После развода. Другая дверь (СИ)

Потянулся и резким жестом задавил сигарету в пепельнице.
Да, звонок Иварцевой его зацепил, но в этом деле спешить нельзя. Нужно выждать и убедиться. И если он прав…
Урок он ей в любом случае собирался преподать.
Момент с Питером был как раз удобный. Он решил выставить там кое-что новое.
***
Наталья все то время, что оставалось до открытия выставки, была постоянно занята. Они с Прошей работали весь световой день, не разгибаясь, потому что времени немного, последняя неделя – на оформление. Вечером Прохор выгонял ее домой, спать, а сам еще умудрялся работать по ночам.
  
Домой к себе Ната приползала из последних сил.
Но по вечерам ей звонил Глеб, они болтали вроде бы ни о чем, но сил от этого прибавлялось. Хватало на новый день бешеной гонки, а еще на новые идеи. Хотелось больше и больше. И все успеть.
Наверное, вдохновение вещь все-таки заразная.
Потому что Проша тоже загорелся новой идеей. Он ведь никогда не выставлял обнаженную натуру, это было своеобразное табу. А тут решился. Краснел и заикался, когда Наталье об этом говорил. Но она вдруг поняла, что для него это новая вершина.
- Как Мане или Ренуар? – спросила тихо.
А он сглотнул.
- Да.
И тут же, заикаясь и отводя глаза, сказал:
- Ты это. Два дня не приходи. Пожалуйста. Я буду работать с натурой.
У нее брови полезли вверх, а он тут же кинулся оправдываться:
- Ты не подумай! Я - ничего! - потом, опустив голову, признался. – Просто это очень интимно.
Ну да, художник и его муза.
- Мог бы и не говорить.
Прохор выдохнул:
- Спасибо, Натка. Я так волнуюсь. Вдруг не выйдет, не примут…
- Все будет хорошо, - сказала она.
- Страшно… - мужик закусил губу и покачал головой. – Еще ж времени в обрез.
- У тебя получится, - Наталья улыбнулась.
Но теперь у нее неожиданно образовалось два свободных дня.
Она прошлась по городу, зашла в парк и в пару магазинов. Увидела в сувенирном гжель, и сразу захотелось наделать натюрмортов. Остаток дня рисовала у себя на лоджии. А на следующий день как раз была суббота, выпал шанс увидеться с подругами.
С Симой и Галкой они встретились в том самом их кафе. Поговорили о разном, настроение улучшилось, она возьми и выдай, что у нее есть знакомый художник.
- Неженатый, - сказала и поиграла бровями. – И у него есть диван.
- Что ты говоришь? – тут же поинтересовалась Галка, многодетная бабушка плюс сайз. – Какой он, вообще, из себя? Старый?
- Кто, мужик?
- Да нет же, диван.
Хохот на все кафе стоял.
Проша, конечно же, не узнал, что его сватали. Но про выставку она девчонкам рассказала.
***
После того случая больше недели разговоры в семье Захара Проничева велись исключительно на нейтральные темы. В основном, что купить, куда поехать.
А этим вечером Ксения вдруг сказала за ужином:
- Знаешь, твоя бывшая жена будет выставляться.
- Что? – он поднял голову от тарелки и нахмурился.
- Будет участвовать в большой художественной выставке в Питере.
Захар сжал кулаки.
Теперь в его доме многое было иначе. У них была и экономка, и горничная, и прочая приходящая прислуга. Еду подавали на стол и убирали. Его подспудно раздражало, впрочем, со временем стало безразлично, что в доме посторонние. Обычно он слушал все эти разговоры вполуха, больше кивал. Но сейчас был не тот случай.
У него и так голова пухла с просранным тендером. Проиграть. И кому?! Покровскому. Отойти не мог, до сих пор исходил желчью. А тут сюрприз.
Он просто застыл, чувствуя, что наступил предел. Бросил прислуге:
- Выйди. На сегодня все свободны.
Прислуга торопливо засобиралась, а он мрачно молчал, пока за ней не закрылась входная дверь. Потом подался вперед и медленно проговорил:
- Я, кажется, просил.
