Аналогичный мир - 4 (СИ)

— Это очкастый, что ли?
— Да, хирург. И забрал меня зашивать. Понимаешь, доктор Ваня мне сказал, что делать надо сейчас, а то края разойдутся, и шрам тогда широкий будет. Понимаешь, будто он знал, будто они не врачи, а… а за меня, чтоб я на сортировке не вылетел.
Мария задумчиво кивнула, доедая яблоко.
— Зашили тебя хорошо. А гореть…
Ну, пока зашитый лежал, и начал. Ладно, — тряхнул он головой, едва не уронив шапочку, и встал. — Пойду. Спи давай.
  
— Ага, — улыбнулась Мария. — Спасибо, — и по-русски: — Спокойной ночи, так?
— Это тебе спокойной ночи, — обернулся у двери Майкл. — А мне тихого дежурства.
— Хорошо. И удачи.
— Всем удачи, — попрощался, выходя, Майкл.
В коридоре он прислушался и бесшумно побежал в свой корпус.
Мария легла поудобнее. Смешно: пришёл, яблоко принёс. Что ж, если удастся со Степаном развязаться, то прилепиться ей есть к кому. А Михаил… он сам ничего, и понимает всё, с ним нетрудно будет. Лишь бы гинеколога пройти, а там уже всё пустяки. С этим она и заснула.
* * *
Чаще всех к Норме забегала Женя. Посидеть, поболтать. Пили чай со всякими вкусными мелочами, обсуждали городские новости и происшествия. Заглядывали и другие соседки, кто знал английский получше. Норма хоть и старалась, но с русским у неё получалось не очень уверенно. Но тут такое дело намечается, что надо звать если не всех, то очень многих. Бабу Фиму уж обязательно: без неё такую махину не поднять.
А началось всё с пустяка. Женя обмолвилась, что стала смотреть Алискины вещи к осени, а она уже сейчас видно, что выросла, придётся всё покупать, но это пустяки, а вот вещи-то есть совсем крепкие, жалко выбрасывать.
Норма кивнула.
— Да, конечно, я понимаю вас, Джен. Пока Джинни выросла, я столько узлов в церковь отнесла. На пожертвования.
Женя невольно покраснела.
— Я не ходила в церковь, — и быстро, пока разговор не ушёл в прошлое. — И здесь не хожу.
— Я тоже, — кивнула Норма.
И всё бы на этом, но с ними в тот день пила чай Татьяна из шестьдесят четвёртой. Проведя в угоне пять лет, она хорошо знала английский.
— И впрямь, — она чинно отхлебнула чаю, — мои как на дрожжах тянутся, сносить не успевают. А кто-то бедует, купить не может. А так-то, с рук, оно подешевле будет.
— Знать бы кому, я бы и даром отдала, — засмеялась Женя.
— Ну, мне девчачьего не надо, — улыбнулась Татьяна. — Наградил бог парнями, а вот если…
Так они втроём ни до чего тогда и не договорились, но «Беженский Корабль» загудел, обсуждая и судача. Ну, в самом деле, как сделать, чтоб и не пропало, и не в обиду было, ведь дарёное-то хоть и не выпрошенное, а всё же… а продать… а кто купит… а мне эти деньги и не нужны, мой в типографии под триста выколачивает, хватает… да кому выгода нужна, тот на рынок снесёт… точно, а здесь-то по-соседски… Зашмыгали, забегали старухи, пересуды дошли и до вечерних мужских уже посиделок под берёзами. Здесь под сигаретный дым без бабьего гомона и визга решили, что дело-то стоящее, не фуфло, осенью полдома в школу ведут, так что…
Вещи сносили к Норме. Выстиранные, зачиненные, а то и совсем новые. Норма, баба Фима, баба Лиза и баба Шура сортировали по размерам и юбки к юбкам, чепчики к распашонкам… Много всего нанесли.
И в субботу с утра мужчины вынесли на улицу под берёзы из нескольких квартир столы, Норма и бабушки разложили вещи и поставили миску. Кладёшь сколько хочешь или можешь, хоть пятачок, хоть копеечку, и выбираешь себе. Сколько вещей выбрал, столько раз в миску и опустил.
Женщины мялись, нерешительно разглядывая вещи, кто-то должен был сделать это первым. И неожиданно для всех первым стал Миняй. Отделившись от стоящих чуть поодаль мужчин, он решительно подошёл к столу, ведя за руку свою старшую. Звонко упал в миску полтинник.
— Ну-ка, — Миняй взял со стола беленькую с кружевным воротником кофточку. — Прикинь. Мать, посмотри-ка.
