Не боярское дело - 2 (СИ)

— А ты подумал, что на это нам твой дядя скажет? — повернулся я к нему, заодно отвернувшись от окон того здания, из которого мы вышли.
Кто его знает, какие там ещё какие специалисты найдутся. Может, кто и по губам умеет читать. После русскоговорящего немецкого генерала ещё и не таких сюрпризов можно ожидать.
— При чём тут государь? — нахмурил Антон лоб, тщетно пытаясь уловить взаимосвязь.
— Политика — штука тонкая. Она вся состоит из соглашений, взаимоуступок и компромиссов. Что-то вроде того: ты мне — я тебе. Представь, что Россия заинтересована в общей границе с Германией. Выгоды такого дела ты сам отлично представляешь. Но между нами расположены остатки нескольких государств, которые, кстати, не так давно полезли с Россией воевать. Почему мы их тогда не дожали, я не знаю. Не интересовался. Я на той войне был всего лишь курсантом, и нам такие вещи не докладывали.
— Я помню. Ты тогда ещё Анну с мечами получил, — торопливо вставил Антон.
— Верно. Но сейчас мы говорим не об этом. Сам подумай, что мы можем кайзеру предложить за эти территории?
— Эльзас с Лотарингией! — тут же сориентировался Антон, — Давнюю боль и чаяния всех немцев.
— Правильно. А он согласится не мешать России дожать недавних врагов?
— За Эльзас-то? — хмыкнул Антон, — Ещё не на то согласится.
— Вот и я про то же, — кивнул я головой, подтверждая, что у дураков мысли схожие, имея в виду себя и князя Рюмина — Гогенцоллерна, — Поехали кайзеру звонить.
— Ехать никуда не надо. У меня у самого полномочий столько, что я запросто могу приказать этому генералу обеспечить нам связь, — гордо вздёрнул Антон подбородок, пытаясь стать похожим на изображение Императора на золотом червонце.
— Тогда иди и командуй, твоё почти Императорское Высочество, — подначил я друга.
— От такого и слышу, — не остался в долгу Антон, поднаторев со своими сёстрами в практике словесных перепалок, напомнив мне, что я всего лишь муж двух Императриц, и не более того.
Не совсем, чтобы Император.
Должен прямо сказать — все Императоры те ещё снобы… Урок кайзера, когда он в один из наших прилётов первой приветствовал мою жену Аю, как единственную Императрицу среди нас, я очень хорошо запомнил.
Ржали мы с Антоном над нашим недоимператорством, как кони, почти целую минуту, вызвав некоторую оторопь у сопровождающих нас лиц. Зато потом, развернувшись через плечо, чеканным шагом пошли обратно с умными и серьёзными лицами, какие и положено иметь русским князьям, а может быть и не совсем, чтобы Императорам.
С кайзером мы сговорились. То, что он попенял Антону, высказав, что такие предложения ему уже самому впору принимать — это напускное. В любом государстве государь должен быть один — это аксиома. Впрочем, когда Антон сказал, что вчерне они этот вопрос с кайзером, оказывается, проговаривали, он смутился, заметив, как я на него зыркнул.
Нет, я понимаю, что не всё и не всем можно рассказывать, когда ты стоишь в шаге от того, чтобы заступить на защиту интересов целой страны, но отчего не он, а я вопрос об обмене территориями поднял, вот что интересно. И сдаётся мне — это ещё одна проверка от кайзера, конечного смысла которой даже я не понял, а Антон, так вообще про неё, похоже, не догадался.
Это плохо. Кайзер неизвестно, сколько ещё протянет, хотя Алиска чудеса творит, но Антон пока чересчур прост для правителя. Одна надежда — старый Гогенцоллерн ещё крепок телом и умом не скорбен. Вот уж кто в таких вопросах — как рыба в воде. Впрочем, они с кайзером — два сапога пара. Каждый в своём хорош.
Как и наш государь с князем Обдориным. Я далеко не сразу это понял. Если разобраться, у нас в стране эта пара основной курс выдерживает. Понятно, что есть и другие, кто нашему Императору верен, но сдаётся мне, я тоже в этой обойме не на последних ролях. Судя по поведению того же Мещерского, советника Императора, которого я достаточно давно знаю, я очень даже продвинулся последнее время. Больно уж он уважительно ко мне стал обращаться, я бы сказал, даже с подобострастием — это знак. Опять же мы родственными связями с Императором слегка переплелись, пусть и довольно далёкими, с моей стороны, и куда более близкими, с учётом Алёнки, с его.
 
