После развода. Другая дверь (СИ)

Краем глаза заметил движение, это его адвокат заерзал на месте, кресло скрипнуло. Он перевел на него взгляд:
- В чем дело?
- Захар Сергеевич, если позволите, мне нужно на несколько минут выйти. Э… Простите, - и бочком к двери.
Наверное, сейчас это было кстати – не вываливать всю эту грязь при посторонних, а переговорить с глазу на глаз. Как только адвокат вышел, он обернулся к жене.
  
- Ты что, забыла, у меня с Натальей договор о конфиденциальности?!
Ксения встала с места и шагнула к нему, становясь напротив.
- А мне плевать. Твои проблемы. Я ничего с ней не подписывала, - сказала, глядя в глаза, а потом еще приблизила к нему лицо и ядовито усмехнулась. - Кстати, чтоб ты знал, твоя святая бывшая жена спит с Покровским.
Он аж зажмурился на миг, таково было желание эту женщину размазать.
Однако Захар полностью овладел собой и холодно отчеканил:
- Я пригласил тебя сегодня, чтобы обсудить развод.
- Развод? - она зло захохотала. - Пожалуйста. Заплатишь мои налоги и перепишешь на меня загородный дом. И я еще подумаю.
Подалась еще ближе, почти касаясь его грудью, и прошептала:
- А иначе я утоплю тебя в дерьме.
Взяла сумку и пошла к двери, бросив на ходу:
- Пока.
***
День был угроблен с утра.
Естественно, он дал указание адвокату готовить все бумаги на развод. Но положение, в котором он оказался, было просто аховым. Его жизнь превратилась в один сплошной поток дерьма. С отцом Захар еще не созванивался, не представлял, как все это будет решаться. И не хотел представлять.
И все же, на самом деле, его мучило другое. Это подспудно всплывало постоянно среди всех мыслей.
В конце концов, к вечеру он не выдержал. Приказал поднять все документы по проигранному тендеру, по участникам. Нашел контактный номер Глеба Покровского и связался с ним. 
  
