Битва за Родину (СИ)

Отходим метров на десять от клуба.
— Леша, позвони в течение двух-трех дней по этому телефону, обязательно. Встретимся, поговорим. На телефоне мой человек, скажешь ему, что и как, он мне передаст. Если что, я сам тебя найду или перезвоню. Договорились? — голос капитана еле слышен.
Мне вручается визитка — простой белый картонный прямоугольник с номером телефона посередине.
— Договорились, — киваю я.
— Не потеряй, — грозит пальцем капитан, разворачивается, и идет к темнеющему в отдалении 426-му москвичу-универсалу. Блики от фонарей отражаются на черных кожаных туфлях.
«Человек в черном и с такой же темной душой», — я чуть не сплюнул ему вслед.
В клубе, проталкиваясь сквозь поток ребят, устремившихся в раздевалку, добираюсь до кабинета Зорина.
Наставник хмур и расстроен.
— Игорь Семенович, пойдемте в зал, показать вам кое-что хочу, — предлагаю я.
Сэнсей встает и вслед за мной покидает кабинет. На выходе, придерживаю его за локоть и глазами показываю на выход. Зорин кивает. Мы выходим на улицу, с наслаждением вдыхая свежий воздух, и останавливаемся в метрах двадцати от входа у огромного дерева, раскинувшего толстые ветки над нами.
— Игорь Семенович, вы зря так с капитаном разговаривали, — начинаю я, — сами же сказали, что с такими людьми надо быть очень осторожными, а тут сразу отказали ему.
— А что надо было соглашаться стать стукачом? Шелестов, а не много ли ты на себя берешь? — рычит Зорин.
Он по-настоящему зол. В глазах плещется бешенство, на челюстях перекатываются желваки. Сэнсей напряжен как натянутая струна.
— В самый раз Игорь Семенович, — спокойно смотрю на наставника, — Он пришёл с определенными целями. Хотите, расскажу?
— Видение? — понятливо уточняет сэнсей, и, дождавшись кивка, продолжает, — Расскажи, конечно.
— Этот капитан изначально настроен на провокации. У него задание от начальства скомпрометировать нас и закрыть «Знамя». Никому под рукой не нужна такая организация с сотнями тренированных парней и девчонок. Они боятся нас, потому что не понимают, с какой целью мы открыли клуб. Если удастся нас облить грязью, то капитан и его начальник — майор, получат медали и повышения «за уничтожение военизированной группировки антисоветских элементов» и это дело может прогреметь на всю страну, принеся местным чекистам нехилые блага. Вот поэтому они будут стараться нас утопить всеми возможными способами.
— Понятно, — Зорин задумчиво смотрит на выход клуба, откуда течет поток оживленных ребят и девчат спешащих домой после тренировок, — Заварили мы с тобой эту кашу с клубом. Как будем выпутываться?
Игорь Семенович — мужчина. На создание клуба подбил его я, но ни одного слова претензии.
— Очень просто. Не переживайте, всё будет нормально, — успокаиваю тренера, — Есть у меня кое-какие задумки. Но сначала давайте я объясню, чего хотел этот капитан от вас добиться предложением о сотрудничестве.
— Ну давай, — усмехается Зорин, — объясни, пожалуйста.
— Сами подумайте. Разве предложения стать стукачом делаются при постороннем, пусть он даже является вашим помощником и учеником?
— Я бы так точно не поступил, — задумался Игорь Семенович.
— Правильно. А какая реакция может быть у нормального человека, если ему, в присутствии соратника и подчиненного предлагают доносить на воспитанников?
— Дать в морду, — Зорин с интересом смотрит на меня, — Продолжай Леша.
— Абсолютно верно, — киваю я, — это естественная реакция порядочного гражданина. А если он не способен к рукоприкладству, или обладает мозгами способными анализировать, то пошлет чекиста на три веселых буквы, или, в крайнем случае, вежливо откажет, как это вы сделали. Так?
— Допустим. Давай дальше.
— Так вот капитану именно нужна была такая ваша реакция. Он вас просчитал. Если бы вы вспылили и дали ему по роже, то вручили бы в руки формальный повод плотно заняться вами и клубом. Не говоря уже о возможности шантажа уголовной статьей или реальной посадки. Даже дальше делать ничего не надо. Итог: скандал, уголовное дело, клуб распущен, этот уголовник и бандит Зорин посажен.
 