Короче, политические вопросы мы порешали.
Осталась мелочь — постараться выполнить всё и желательно не подохнуть где-то в процессе.
Конец
  
Богдашов Сергей
 
Не боярское дело 2. Часть вторая
 
* * *
  
Глава 11
 
— Ну, здравствуй Франция. Видит Бог — не так я хотел с тобой познакомиться!
Я смотрел в окно иллюминатора гондолы вниз, где сквозь редкие прорехи в облаках, виднелись огоньки первого встреченного французского городка.
Время — два часа ночи.
Высота — четыре тысячи метров.
Над нами звёзды и едва заметный серп Луны, под нами — Франция.
Наш караван из девяти дирижаблей наконец-то держит курс на Дижон. До этого мы забирали чуть южнее. Руководствовались специально проложенным маршрутом, учитывающем ветры и обходя стороной крупные населённые пункты.
Сегодня мы — диверсанты. Чем тише и незаметнее мы подойдём к объекту, тем больше шансов, что наша цель не успеет ускользнуть от возмездия.
Сейчас наши дирижабли — это остриё копья. Оттого, как мы нанесём свой ответный удар, зависит ход Истории и, пожалуй, не только в Европе, но и на всём нашем континенте.
Герцог Анжуйский — фигура неоднозначная. Мощный харизматичный лидер, неплохой военачальник, сильный политик, обладающий большим влиянием внутри своей страны. В меру жестокий и циничный, решительный и готовый идти на рискованные действия. Довольно неприятный портрет возможного руководителя недружественной страны.
Шансы на то, чтобы сместить короля и занять его место у Анжуйского есть, и очень значительные. А Франция с Бонапартом и Франция без него — это две разные Франции.
Если разобраться, то все мы заложники сложившейся политической ситуации.
Своими корнями существующий расклад сил и политических противовесов уходит глубоко в прошлое. Франция постоянно пытается усилить своё влияние на нашу Империю и в то же время, исподволь, финансирует военные действия соседних с нами стран и снабжает их оружием.
В последнее десятилетие к военной силе Франции присоединилась сила франков.
История финансовых войн ничуть не короче истории войн обычных. Ещё в Древнем мире одним из способов борьбы с противниками был подрыв их экономики. Как и в случае с обычными войнами, целью войн финансовых является либо подчинение себе государства в целом, либо установление контроля над его частью. Разница лишь в том, что в случае с финансовыми войнами физический контроль над территорией вовсе не обязателен, хотя по степени разрушительности финансовые войны ничуть не менее страшны, чем обычные.
Нельзя недооценивать силу денег, особенно ставших международным средством расчёта.
Франк, не обеспеченный золотом — это инструмент доверия и общественного согласия на их хождение. Владельцам франков не остаётся ничего другого, кроме, как доверять их ценности и платёжеспособности, если они желают участвовать в международной торговле.
Лично я уже неплохо сыграл несколько раз на курсовой разнице франка у нас в России и в далёкой Австралии. Процентов двадцать пять — тридцать в цене товаров выиграл, рассчитываясь подешевевшими у нас франками.
Российские банкиры и промышленники франк оценивают сугубо с практической точки зрения. Зерно, сталь, станки, золото, уголь, ткани — это далеко не полный перечень товаров, влияющий на курс франка и рубля.
Отдельной строкой идут наряды, косметика и вина — товары, столь любимые нашей аристократией. Эти товары стали привычны для светской верхушки общества и неплохо поддерживают реноме франка, как платёжного средства. В деньгах оно выходит не слишком значимо, но далеко не каждый россиянин осмелиться спорить с графами и князьями, утверждающими, что франк — это деньги. А с учётом того, что многие Кланы нынче контролируют банки и заводы, а также и газеты с журналами, то ситуация весьма интересная получается. Аристократия, зачастую без злого умысла, оказывает поддержку иностранным деньгам.