Аналогичный мир - 4 (СИ)

— Алиска спит, Андрей спит, — убеждённо говорил Эркин, неся Женю к двери. — Всё будет в порядке.
Он не ошибся. В квартире стояла сонная тишина, а в ванной пахло мылом Андрея и ещё кремом. Эркин заметил это, но как-то не обратил внимания: Женя не часто баловала его совместным купанием. Время позднее, и Эркин решил не связываться с ванной, а ограничиться душем.
Мыли друг друга, упоённо целовались под тугими — Эркин всегда открывал кран до отказа — тёплыми струями, и наконец Женя оторвалась от него.
  
— Всё, милый, а то у меня волосы до утра не просохнут.
— Как скажешь, Женя, — Эркин выключил воду и стал помогать Жене отжимать волосы.
Так же, как мыли, они вытерли друг друга, и Эркин решительно закутал Женю в махровый халат.
— Вот так.
— А сам? А ну-ка, подставляйся.
Эркин даже чуть присел, чтобы Жене было удобней накинуть на его плечи халат.
Когда они наконец очутились в спальне, было уже совсем поздно. День закончился, а завтра будет… а, ладно, что будет, то и будет. Эркин обнял Женю, уткнувшись лицом в её влажные волосы, и вздохнул, засыпая.
Воскресное утро началось с обычного стука в дверь и вопля Алисы:
— Мама, Эрик, уже утро, а вы спите!
Эркин вздохнул и, повернувшись на живот, обхватил обеими руками подушку. Женя с таким же вздохом поглядела на часы и встала.
— Ну, началось. Алиска, перестань.
Она открыла дверь, и Алиса ворвалась в спальню. Обычные прыжки и кувыркания по кровати и несерьёзные жалобы, что Эрик твёрдый. Потом Женя увела её умываться и переодеваться, а Эркин встал, натянул чистые трусы и стал перетряхивать и убирать постель.
В спальню заглянула Женя.
— Эркин, тянуться будешь?
— Да, конечно.
— Тогда забирай Алиску, и идите в большую комнату. Я завтрак сделаю и тоже приду.
Воскресенье — спешить некуда, но Женя не умеет делать медленно и размеренно. Домашняя работа у неё всегда бегом.
Алиса — уже в трусиках и маечке — приплясывала перед ним в радостном ожидании.
— Пошли, — улыбнулся ей Эркин.
В большой комнате распахнута дверь на уже освещённую солнцем лоджию, натёртый блестящий паркет приятно холодит ступни — тянулся Эркин по привычке босиком, а вслед за ним и Алиса.
Они уже начали, когда из своей комнаты вышел в халате, зевая, взлохмаченный Андрей.
— Андрюха! — обрадовалась Алиса. — Давай с нами!
— А-ага, — Андрей снова зевнул. — Спешу и падаю.
— Ну и не надо! — Алиса решила, что вправе обидеться. — Нам и без тебя весело.
— Без меня?! — Андрей попытался поймать её за хвостик, но алиса успела спрятаться за Эркина.
Вошла Женя, так же в трусиках и маечке, и Андрей улыбнулся.
— Доброе утро, Женя, начинайте без меня, я догоню.
Слово он сдержал и пришёл, но когда Женя с Алисой уже ушли, а Эркин в одиночестве доделывал свой комплекс. Тянуться Андрей по-прежнему не особо любил, но отжиматься стал. Качал силу. Эркин только немного помогал ему, подсказывая, что и как лучше делать.
Они закончили, и как раз прибежала Алиса.
— А оладушки уже готовы. Мама зовёт.
— Пожрать я завсегда первый, — рассмеялся Андрей.
За завтраком решили, что конечно, пойдут на озеро. А обед будет, как и вчера, холодным. На обратном пути купят квасу для окрошки, а второе и кисель уже есть.
— Женя, это когда ты всё успеваешь? — восхитился Андрей.
— Что вчера, что сегодня утром, а что и сейчас, — засмеялась Женя- Так что всё готовим, собираемся и идём.
Об озере, что можно и позагорать, и поплавать, и от города полчаса пешком, а если через луга напрямик, то ещё меньше, Женя наслышалась в машбюро. Но сначала Эркин и Андрей учились и по воскресеньям им надо было отсыпаться и отдыхать, да к тому же всё казалось, что земля ещё не прогрелась как следует, но уж после Ивана Купалы все купаются! И Женя после работы зашла в магазин. Купила плавки, купальники, Алисе надувной мяч, её давно пора научить плавать, и боялась только, что погода испортится. Но пронесло. На небе ни облачка, жарко, и пора бы уже идти, чтобы на самую жару у воды оказаться.
