Битва за Родину (СИ)

Разговор, похоже, заходит в тупик. Надо вмешаться
Сергей собирается ответить, но не успевает.
— Извините, что влезаю, товарищ полковник. Можно вопрос? — быстро обращаюсь к Сидоренко.
— Спрашивай, — здоровенный милиционер поворачивается ко мне.
— Если парней серьезно побили, так в чем проблема? Арестуйте виновных, оформите показания и дело с концом. Это сразу же снимет напряженность.
— Уголовное дело возбуждено, расследование ведется, — лицо полковника наливается краской.
«Ты мне ещё будешь рассказывать, как работать, сопляк»? — показывает он всем своим видом.
— Пострадавшие давать показания отказываются. Врачи не позволяют с ними плотно работать. Гонят дознавателей с больницы. Говорят, что больным нельзя волноваться. А эти сявки и рады. Пока работаем только с оперативными данными.
— Товарищи, — влезает в разговор Морозов, — Сейчас речь не об этом. Вы представляете, каких дел может натворить толпа агрессивной молодежи? Да ещё вооруженной дубинами и кастетами? Весь район раскурочат, стекла поразбивают, скамейки попереворачивают. Но это ещё полбеды. После такой драки могут и трупы образоваться, не считая десятков покалеченных. И простые граждане пострадают. Эти же мстители наверняка под градусом будут, и начнут лупить всех попавших под горячую руку. Пострадают мирные люди. Мы не можем этого допустить. И просим вас как комсомольцев помочь. Райком комсомола сотрудничает с вами, поддерживает предложения и начинания. Когда вы обратились, мы пошли вам навстречу, помещение под клуб выделили. Теперь вы помогите нам поддержать порядок.
— Что от нас конкретно требуется? — спокойно спрашивает Зорин.
— Мы сами не справимся, — с трудом выдавливает слова полковник, — Сотрудников мало. Константин Дмитриевич дружинников из своих комсомольцев соберет, но все равно людей недостаточно. Там толпа из сотен здоровых лбов может набраться. И это только с одной стороны. А ещё петроградские тоже не такие простые. До них тоже слухи дошли. Готовятся встретить гостей.
Это самая бандитская группа молодежи. В таких ситуациях все урки Петроградки быстро собираются и с удовольствием включаются в побоище. Патрули на вокзале, автостанции и въездах в город мы выставим. Но что они сделают, если там человек тридцать будет скопом?
— Представьте, какой скандал будет, если закатится побоище на весь город, — добавляет Морозов.
«И тебя и Приходько поимеют в хвост и гриву, а могут вообще после побоища с должности снять», — мысленно ехидно дополняю речь главного комсомольца.
— Так что нужно нам делать? — уточняет Игорь Семенович.
— Войти в состав дружинников и помочь справится с ситуацией. Задерживать всех подозрительных молодых людей в районе Петроградки и отправлять их в отделения. В составе патрулей будут наши сотрудники милиции. Они будут распределять задержанных по отделениям.
— Понимаете, какое дело, — сенсей задумчиво трет подбородок, — Мы бы с удовольствием помогли. Но недавно был у нас один работник органов. И заниматься подобным нам категорически запретил.
— Какой работник органов? Что запретил? — переполошился Константин Дмитриевич.
— Кто приходил, и что говорил? Если участковый или опер, я быстро разберусь, — вторит главному комсомольцу полковник.
— Капитан КГБ Павел Александрович Анофриев, — включаюсь в разговор, и с удовольствием сдаю «кровавую гебню», наблюдая, как у гостей вытягиваются лица, — Он сказал, что обучение членов нашего клуба рукопашному бою, приравнивается к владению холодным оружием. И если возникнет ситуация с применением таких навыков на улице, мы будем отвечать по всей строгости закона.
— Так что не поможете? — угрюмо спрашивает начальник милиции.
— Да мы бы рады, но запретили, а сидеть в тюрьме не хочется, — пожимает плечами сэнсей.
— Так спокойно! — вскидывает ладони секретарь райкома комсомола, — Сейчас всё решим. Николай Яковлевич в курсе моей поездки сюда, и надеется на вашу помощь. Я ему сейчас позвоню. Он свяжется с непосредственным начальником этого капитана — Николаем Петровичем Скворцовым и всё уладит. Один момент. Можно ваш телефон?
 