Покраснев от предвкушения — о такой красоте она и не мечтала — девочка приложила к себе кофточку и умоляюще посмотрела на мать.
— Берём, — кивнула та. — Вот первого сентября и пойдёшь в ней.
— На здоровье, — старательно выговорила русские слова Норма и улыбнулась.
Она увозила из Джексонвилля эту детскую кофточку Джинни как память, но как хорошо, что набралась мужества отдать. Конечно, на здоровье.
А вокруг столов уже крутилась не злая толкотня. Подбирали, примеряли, прикидывали. Лулу, которую все дано называли Лёлькой, густо краснея, набрала ползунков и чепчиков. Её уж родить скоро, всё в дело пойдёт.
Женя тоже, как все, рылась в разложенных вещах, советовалась и советовала. Алиса, как и остальные дети, крутившаяся рядом, помнила домашние наставления и молчала, где её, а где чужое. Сейчас все вещи ничьи, а когда за гних мама деньги отдаст, тогда и будет твоим, а что раньше было, так того уже нет. Остальных детей тоже подготовили, и эксцессов не возникало.
Миска со звоном наполнялась. Пятаки и копейки, гривенники и полтинники, и даже рубли. Стремительно таяли стопки. В самом деле, вещи хорошие, а новьё покупать, так и сносить не успевают, не всё ж на вырост брать…
Мужчины курили, не вмешиваясь в бабью суету. Вместе со всеми стояли и Эркин с Андреем. Глаза у Андрея весело блестели, он крутил в пальцах сигарету, балагурил, сыпал шутками, но Эркин видел, что брат что-то задумал и теперь только ждёт подходящего момента, чтобы начать. Но помочь, не зная задуманного, не мог. У Андрея ведь трудно заранее угадать, чего тот выкинет. Школы нет, так скучно ему, что ли, то затеет целое строительство на лоджиях, то бабе Фиме необыкновенные стеллажи для её цветов делал, а сейчас… сейчас ещё что-то придумал.
Андрей покосился на Эркина и улыбнулся. Ничего, братик, всё будет тип-топ и небу жарко.
Как-то незаметно подошёл комендант. С ним дружно поздоровались, похвалили погоду, отпустили ещё пару незначащих замечаний. Смешная распродажа уже заканчивалась, добирали последнее, просто чтоб не оставалось. Женская толпа немного поредела: ушли те с Цветочной улицы, кто, прослышав о таком неслыханном-невиданном, прибежали и себе чего-то перехватить. Вперёд «корабельных» не лезли и меньше рубля ни одна не дала, так что и здесь обошлось чинно и благородно.
Когда стол опустел, только миска с деньгами осталась, и Норма с Женей и бабушками приготовились считать, Андрей как-то очень ловко оказался у стола.
— Ух ты-и, деньжищ-то сколько! За год не прогуляешь!
— Тебе лишь бы гулять! — засмеялась баба Лиза.
Её кружевные салфетки всем так понравились, сразу разобрали, Норма и Женя Морозиха аж по трёшке за каждую салфетку положили, и баба Лиза, обычно хмурая и неразговорчивая, сейчас так и сияла.
— Гулять, так всем гулять, — сказала баба Шура.
Неопределённо зашумели и другие женщины, подтянулись заинтересованные таким оборотом мужчины.
— Всё пропить? — ужаснулась Норма.
— Да на всех на хороший пропой здесь и не хватит, — сказала Зина.
— Ну, раз на гульбу мало, так надо в дело пустить, — тряхнул кудрями Андрей.
— Это какое ещё дело?
— Ты чего выдумал, парень?
— А ну, выкладывай!
Что Андрей горазд на выдумки, уже все знали и ждали потому с нетерпением. А он повёл разговор, что хорошо бы, скажем, беседку сделать, и детям всякие горки-качели, и…
— Охолонь, парень.
— Хорошо-то, конечно, да…
— Ну, съесть-то он съесть, да кто ж ему дасть?
— Это ж сколько денег надо?
— А сколько есть, — Андрей показал на миску. — На материал хватит, а остальное сами. Иль мы не мужики, не сдюжим, что ли?
Все повернулись к коменданту. Он-то что скажет? Это ж его хозяйство.
  
Ванин, прищурившись, оглядел Андрея и медленно кивнул. И сразу зашумели мужчины, и деньги взялись считать уже по-другому. Не просто сколько собрали, а на сколько собранного хватит.
— Не хватит, так скинемся и добавим, — решительно сказал Виктор и семьдесят пятой.
Тим кивнул.