- А, ты об этом? – легкомысленно шевельнув бровью, усмехнулась Ксения и потянулась отпить сок из бокала. – Я буду освещать эту выставку, это часть моей работы, ты же знаешь. Поэтому, естественно, собираю информацию заранее. Кстати, знаешь, о том, что твоя бывшая жена собирается принять участие, я от Ильи Миньковского случайно узнала. Вот так-то.
Пожала плечами и поставила высокий бокал на стол.
Секунду он смотрел на жену, потом резко встал из-за стола и пошел прочь.
- Куда ты? – окликнула она его.
Но Захар не обернулся.
***
Уединяться в ванной, чтобы звонить бывшей жене?
Это уже превращалось в какую-то гребаную систему. Так ущербно, что его выворачивало от одной только мысли.
Нахрен ему было это все?!
Нахрен ему было сейчас звонить Наталье и просить об одолжении?! Лицо болело, казалось, кожа слезет. И все же он позвонил ей. Дождался, пока Наталья ответит, потом проговорил:
- Я… кхмм, - горло стягивало как удавкой, прошлось глубоко вдохнуть, прежде чем он смог это из себя выдавить. – Прошу тебя не выставлять ту картину.
- Какую, о чем ты? – в прохладном голосе бывшей жены угадывалось удивление.
- Ту. Коробку.
Молчание. Захар не выдержал.
- Ну хочешь, я куплю ее у тебя?!
Его просто сорвало в крик. Выбесила его Наталья, выбесила! Не битьем так катаньем вынудила его влезть во все это. Признать за ней это право.
Пляяя… Как его вымораживало.
А Ксению хотелось взять за ее красивую шейку и хорошенько встряхнуть. Встряхнуть и носом ткнуть. В конце концов, он справился с порывом и уже другим тоном устало спросил:
- За сколько ты там продаешь свои картины? Я заплачу, - сейчас он снова был самим собой и полностью контролировал ситуацию.
- Не надо, - сухо ответила Наталья. – Я пришлю ее тебе в подарок.
И сбросила вызов.
Смотрел на себя в зеркало и дышал, глубоко и шумно. Чувство, как будто дерьма наелся.
Он же знал. Знал, бл***, свою бывшую жену! Но тем лучше.
Под дверью ванной шаги.
- Захар? Кому ты звонил?
Он резко развернулся и вышел.
- Никому.
- Захар, – Ксения нахмурилась и закусила внутреннюю сторону губы. – Ты ужинать будешь?
Он не ответил, прошел мимо жены в кабинет.
И там, усевшись в кресло, вызвал Дениса. Тот ответил сразу:
- Да, папа.
- Съезди к матери и забери у нее кое-что. Прямо сейчас.
- Х-хорошо.
- Сюда привезешь.
- Я понял, - ответил сын.
А он сбросил вызов. Откинулся головой на спинку кресла и закрыл глаза.
И да, бл***. Когда Денис привез картину, он повесил в кухне. Ксения, увидев коробку с червем, пошла пятнами от злости. Но в тот момент Захару было плевать на все.
***
Теперь у Натальи было на одну картину меньше.
Но даже так, без этой, набиралось пятнадцать холстов. Да еще с Прошиными, получалось нормально. Поэтому к Миньковскому за теми своими пятью картинами она не поехала. Одной не хотелось, а Глеб все это время мотался где-то стране.
Она даже не пыталась угадать, что у него за бизнес, если требует стольких перемещений. И для кого он планировал реабилитационный центр. Кое-какие мысли были, но она молчала, расскажет сам, если сочтет нужным.
Главное, что он звонил и обещал на выставку успеть. 
  
глава 20
 
Картина так и осталась висеть в кухне. Ксения ее игнорировала и после того случая с мужем на эту тему не заговаривала. Но она была в ярости.
Так извратить ее доброе намерение. Недооценила она его бывшую жену, здорово недооценила. Казалось бы, невзрачная климактеричка, тихоня с закосом под интеллигентность. Настоящая тупая овца с овечьим взглядом. А нет! Холодная рафинированная стерва, расчетливая и корыстная.
Она еще удивлялась, как это ей удавалось столько лет удерживать при себе такого мужика?! Это притом, что ничего из себя Наташенька не представляла - ни кожи ни рожи ни умения себя подать, пресная мороженая рыба.
Да очень просто. Бывшая жена всю жизнь им манипулировала!
И продолжала делать это и сейчас. Подумать только, стоит ей чихнуть, он тут же бежит ей звонить, запирается в ванной, из постели готов выпрыгнуть. Заботится, пылинки готов с нее сдувать.