глава 24
 
Говорят, первый день выставки самый нервный, но и самый прибыльный в плане продаж. Нервный и важный - это точно, а вот остальное по-разному у всех. У каждого свои критерии. Но у Натальи и третий день выставки начался очень неплохо. С утра они втроем сходили в одно кафе неподалеку (тоже Глеб вчера показал, между прочим) там была изумительная свежая выпечка и кофе. А оттуда уже не спеша на выставку.
Ну да, опоздали на час с лишним, но это же не критично. Звездный час мастерской художника Лядова уже произошел, теперь можно было понемногу купаться в лучах славы. Но Прохора все равно еще остаточно перло вширь. Особенно когда входили в зал.
А там их, кстати, ждали.
Илья Миньковский был на месте. Мгновенно выцепил их в толпе и впился ревнивым взглядом, но сразу же и отвернулся к собеседнику. А собеседником его был не кто иной, как Даниил Марьин. Тот, увидев отца без бороды, выразительно выгнул бровь и так двусмысленно усмехнулся, что Глеб процедил:
- Мальчишка.
- Пойдем поздороваемся, - шикнула она.
- Обойдется, - Глеб сверкнул взглядом.
- Неудобно.
- Ребят, я к стенду, если что, - встрял в их перешептывания Прохор.
- Хорошо, - кивнула ему Наталья. – Мы только сходим поздороваемся с Ильей Миньковским.
- Ага, барину от меня привет, - Проша стрельнул взглядом в Глеба и сразу отошел.
- Значит, с Миньковским? – сухо поинтересовался Глеб.
- И с Даней. Если ты заметил, они стоят вместе. Не подойти будет невежливо.
- Ах, невежливо? – обронил он.
Подхватил ее крепче за локоть и повел в ту сторону.
Миньковский здоровался через нос. И взглядом их таким сверлил, как будто искал следы преступления. Зато Даниил порадовал, оглядел отца внимательно и выдал:
- Тебе идет. Выглядишь моложе, - выразительно потер подбородок.
Глеб явно собирался что-то ответить, но тут вмешался Илья Миньковский.
- Наталья, можно вас на два слова?
Повисло звенящее молчание.
Илья смотрел слишком пристально и ждал напряженно, она не смогла отказать.
- Да, конечно.
Кивнула Даниилу и разом помрачневшему Глебу:
- Прошу прощения, это ненадолго, - и отошла вместе с Ильей.
А тот молчал несколько секунд и смотрел в сторону, потом перевел взгляд на нее и тихо проговорил:
- Кружите головы, Наталья Николаевна?
- Что, простите? – она застыла от удивления.
- Не надо, - мужчина отвел взгляд. – Я уже все понял.
Внезапно стало душно, какая-то вязкая пауза. Конечно, ей приходилось слышать и признания, и отшивать парней. Просто такое было с ней только в далекой молодости. Потом, когда стали жить вместе с Захаром, все это с годами ушло. И вот сейчас опять.
Ей невольно подумалось, что жизнь так странно устроена, все приносит волнами. То ни одного поклонника, то вдруг валом. А всего-то надо было развестись с Захаром. Надо же.
- Ну что вы, Илья Анастасович, - сказала она мягко. – Мы все просто хорошие знакомые.
Мужчина кивнул молча.
- И, кстати, - решила она продолжить, потому что это была правда. – У вас две новые работы. Очень хороши. Свежо.
- Ты заметила? – он резко повернулся к ней.
- Конечно.
Он шумно вздохнул, потом сказал, поведя плечами:
- Это ведь ты советовала Марьину обратить на них внимание? – и сам же оборвал, не дождавшись ответа. - Нет. Молчи, - и вдруг сменил тему. – Я не сказал Марьину, что у меня хранится его портрет твоей работы.
- И правильно сделали.
- Кстати, когда ты заберешь свои холсты?
- Как вернемся, в ближайшие несколько дней. Я сообщу заранее и приду за ними, когда вам будет удобно.
- Ты можешь приходить ко мне в любое время.
Илья подался ближе, отгораживая ее плечом.
- Спасибо, - сдержанно улыбнулась она, понимая, что надо прекращать, потому что Глеба сейчас прорвет, и сказала: - Илья Анастасович, мне кажется, у вас покупательница.
Тот обернулся прищурившись. Наталья была права, похоже, у него действительно нарисовалась покупательница. Илья был прежде всего прагматиком и ни за что не упустил бы такой шанс, ему пора было возвращаться к стенду.
Наталья хотела отойти, и вдруг он перехватил ее.
- Подожди. Еще два слова.
Она удивленно застыла, а Илья спросил, понизив голос:
- Скажи. Это ведь не ты позировала Лядову?
- Нет, конечно, - сказала она и теперь отошла уж точно.
А мэтр… Да, сейчас Илья Миньковский был именно мэтр, направился к своему стенду не спеша, вальяжной походкой.
- Я думал, он никогда не закончит, - процедил Глеб, когда она подошла. – О чем вы говорили с ним так долго?
Наталья мельком покосилась на Марьина и сказала, глядя Глебу в глаза:
- У Ильи Анастасовича в мастерской остались мои работы. Их нужно забрать. Сходишь со мной?
Взгляд у Глеба в тот момент был ужасно собственнический. Он прокашлялся и проговорил уже другим тоном:
- Это можно.
Марьин все это время наблюдал, скрестив руки на груди и поглаживая подбородок, а тут вдруг влез в разговор:
- Наталья Николаевна, у меня к вам будет одно дело. Но это позже.
Кивнул ей и отошел раньше, чем Глеб успел вызвериться на него.
Потом они сходили к Проше, а тот опять сиял и потирал руки, потому что продалось еще три картины, одна его и два ее натюрморта.
- Идут наши дела, Натка, - у Прохора глаза горели. – Идут в гору!
***
Хороший был день. Потом они еще гуляли по городу, наконец, когда, наступил вечер, осели в уютном ресторане. И вот там Глебу был звонок.
Он посмотрел на экран, нахмурился, номер был незнакомый. Но вызов принял:
- Слушаю, Покровский.
- Это Захар Проничев, - тон был ледяной.
Глеб кивнул Наталье, прикрыв гаджет ладонью:
- Я отойду на пару минут.
И вышел в холл.
Глеб видел, как Ната сразу подобралась и проводила его взглядом. Как своего мужчину. И от этого ширилось и дрожало что-то в груди.
Он вообще рядом с ней дурел как подросток. Хотелось всех этих мужиков, тянувших к ней свои грязные лапы и мысли, порвать к чертям. Миньковского особенно, за то, что тот по какой-то причине считал, что она должна быть польщена его вниманием.