Аналогичный мир - 4 (СИ)

И наконец волна отхлынула, оставив его лежащим рядом с Женей, мокрого от пота, опустошённого и бесконечно счастливого.
Женя вздохнула и погладила его по груди. Эркин ответил ей таким же блаженным вздохом и чуть подвинулся, чтобы ей было удобнее.
— Тебе нравится?
— Ага.
— Всего погладить?
— Аг-г-га-а, — протянул Эркин.
Руки Жени блуждали по его телу, трогали, гладили, пощипывали соски, перебирали волосы на лобке. Эркин тихо, полуприкрыв глаза, покряхтывал от удовольствия. Стало уже совсем темно, скоро проснётся Алиса, а они всё не могли оторваться друг от друга.
  
Впереди субботний вечер, и ночь, и воскресный день, такой долгий с утра и ттак неожиданно быстро заканчивающийся вечером.
— Мне так холошо с тобой, Эркин.
Он молча потёрся телом о её руку, говорить не хотелось, и двигаться, и вообще что-то делать.
— Мам, Эрик! — зазвенел под дверью голосок Алисы. — Вы спите, что ли? А гулять не пойдём?
— Какие прогулки, такой дождь, — отозвалась Женя, поцеловала Эркина, включила лампу на тумбочке и встала. — И темно уже как.
— Ну, тогда играть давайте, — предложила Алиса, дёргая и крутя дверную ручку.
— Успеешь, — Женя не спеша надела трусики, накинула и запахнула халатик, завязала поясок. — Ты постель убрала?
— Ну, мам… — вздохнула Алиса.
И они услышали, как она зашлёпала к себе.
Эркин тихо засмеялся. Он лежал на кровати, раскинув руки и ноги в блаженной истоме. Женя, наклонившись, ещё раз поцеловала его.
— Вставай, милый. Ночью продолжим, да?
— Обязательно, — радостно пообещал Эркин, рывком скидывая себя с кровати.
Когда Женя вышла, он надел домашний костюм, встряхнул и заново постелил ковёр, задёрнули расправил шторы. Хризантемы он уже выставил из кладовки на окно, и там выглянули новые зелёные ростки. Баба Фима сказала, что к рождеству расцветут, вот будет здоровско!
Эркин ещё раз оглядел спальню, чуть подвинул лампу, чтобы зеркальный коридор смотрелся получше и вышел.
— Э-эрик! — радостно ткнулась ему в ноги Алиса. — Пошли играть.
— Пошли, — согласился Эркин. — А во что?
Он знал уже много игр, не то что в прошлом году с единственным «ласточкиным хвостиком».
— Давайте в лото, — предложил, выходя из кухни, Женя. — И я с вами.
— Ура-а-а! — завопила Алиса, но тут же решила уточнить: — А на что? На конфеты?
Женя засмеялась.
— На орехи.
— Ладно, — согласилась Алиса. — Эрик, наколешь орехи?
— А как же, — улыбнулся Эркин.
Устроились в большой комнате, разложили карточки, орехи, цветные кружочки закрывать цифры, блюдечки для скорлупы и ядрышек. И всё было хорошо, и весело, и интересно, а что нет Андрея с его шуточками и подначками, так и раньше бывало, что он в гости уходил, а гостеванье у Андрюхи на весь вечер, а то и на ночь, это все знают. И потом, когда ужинали и ложились спать, об Андрее не говорили. Он обещал вернуться в понедельник вечером, а сегодня ещё только суббота.
— До вторника можно не беспокоиться.
Женя, сидя перед трюмо, расчёсывала волосы, и Эркин, лёжа на кровати, любовался ею сразу во всех зеркалах.
— Да, Женя, — он сразу понял, о ком она говорит. — Да, Женя, он вырвется, даже если его… если ему запретят.
— Ну, Эркин, не выдумывай. Кто ему может запретить?
Эркин вздохнул.
— Бурлаков. Он — отец, Женя, у него все права.
— Не выдумывай, — повторила Женя, но сама чувствовала, что получалось неубедительно.
Она отбросила на спину волосы и встала.
— Всё будет хорошо, Эркин. Ты мне веришь?
— Верю, — улыбнулся Эркин и потянулся, выгибаясь на арку, чтобы одеяло как бы само по себе сползло с него.
Женя засмеялась и встала на кровать. Она была в длинной и широкой ночной рубашке, и Эркин, мгновенно повернувшись на живот, поднырнул под подол и стал там медленно подниматься, натягивая собой ткань. Прижимаясь к Жене, гладя и обнимая её, он мягко втянул её руки внутрь рубашки, на мгновение запутался в её волосах и кружевах выреза, но тут же сообразил и вдёрнул Женю внутрь.
