Не боярское дело - 2 (СИ)
В наличии у меня пока всего лишь четыре маголёта. Тот первый, двенадцатиместный и три новых, рассчитанных на восемнадцать пассажиров.
Ради увеличения количества пассажиров новым маголётам пришлось пожертвовать одним туалетом, у них на полтора метра увеличилась длина фюзеляжа и нам удалось поплотней расставить ряды сидений. Перелёт занимает меньше полутора часов, так что в расстановке сидений мы руководствовались нормами автобусов дальнего следования. Я лично проверял на макете, как получилось. Со своим ростом я устроился достаточно комфортно и не особо мудрствуя, дал добро на такую компоновку салона.
— Олег Игоревич, как думаете разрекламировать первый коммерческий полёт? — обратился ко мне Артемьев — старший, когда мы с ним остались вдвоём.
Титулование тяготит отца моего приятеля, так что наедине мы без него обходимся, благо статус партнёров это позволяет.
— Просто и действенно. Власти Питера уже предупреждены, что их посетят две Императрицы дружественных сопредельных государств. Ещё два места у меня для вас и Киякина предусмотрены. Десяток журналистов с собой возьмём, один из них от немецкой газеты будет. Знаете, я когда-то сказал их послу, что мы заинтересованы только в мирных полётах между нашими странами. Надо будет развить эту тему. Тем более, что с кайзером и его наследником я в хороших отношениях.
— Москва — Берлин, — негромко произнёс Артемьев пересохшим горлом, — Вы знаете, хоть сын у меня и редкостный оболтус, но я готов ему многое простить лишь за то, что он меня с вами познакомил. Но в то же время я постоянно ему напоминаю, что вы сверстники, но какая же между вами разница!
— Зря вы так, нормальный он парень для своего возраста. Это я ни отца, ни матери не помню, да и Деда у меня рано отняли. А когда я последним в Роду Бережковых остался, то мне и пришлось два Рода наших противников на ноль помножить. Напрасно вы сына попрекаете. Знаете, мне бы не хотелось, чтобы мои дети подростками выходили воевать с теми, кто им теоретически не по силам. Нет в этом ничего хорошего.
— Вы правы, князь, — склонил голову Артемьев, выслушав от меня выплеск откровенности, который я и сам от себя не ожидал, — Скажу больше, но не для передачи, я в ваши годы сам оболтусом был, почище, чем сын. Вспомнить стыдно, что я тогда творил, ещё и в карты играл. Отец не раз грозился наследства меня лишить. Модно это было в те времена за столом с зелёным сукном сражаться. Все повально играли. До того доходило, что во времена моей юности в Тамбове было игральных карт продано на сто семьдесят тысяч рублей, а художественных книг куплено всего лишь на двести пятьдесят рублей. Так вот тогда казначей наш тамбовский, приезжему улану Гарину, сначала все деньги проиграл, потом выезд, имение, а под конец и молодую жену — красавицу, которой тогда только восемнадцать исполнилось [4].
— И что, она согласилась? — не смог я сдержать вполне закономерного вопроса.
— Посмотрела наша тамбовская красавица на улана молодого, которого Бог красотой не обделил, потом на мужа своего пятидесятилетнего. Стянула колечко обручальное с пальчика и мужу в лицо его кинула. Прямо в ночь они с уланом из города уехали и никогда больше у нас не появлялись. Впрочем, в те времена, это далеко не единичный случай был. Бояре жён своих иногда проигрывали, зачастую не навсегда, правда, а так, на месяц — другой. Вроде, как погостить к соседу отправляли. Да и слухи ходили, что в графских, а то, и вовсе, в княжеских Семьях такое случалось.
Что могу сказать. Слушая встречные откровения Артемьева — старшего остаётся лишь удивляться, как просто и бесхитростно жило прошлое поколение.
И вроде времени не так много прошло, а в стране уже абсолютно другие веяния. Много к чему и я руку приложил, иногда совсем невольно.
— Хотел бы я посмотреть, как современные жёны отреагируют, надумай муж их проиграть в карты…
— Да уж, князь. Домострой, не без вашей помощи, в очередной раз в забвение ушёл. И вроде мне, как старшему по возрасту, огорчаться нужно и всяко ратовать за исконно русские наставления семейного уклада, но вот, поверьте, как-то не хочется. Жизнь нынче быстрая пошла, а если мы тормозить начнём, то навсегда отстанем. Так что я на вашей стороне!
Конец
* * *Богдашов Сергей
Не боярское дело 2. Часть третья
* * *Глава 21
Пятнадцатое сентября 214 года от Начала.
Берлинский дворец кайзера.
Неприятная новость изменила все мои планы. Умер кайзер.
Обширное кровоизлияние в мозг произошло слишком стремительно, к тому же, во сне, и спасти его не успели.
В результате мои дирижабли, уже подготовленные к полёту, вместо того, чтобы лететь на восток, помчались на запад.
Небольшая задержка случилась только из-за одежды. Большинство парадных и полевых костюмов покинуло своё место в гардеробе гондолы, а их место заняли более строгие одеяния, приличествующие предстоящему трауру.
В Германию я полетел, не дожидаясь намёка или просьбы государя. Приказывать он мне не может, а то, что Антону может на первых порах понадобится моя помощь, это и так всем понятно.
Решив, что дожидаться просьб или намёков — это крайне недальновидно, я попросту воспользовался телефоном, чтобы поинтересоваться, не будет ли у Императора каких-то отдельных поручений или пожеланий во время моей поездки в Германию. Оказывается, позвонил не зря. На лётное поле мне доставили траурный венок, который я и должен буду возложить на могилу кайзера от имени Императора. Из-за этого вылет пришлось перенести на утро.
Немного подумав, я оценил красоту замысла. Крайне простым и эффектным способом Рюмин очень элегантно даёт немцам понять, кто есть кто. В том смысле, что за Антоном стоит не только Россия, но и ещё пара стран, пока не имеющих значительного политического веса, но обладающих собственными вполне боеспособными армиями, пусть и не слишком большими.
А заодно и я получаю чуть ли не официальный статус. Теперь даже не придётся никому объяснять, для чего я прилетел и с какой целью.
Ну, а те, кто совсем с логикой не в ладах, пусть смотрят на мои награды.
Рыцарский железный крест с мечами и бриллиантами и орден Гогенцоллернов. Понимающему человеку даже объяснять ничего не придётся.
Один орден лично кайзер вручает, а второй — Глава Клана Гогенцоллернов. Эти награды, как транспаранты у меня на груди.
Они чётко дают понять, чьи интересы будет отстаивать представитель Императора России в моём лице.
Никого из жён я с собой брать не стал.
Смена власти зачастую сопровождается волнениями и заговорами. Да, у кайзера и старого Гогенцоллерна оказалось достаточно времени, чтобы выполоть ростки вероятных заговоров, но чем чёрт не шутит. Проверять это, рискуя кем-то из своей Семьи, я не согласен.
В Германию я собирался прибыть в три дирижабля. На одном летел я и немного груза, на втором секстет архимагов, а на третьем четыре девушки. Они уже тоже архимаги, но предпочитающие работать одиночками.
Четвёртый дирижабль нас, по плану, сопровождает лишь до Бреста, где и приземлится, поддерживая круглосуточную связь. Там у меня Озеровская пятёрка пилотов МБК. Лучшие из лучших. И, как я понял, не только она одна, как оказалось.
Когда мы садились на дозаправку в Бресте, я сразу углядел на лётном поле пару дирижаблей наших верфей, с Императорскими гербами по бокам гондолы.