы работал за рубежом. Публиковать его фото нельзя по соображениям секретности. И ребят тоже не всех показывать можно. Мы уже приметили талантливых парней. ГРУ имеет на них виды, и планирует помочь устроиться в московскую военную академию. Принять после школы или перевести из других ВУЗов. Они будут работать в различных точках земного шара. Поэтому светить их фото сейчас нежелательно. Выдайте все снимки и негативы, которые у вас есть, мы сами отберем снимки для публикации. Вот так нужно говорить. И тихонько убрать ваши, мои и Серегины фото.
— Да. Может прокатить.
— Сто процентов прокатит. Нужно с Андреем Ивановичем поговорить. Но для начала давайте здесь закончим.
— Согласен, — облегченно выдохнул Зорин, — Немного отъедем, пообщаемся с ним.
— Кстати, Игорь Семенович, а откуда вы так хорошо феню знаете? Вы же армейский офицер, а не урка? — поинтересовался я.
Наставник ухмыльнулся:
— Ну и что? Я же в послевоенное время рос, когда шпаной все подъезды забиты были. И сам блатной романтики не чурался. Слава богу, родители вовремя вправили мозги. А знакомые детства остались. И с мужичками отсидевшими общался. Ладно, этот разговор не к месту и времени. Сейчас я тебе Сергея пошлю, пойдете опять дежурить.
Пришлось опять занимать наблюдательную позицию на холме. Три с половиной часа проторчали, бдительно обозревая окрестности из бинокля. Но больше гостей не было. Наконец из дома вышли три темные фигуры. Зорин и опер несли два портфеля и пару больших сумок. Разведчик был налегке с двумя пистолетами в руках.
Принесенные вещи были погружены в «Ниву». Милиционер и ГРУшник прыгнули во внедорожник, а Сергей сел в «москвич» к Игорю Семеновичу.
— Игорь Семенович, а что в этих портфелях было? — поинтересовался Мальцев.
— Деньги, Сережа, — усмехнулся сэнсей, поворачивая ключ зажигания. Машина затряслась.
— Зачем? — взвился парень, — Мы же не грабители. На хрена их взяли?!
«Москвич» тронулся с места, вслед за набирающей скорость «нивой».
— Затем, что это только начало, — устало пояснил Зорин. — Много ещё предстоит сделать. Таких сволочей как этот Горбачев хватает. И чтобы бороться с ними, нужен ресурс, которого у нас нет. Хорошо, что чудом нашли средства на эту поездку. А сколько их ещё впереди. Так что не истери. Не для себя, для дела взяли. Пойми простую вещь, против нас играют без правил. Эти уроды способны на любую подлость. У подонков нет никаких моральных ограничений и душевных терзаний. Если понадобится, они обманут, оболгут тебя, подставят или даже убьют без малейшего сожаления. А порядочный человек всегда скован нормами морали и правилами приличия. Поэтому и изначально проигрывает подонкам и негодяям. И чтобы победить, ему нужно задействовать любую возможность.