По воскресеньям Тим с утра валялся в постели. Ещё одно из неожиданных удовольствий. Нет, просыпался он как всегда, стоило звякнуть будильнику или шевельнуться Зине, но, проснувшись, вспоминал, что сегодня выходной, что спешить некуда и незачем, и оставался лежать. Но чаще всего их по воскресеньям будили дети. Сама бы Катя не рискнула стучаться или — не дай бог — рвать дверь, но Дим воскресными утрами удержу не знал.
— Пап, мам! — звенел под дверью их спальни его голос. — Утро уже!
И, если сразу не открывали, заявлял:
— Мы играть пошли.
Тут уже Зина не выдерживала и кричала:
— Ладно, заходите!
Дим влетал в спальню и с разбегу запрыгивал на кровать прямо на грудь тима.
— Пап, а чего делать будем?
Следом за ним залезала Катя. Зина со вздохом вставала — Тим всё-таки переставил кровать в спальне так, чтобы с любой стороны было удобно зайти, а то что Зине если что через него перелезать и ему если ночью встать покурить там или воды попить, то её побеспокоить — и накидывала халат поверх ночной рубашки.
— Воскресенье, а вы отцу отдохнуть не даёте, — ворчала она «для порядка» и выходила из спальни, оставив их втроём.
Дим кувыркался и валялся на просторной кровати, заводил Катю. Тим от души хохотал над их вознёй. И сам по-детски играл с ними. Стоя в дверях и глядя на них, начинала смеяться и Зина.
— Мам! — радостно вопил Дим. — Давай с нами!
— Ну уж нет, — смеялась Зина. — Вы уж сами, без меня.
Наконец она забирала и уводила малышей умываться и вообще начинать день, а Тим выпутывался из скомканных одеяла и простынь и одевался. А уж за завтраком и решалась проблема воскресного дня.
И сегодня всё было, как всегда. Пошалили, повозились, умылись, оделись и сели за стол. Зина наловчилась с вечера сберегать хлеб в полотенце, чтоб с утра он был как свежевыпеченный.
— Пап, — Дим заглотал кусок, едва не подавившись, — а мы на озеро пойдём? Все идут, а мы?
— Ага, — подтвердила Катя.
— А чего ж и нет? — Зина подвинула к Тиму масло. — Идите, конечно. Купала прошёл, самое время. И погода хорошая.
— Мам, а ты?
Зина улыбнулась.
— Тяжело мне по жаре столько идти, и купаться я не буду. Так что сами идите.
Тим внимательно посмотрел на неё. Чего можно и чего нельзя беременным, он знал, честно отходив на лекции для отцов в культурном Центре, их там даже пеленать учили на куклах, но обилие примет его смущало. С Зиной он не спорил: им на лекции говорили, что беременным вредно волноваться. Зина, поймав его взгляд, улыбнулась и повторила:
— А вы идите. Тима, ты только полотенчики им возьми и… ну, и всё остальное, что нужно.
Тим кивнул.
— Сейчас поедим и соберёмся, — а, когда дети, доев, убежали, спросил: — Как ты, Зина? — Да всё хорошо, Тимочка, — она встала из-за стола, собирая посуду. — Идите, как следует погуляйте.
Помедлив, Тим кивнул и встал. Конечно, если Зина считает, что ей так лучше…
Надувной матрац, полотенца, фляга с несладким чаем, огурцы, бутерброды, пирожки, всякие мелочи на всякий случай… сумка получалась увесистой.
— Ведите себя хорошо, — Зина поцеловала Катю и Дима. — Слышите?
— Ага, — кивнула катя.
— Да ладно, мам, — нетерпеливо рвался из её рук Дим.
Тим взял сумку и поцеловал Зину в щёку.
— Мы придём поздно, не беспокойся.
— Мы пошли, мам!
— Ага, мы пошли.
Когда за ними закрылась дверь, Зина погладила себя по животу.
— Ничего, успеешь ещё на озеро, а мы пока по хозяйству займёмся.
Врачиха на лекциях говорила им, что ребёнок на пятом месяце уже всё слышит и думает, а у неё уже седьмой. По приметам баба Фима, да и остальные так говорили, выходит, что девочка. Если и впрямь, то Машей назовём, по бабушке. Тимочка сразу согласился, как только заикнулась ему. А если всё же мальчик… Петей не стоит. Она так первенца своего назвала, по отцу его, и оба сгинули, нельзя судьбу гневить, запретное это имя ей теперь. Ну, да это ничего, и что б там ни было, а жить надо, и Машеньку не беспокоить, а то слезливой уродится. Ох, Петя, Петюшечка, кровиночка моя, отняли тебя у меня, на муки, а то и на смерть, всяко ведь болтали, ты уж прости меня, что не сберегла, кто ж думал, что нелюди эти такое сотворят…