— Мы как в палатке, — засмеялась Женя, обнимая его.
— Ага, — согласился Эркин.
Тонкая ткань рубашки просвечивала, окружая их розовым туманом, под ногами мягко пружинила кровать, и Эркин, прижав Женю к себе, попробовал покачаться вверх-вниз. Женя хихикнула, и он качнулся сильнее, и ещё раз. И, поймав ритм, приподнял и посадил Женю на себя, войдя сразу и точно. Женя ахнула и засмеялась.
— Тебе нравится? — обрадовался Эркин, усиливая размах и силу удара.
Руки Жени обвились вокруг его шеи. Под рубашкой становилось душно, и Эркин, одной рукой прижимая Женю к себе и продолжая качаться, другой рукой начал собирать рубашку и подталкивать её кверху.
— Как это у тебя здорово получается, — смеялась Женя.
— М-м-м, — согласился Эркин.
Волна была рядом, но он старался удержать её. Наконец ему удалось справиться с тонкой, но непослушной тканью.
— Так лучше, Женя, да?
— Ага, спасибо.
Осторожно, чтобы не разорвать замок, Эркин вместе с Женей опустился на постель.
— А так?
— И так, — согласилась Женя. — И этак… и по-всякому.
— Понял, — Эркин перевёл дыхание, слегка подвинулся, чтобы Жене было удобнее. — Значит, по-всякому. Сделаем, — и, по-прежнему прижимая Женю к себе и не разрывая замка, перекатился по кровати к одному краю, потом к другому.
Женя смеялась, целуя его в щёки и губы, её волосы метались вокруг их голов. Эркин выгнулся на арку, подбросил Женю сильным толчком и снова перекатился, навис над ней, упираясь локтями в кровать, чтобы только касаться, чтоб грудь о грудь, но не придавить, и ударил ещё раз, уже в полную силу и на всю длину, и ещё… Женя ахнула, потянула его на себя, и Эркин ударил ещё сильнее. Чёрно-красная волна ударила ему в спину, прижимая к Жене.
— Женя… — ахнул он.
— Эркин, я здесь, Эркин…
Волна била его по спине и затылку, и он, прикрывая Женю собой, уже не помнил и не понимал ничего, кроме одного: Женя с ним, здесь и сейчас…
…Обычно Женя засыпала первой, но сегодня, когда волна отпустила его, Эркин не то что заснул, а отключился. Приподнявшись на локте, Женя рассматривала его. Будто впервые видела. Как тогда, в самый первый раз. И свет, как тогда, розовый, и… и всё другое, а Эркин… какой он красивый, сильный… чёрные блестящие волосы прядью на лбу, красивые свободно раскинувшиеся брови, от густых ресниц тень на щеке, шрам белой полоской совсем не портит, красивые мягко сомкнутые губы… она знала, как легко он просыпается от её взгляда, но не могла оторваться… сладкая усталость во всём теле, блаженный покой… кожа Эркина влажно блестит…
Эркин вздохнул и потянулся, перекатились, вздуваясь и опадая, мышцы на его груди и животе, улыбнулся, не открывая глаз. Женя кончиками пальцев погладила его по лицу, обводя контур скулы и подбородка. Эркин из-под ресниц лукаво посмотрел на неё, качнул головой, чтобы её палец коснулся его рта, и губами поймал его.
— Подловил? — рассмеялась Женя.
— Ага, — согласился с очевидным Эркин, правда, для этого, ему пришлось отпустить её палец. — А теперь скажи, что я провокатор и придуши меня.
— Ты мазохист.
Эркин кивнул.
— Ты меня уже так называла. И что это?
— Ну-у, — Женя, к удивлению Эркина, вдруг заговорила по-английски. — В колледже на курсе психологии нам говорили, что это человек, который любит, чтобы его мучили.
— Такое бывает? — удивился Эркин.
— Он от этого получает сексуальное удовольствие.
Эркин уже открыл рот, чтобы сказать, что такого быть не может, вот сами мучить любители есть, это да, и у него однажды такое было, так в него ногти засадила, что он не выдержал и заорал, а она ещё укусить его успела, хорошо, что не до крови, и надзиратель пришёл, сказал, что если миледи такое нужно, то пусть в О-Палас идёт, а здесь материал не портит, словом, обошлось, но не Жене о таком слушать.
  
Женя погладила его по груди и животу, тронула пальцем его губы.