Аналогичный мир - 4 (СИ)

Алиса снова вздохнула.
— Эрик, ты… ты обижаешься на меня? Да?
— Что?! — изумился Эркин. — Из-за чего я обижаться на тебя буду?
— Ну, что я тебя не папой, а по имени зову. Тебе это обидно, да?
— Да нет, — растерянно пожал плечами Эркин. — Почему это обидно?
— Не знаю, — честно ответила Алиса. — Меня вот спрашивают. И… и дразнят, что ты чужой мне. Это же неправда? — закончила она неуверенным вопросом.
  
— Да, — медленно кивнул Эркин. — Ты мне не чужая.
— Ну вот! — обрадовалась Алиса. — Я всегда знала, что ты родной! Ты же поэтому тогда пришёл. Я помню, раненый. Ты же нас поэтому нашёл. Ну, в самый первый раз.
— Да, — уже твёрдо ответил Эркин. — Поэтому.
Алиса потянулась к нему, и он, бросив сумку и портфель на землю, взял ей на руки. Алиса, обхватив его за шею, прижалась к нему так, что он через одежду чувствовал, как стучит её сердце.
— Эрик, ты же всё равно Эрик, да?
— Да, — понял он её невнятицу. — Только так.
Не отпуская её, он присел, подобрал сумку и портфель и выпрямился.
— Да, Алиса, а теперь идём домой.
Он шёл по тропе, неся Алису. Она уже успокоилась и весело оглядывала мир с высоты его роста.
Эркин не спешил, но роща всё равно кончилась слишком быстро. На краю оврага Эркин остановился и поставил Алису на землю.
— Дальше сама.
— Ага, — согласилась она со вздохом.
Они спустились к ручью по побелевшим от инея и тонкого льда ступенькам, перешли ручей и поднялись наверх. Было ещё совсем светло, и потому все окна «Беженского Корабля» оставались тёмными. Алиса пошарила по ним взглядом.
— Эрик, а мама дома? Ты не видишь?
Эркин пожал плечами.
— Дома, наверное.
Действительно, где ещё может быть Женя.
На лестнице Алиса побежала вперёд, и, когда Эркин подошёл к их квартире, дверь была уже открыта и Женя раздевала Алису.
— Вот и молодцы, вот и умники. Мойте руки и за стол, у меня всё готово, Эркин…
— Андрей к себе пошёл, — понял недосказанное Эркин. — Мы завтра на вокзале встретимся.
— Ну и хорошо.
За обедом Алиса доложила о всех своих подвигах и победах, Эркин ограничился тем, что у него и Андрея тоже всё в порядке, одни пятёрки. Об инциденте на уроке шауни, как и о разговоре с Алисой об именах, он решил Жене не рассказывать. Пока та впрямую не спросит. Женя видела, что Эркин о чём-то не договаривает, но расспрашивать — может, он при Алисе не хочет, мало ли что — не стала.
После обеда Алиса отправилась спать, а Женя быстро, как всё делала, мыла и расставляла на сушке посуду. Эркин, сидя за столом, молча любовался ею.
— Эркин.
— Да, — он вздрогнул и будто очнулся. — Что, Женя?
Женя, улыбаясь, стояла перед ним.
— Устал?
— Нет, — удивлённо ответил он. — Мне не с чего уставать, что ты, Женя.
Она ласково покачала головой.
— Я же вижу. Пойди, отдохни.
— Слушаюсь, мэм.
Эркин тяжело, словно поднимая на себе неимоверную тяжесть, встал, шатнулся. Женя подалась к нему, чтобы удержать, подхватить, но вдруг оказалась у него на руках.
— Ах ты…! — задохнулась она сразу от возмущения и смеха.
— Провокатор, я знаю, — очень серьёзно закончил за неё Эркин, выходя из кухни с Женей на руках. — В спальне тебе будет удобней меня придушивать, правильно? — и сам ответил: — Правильно. Пятёрка мне. За правильное решение.
— Да-а? — Женя, болтая ногами, плотнее обхватила его за шею. — А пятёрка чего?
— Всего, — тихо рассмеялся Эркин и уточнил. — Чего захочешь.
— Тебе пятёрка того, что я захочу, — задумалась Женя.
— Ага, — согласился Эркин, разворачиваясь в дверях спальни, чтобы ненароком не задеть косяк. — Вот так. Сейчас я закрою дверь, и ты мне скажешь.
— А если не скажу?
— Сам догадаюсь.
Эркин положил Женю на кровать и, целуя, стал раздевать. Женя так смеялась, что не раздевала его, а только теребила на нём одежду. Раздев Женю, Эркин выпрямился и улыбнулся своей «настоящей» улыбкой.