Зорин кивает.
Морозов подвигает телефон к себе, сдергивает трубку и быстро набирает номер.
— Алло. Нина соедини меня с Николаем Яковлевичем! Ты что, не поняла? Для меня он не занят. Тем более что речь идет о важном деле, которое он мне и поручил. Давай бегом, в темпе вальса!
— Николай Яковлевич? Это Морозов. Ребята рады бы помочь, но у них недавно в гостях был капитан КГБ, некий Павел Александрович, — Константин Дмитриевич делает паузу и с вопросительным выражением лица поворачивается ко мне.
— Анофриев, — подсказываю секретарю райкома.
— Анофриев, — повторяет секретарь райкома комсомола, — он их совсем запугал. Сказал, что рукопашный бой приравнивается к холодному оружию, и за его применение на улице парни будут отвечать. Он их посадит. И как ребятам после этого противодействовать хулиганам? Теперь они боятся идти в дружины. Что? Перезвонить через пять минут? Хорошо.
Трубка кладется на рычаг, а Морозов поворачивается к нам:
— Подождем немного. Николай Яковлевич всё решит.
— Хорошо, — кивает сэнсей.
— Все будет нормально. Сейчас товарищ Приходько договорится с майором Скворцовым, — уверенно заявляет Сидоренко, — Бойня в городе никому не нужна.
— Не сомневаюсь, — соглашается Морозов, — Но пусть сейчас ребята сами это услышат и успокоятся.
Пять минут пролетают быстро. Константин Дмитриевич смотрит на часы, снова берет трубку и набирает номер.
— Да, Нина это опять я. Соедини с товарищем Приходько. Николай Яковлевич, это Морозов, вы сказали перезвонить через пять минут. Хорошо. Минутку. Игорь Семенович дайте, пожалуйста, листок бумаги и ручку.
Сэнсей молча открывает ящик стола. Достает синюю ручку и пару листов бумаги. Морозов перекладывает трубку в другую руку, и записывает номер, который диктует секретарь райкома партии.
— Отлично Николай Яковлевич, теперь никаких вопросов не осталось. Сейчас мы ему перезвоним. Спасибо.
Морозов нажимает пальцами на рычаг, сбрасывая соединение.
— Николай Яковлевич вопрос решил, — сообщает Зорину главный комсомолец — Сейчас я перезвоню Скворцову, поговорю с ним, он на месте. А потом вы с ним пообщаетесь и сами во всем убедитесь.
— Договорились, — кивает Игорь Семенович.
Морозов набирает номер.
— Здравствуйте Николай Петрович. Это Морозов. Николай Яковлевич сказал, чтобы я вам позвонил. Да, насчет ребят со «Знамени». Они в наш ОКОД [1] вошли, вместе будем порядок на Петроградке наводить. Только есть один нюанс с вашим подчиненным. Уже в курсе? Николай Яковлевич рассказал? Отлично. Лично гарантируете? Хорошо, я сейчас руководителю «Знамени» Игорю Семеновичу Зорину трубку передам.
Сэнсей берет трубку.
— Зорин у телефона. Слушаю вас. Да, приходил. Заявил, что рукопашный бой приравнивается к холодному оружию, и если будет случай применения его на улице, ответим по всей строгости Уголовного Кодекса. А теперь нас просят помочь порядок поддержать в городе, дать ребят в оперативный комсомольский отряд дружинников, а я сомневаюсь. Там же малолетних жиганов придется задерживать, приемы применять, чтобы их заломать. Даете личную гарантию, что претензий не будет? Нет, конечно. Наши ребята не бандиты какие-то. Только для самообороны, чтобы пресечь нарушения порядка, преступников повязать и доставить в отделение. Хорошо, я согласен. Но у меня одна просьба есть. Можно сделать так, чтобы ваш подчиненный капитан Анофриев больше у нас в клубе не появлялся? Отлично. Договорились.
 
Трубка клацает о рычаг.
— Вопросы ещё какие-то есть? — спрашивает Морозов.
— Нет, — наставник смотрит на гостей, — Мы поможем. Только давайте так, чтобы не было бардака. Людей со «Знамени» я подбираю сам. Самостоятельно организовываю работу своих патрулей и руковожу ими. И отвечаю за результат. Естественно, все действия координирую с товарищем Сидоренко и руководителями ОКОД. Думаю, человек 70-100 мы найдем. Не знаю, как у вас патрулирование построено, но своих парней я хочу разбить на десятки. И их в свою очередь на пятерки, которые, будут находиться недалеко друг от друга. В каждой десятке должен быть один милиционер. Руководителей десяток-пятерок я назначу. Сейчас дам команду, проведем общее собрание. Затем разделим территорию и зоны ответственности. Для этого карта нужна. У вас есть какие-то возражения и замечания?