А если вежливо окрестились от предложения, ему тоже не плохо. Теперь у капитана есть отличный аргумент против Вас. «Я к нему всем сердцем, предложил сотрудничество, а он отказал, мутный этот Зорин какой-то, органы безопасности не любит, работать с нами не хочет, уж не антисоветчик ли он»? Первую мину под основание нашего клуба он сейчас подложил.
— М-да, — наставник, прищурившись, смотрит на меня, — Леша, а тебе точно 17 лет?
— А сами вы как думаете? — улыбаюсь я.
— Умный ты очень Алексей. Всех насквозь видишь. Мне порой жутковато тебя слушать. Всё по полочкам раскладываешь. Такое впечатление, что это зрелый матерый мужик говорит. А ещё и будущее предсказываешь. Чертовщина какая-то.
— Игорь Семенович, вы не переживайте, проблему эту мы решим, — убеждаю я, — и с клубом все нормально будет. Главное, никаких глупостей в горячке не наделать.
— Уж в этом ты можешь быть спокоен, — чуть улыбается уголками губ сэнсей, — Такой козырь я им в руки давать не намерен.
— Вот и хорошо, — обрадовался я, — я ещё подумаю над всем этим и выработаем план действий, а пока пусть всё идет в обычном режиме.
— Договорились. Я тоже поразмыслю об этом со своей стороны.
К нам приближается Серега.
— Игорь Семенович, уже все разошлись, пора закрываться.
— Хорошо, — кивает наставник — забирайте свои вещи, и идите, клуб я сам закрою.
— Пошли Леха, мне с тобой поговорить нужно, — тянет меня Мальцев.
— Пошли.
Через пару минут, распрощавшись с Зориным, мы шагаем с Мальцевым по освещенной фонарями мостовой. Народу мало. Навстречу идут одинокие прохожие, загулявшие парочки, подвыпивший дядька со стеклянным взглядом, но большую часть времени тротуар пуст.
— О чем ты поговорить хотел? — уточняю у товарища.
— Завтра у Алены день рождения. Мы с тобою приглашены. Светка тебя тоже будет ждать, она передала, чтобы ты был обязательно. Попросили нас прийти на час раньше. Они с комендантом договорились, возьмут ключи от актового зала, накроют стол. Мы им поможем, стулья отодвинем к стенке. Поздравим именинницу, посидим, потанцуем с девчонками, поболтаем.
— Хорошо. Когда надо быть?
— Нам? Часа в четыре. День Рождения в пять праздновать начнут.
— Ладно.
— Я посоветоваться хотел, — Серега немного смущен и отводит глаза, — Как думаешь, что Алене подарить? Я бы побрякушку какую-то золотую купил, но не могу. Деньги то есть, но они батины, хотя мать мне без вопроса даст сколько нужно. Просто я не хочу брать. А стипуха сороковник всего. Раньше подрабатывал периодически грузчиком. Но в последнее время в «Знамени» завал. Вот и думаю, чтобы ей такого преподнести, чтобы понравилось?
— Серый, не суетись, — выставляю вверх ладонь, успокаивая друга, — золото дарить необязательно. Ты же не покупаешь девушку дорогими подарками, правильно? Если ты ей по сердцу, приятна будет любая безделушка. Главное, её подобрать со вкусом и с учетом увлечений Алены. А если ты ей не нравишься, то никакими дорогими подарками не задобришь. Сбежит при первой возможности.
— Да вроде нравлюсь, — бормочет Мальцев, — две с лишним недели встречаемся, с тех пор, когда я с тобой в общагу в первый раз пошел.
— Вот и не парься, — хлопаю друга по плечу, — завтра, если хочешь, вместе поедем на рынок, и по магазинам пробежимся. Выберем твоей зазнобе достойный и недорогой подарок. И цветы купим обязательно. Подберем роскошные красивые розы темно-бордового цвета. И, если что, я тебе денег немного подкину.
 
— На это у меня хватит, — бормочет повеселевший Мальцев, — тогда я к тебе в три заеду. Нормально?
— Вполне. Я уже буду дома.
— Слушай, я вот ещё что хочу спросить. Аленка знает, что у меня «Весна-201-стерео» есть. И попросила магнитофон с колонками к ней привезти и кассеты захватить, чтобы песни там послушать, потанцевать в зале. Я копался в батиных кассетах и классную вещь нашел. Он у меня фанат зарубежной музыки и особенно патриотических песен. Так вот, у него отдельная кассета с ними. Там есть «Белла, чао», «Венсеремос» и другие. Первой идет песня чилийских коммунистов «Пуэ́бло уни́до хама́с сэра́ венси́до». Она просто бомба. А в сентябре, как раз пять лет прошло, когда фашисты в Чили переворот организовали, Альенде и других коммунистов убили. Так может, мы творческий вечер в клубе сделаем памяти жертв Пиночета? И эта песня будет как нельзя кстати.