— Я угадал?
— Ещё одно правильное решение, — смеялась Женя, — ещё одна пятёрка? Да?
— Ага, — готовно согласился Эркин, стаскивая с себя рубашку.
— Какой ты красивый, Эркин, — мечтательно вздохнула, любуясь им, женя.
Эркин понимающе кивнул и, шагнув в сторону, встал в зеркальный коридор.
— Женя, тебе видно? Подвинься тогда.
— Ага-ага, — Женя подсунула себе под спину подушку. — Вот так. Мне отлично видно.
Эркин негромко запел и, плавно изгибаясь, стал раздеваться. Женя, любуясь им, захлопала в ладоши, отбивая ритм.
Придя домой, Андрей поставил у вешалки портфель, быстро разделся и пошёл на кухню. Конечно, хорошо прийти к готовому обеду и прочим семейным радостям, но быть единственным полновластным хозяином ещё лучше. Что хочу, то и ворочу. Дверь закрыл, на два оборота ключ повернул, и хрен меня кто возьмёт, не подсмотрит, не подслушает.
Андрей сразу поставил чайник на огонь и уже спокойно принялся готовить себе обед. Удобная всё-таки штука — полуфабрикаты, консервы и прочая дребедень. Сварить картошку — не проблема, вот она, холодная, в мундире, почистим и в кипяток её, ну, и луку туда, и прочего, а потом бухнуть туда же банку рыбных консервов, и суп получается — пальчики оближешь. А на второе… мяса поджарим. И кашу, что с — неважно с какого — осталась, на той же сковородке прогреем. По-профессорски. И конфеты на сладкое у него всегда в запасе есть. А на закуску капусты квашеной возьмём. Вот так. И готов потрясный обед из четырёх блюд. А чтоб слюной не изойти, пока готовишь, сделаем себе чаю и будем потихоньку прихлёбывать. Когда чай несладкий, аппетит не отбивается. Хотя — Андрей усмехнулся — его аппетит ничем не отбить.
Приготовив обед, Андрей пошёл за газетой. Читать и есть — два удовольствия сразу, незачем себе в этом отказывать.
Ел он без спешки и оглядки: дверь закрыта, сзади никто не подойдёт, да и он уже не малолетка, не всякий рискнёт сунуться.
«Загорская искра» и обед закончились одновременно. Андрей отложил газету и встал убрать со стола. Посвистывая, он вымыл и расставил на сушке тарелки, чашку, ложки и вилки, кастрюлю и сковородку, вытер руки кухонным полотенцем, повесил его и аккуратно расправил. Вот так, чтоб не хуже, чем у братика. Эркин — хозяйственный, основательный, так что и ему не след распускаться, надо фамильную — он весело хмыкнул — честь блюсти. А газету в пачку, разовая штука — газета, прочитал и на обёртку, то и дело книга. Хотя и там встречаются… однодневки.
Мебель в комнату он так ещё и не купил. Хотелось то так сделать, то по-другому, что стояло в магазине казалось не тем, а делать самому — некогда, да и не такой уж он в этом мастер, тут краснодеревщиком надо быть, а он… строгала, нахватался верхушек.
Обычно, когда выпадало такое «пустое» время, он заваливался с книгой на постель. Курить он больше в постели не рисковал — о жутком случае, как в Ровеньках целый дом сгорел из-за такого курильщика, и газета писала, и говорили много. Андрей поправил подушку, чтобы затылком в стену не упираться и раскрыл книгу.
Но прочитав пару страниц, отложил. Темнеет уже, а вставать и свет включать да шторы задёргивать — неохота. Вот так лежать и смотреть, как синеет, наливается темнотой комната, растворяются в темноте углы, теряются за окном, сливаясь с небом, верхушки берёз. Сумерки, сумерничать…
…- Будем сумерничать?
— У нас просто нет керосина, Серёжа. Вот и сумерничаем…
Эркин говорил, что профессор ему фотки показывал. И там мамина была. Так что надо будет попросить, может быть и даст переснять. А комнату всё-таки будет делать кабинетом. Полки по стене во всю стену, стол хороший, полки он сам сделает, а стол купит, и кровать, нет, диван или тахту. А это слово откуда выскочило? А оттуда же, из прошлого. Он и с профессором тогда на этом прокололся, на словах. Теперь-то что, назад не отыграешь. Но он своё возьмёт, сведёт их, столкнёт лбами всю четвёрку. И выйдет всё по его. Они ему все нужны, и метаться между ними он не хочет и не будет. Свёл же Фредди с Эркином, и как всё ладненько вышло. А уж профессору с Фредди и Джонатаном делить точно нечего. Так что всё будет преотлично.