Аналогичный мир - 4 (СИ)

И пока тот рассматривал карты, Андрей закончил разбор денег. Отделил проигрыш Степана Медардовича, свой — сколько своих вложил в игру, а оставшиеся поделил пополам.
— Но ведь колоду принёс Арсений.
— Проводник с каталами всегда в доле, — как о само собой разумеющемся ответил Андрей. — Он же и наводку даёт, кто с деньгами в каком купе едет, — и усмехнувшись: — Только недоказуемо это. А колоду вы себе оставьте, на память. Ну вот, держите, Степан Медардович, это ваши деньги.
  
— Но…
— Это ваш проигрыш, а это… — Андрей улыбнулся широкой простодушной улыбкой. — Это компенсация. За моральный ущерб.
Он подвинул пачки Степану Медардовичу, убрал свои в карманы и встал. Встал и Степан Медардович.
— Спасибо, Андрей, я ваш должник.
— Нет, — резко ответил Андрей. — Счётов между нами нет.
— Хорошо, — не стал спорить Степан Медардович. — Но при следующей встрече…
— Ладно, — согласился Андрей. — До встречи, — и улыбнулся. — Тогда сыграем по-новому. И по-честному.
— Отлично, — улыбнулся Степан Медардович. — Честная игра — высшее удовольствие.
Они обменялись рукопожатием, Степан Медардович вручил Андрею свою визитную карточку, слова прощания, и Андрей ушёл.
Войдя в своё купе, Андрей устало сел на свой диван и откинулся на спинку. Надо же, как всё повернулось. Хорошо, что когда стали собирать игру, он задержался, переобуваясь, и Моряк ушёл без него, а ему удалось заложить нож в рукав. Удачно прошло. И деньги, две с лишним тысячи, хорошо он катал почистил, деньги лишними не бывают, мало ли что и как обернётся. Он прикрыл глаза и как провалился в чёрную пустоту забытья: так вымотала его игра.
Учебный день благополучно катился к концу. Обычно после шестого урока Эркин ходил помочь Алисе собрать вещи, и она дожидалась его, играя на улице, но сегодня шёл дождь, и Эркин отвёл её в библиотеку.
— Посиди здесь, хорошо?
— Ладно, — согласилась Алиса.
Агаша, дежурившая сегодня в читальном зале, дала Алисе пачку цветных детских журналов, и Эркин спокойно ушёл. Сумку Алисы он отдал на вешалку и побежал в класс шауни.
Тим уже сидел в своём углу: Дима и Катю по субботам забирала с занятий кто-нибудь из соседок, ему же ещё за покупками надо. Эркин сел на своё место, достал букварь, прописи, тетрадь. Маленький Филин сразу спросил:
— А брат твой где?
— Загулял, — ответил Эркин по-русски.
Все пятеро переглянулись.
— Что, «огненная вода» и бледнолицых с ног валит? — насмешливо спросил Одинокий Волк на шауни. — Голова слабая?
Эркин не так понял, как догадался о смысле, развернулся к насмешнику, но ответить не успел, так как вошёл Громовой Камень, и они все встали, приветствуя учителя.
С первой же большой зарплаты в сентябре Громовой камень купил себе костюм, самый дешёвый из приличных, не «тройку», но зато хватило на галстук и две рубашки. Трат предстояло, конечно, ещё много, но всё же он ходил теперь на работу не в форме, а, как и положено учителю, в костюме. И, глядя на него, подтягивались остальные. Васе пятеро стали носить рубашки и вообще больше следить за собой. Он с удовольствием оглядел своих учеников. Странно, конечно, что нет младшего Мороза, но будем надеяться — ничего страшного.
— Я вас вижу.
— Мы видим тебя, кутойс.
Но только Громовой Камень проверил у них домашнее задание, как в дверь постучали. Все удивлённо повернулись на стук.
— Войдите, — сказал Громовой Камень по-русски.
Дверь приоткрылась, и щели возникла мордашка Алисы.
— Алиса?! — ахнул Эркин. — Что случилось?
Алиса вошла и чинно поздоровалась на шауни.
— Я вас вижу, — стрельнула глазами по сторонам и улыбнулась Громовому Камню и спросила, старательно выговаривая сложные придыхания. — Можно, я с Эриком буду сидеть?
Громовой Камень улыбнулся: сложная фраза и ни одной ошибки. Ну, как откажешь?
— Можно.
Алиса важно села рядом с Эркином, положила руки на стол и изобразила такую примерную ученицу, что Громовой Камень рассмеялся. Улыбнулся и Эркин.
Чем занять Алису он не знали даже не думал об этом. Но Алиса сидела тихо, внимательно наблюдая за уроком. Вообще-то всё было, как и в её классе, так же читали, писали, разговаривали на двух языках. А вон те трое и ещё двое, да, настоящие индейцы, с длинными волосами, но без перьев, и одеты как в книжке. Из-за Эркина Алиса украдкой следила за ними. Интересно и немного страшно. Но с Эриком она ничего не боится, он такой большой и сильный, сильнее всех. А они не страшные, не очень страшные.
Её взгляд тревожил и немного… подхлёстывал остальных. Все чувствовали себя напряжённо, неловко. Пожалуй, только Эркин сидел спокойно, привычный к тому, что Алиса рядом, хотя и ощущал общее напряжение. А Тима вообще ничто не могло вывести из равновесия.
Когда прозвенел звонок и Громовой Камень разрешил выйти на перемену, Эркин посмотрел на окно.
— Дождь кончился. Пойди погуляй.
— Ну-у, ну, Эрик…
— Иди, — твёрдо сказал Эркин.
Алиса вздохнула и посмотрела Громового камня. Тот улыбнулся ей, но гна поняла, что надо уйти. И в самом деле, дождя уже нет, а просто так сидеть на уроке скучно. Она вежливо попрощалась на шауни и пошла к двери. Эркин встал и вышел следом.
Вдвоём они спустились в вестибюль, и Эркин помог ей справиться с ботиками, проверил, как она застегнула курточку и поправил шапочку.
— Если замёрзнешь, подожди меня здесь, ладно?
— Ладно, — вздохнула Алиса. — Эрик, а почему мне с тобой нельзя? Я тебе мешаю?
Эркин улыбнулся своей «настоящей» улыбкой.
— Мне нет.
И Алиса улыбнулась в ответ.
Когда он возвращался в класс, все пятеро индейцев курили в коридоре. Одинокий Волк насмешливо скривил губы.
— Как дела, нянька?
Спросил он по-русски, и Эркин, твёрдо помня услышанное когда-то от Жени, что отвечать надо на том языке, на котором спросили, ответил по-русски.
— Дурак. Это моя дочь.
— Видно кто-то сильно бледнолицый постарался и на тебя скинул.
Это было сказано уже на смеси русского и шауни, но Эркин понял. Такого он не то что в лагере или здесь, да в Джексонвилле, в Цветном квартале ему тогда не заикнулись, не намекнули. Он быстро шагнул вперёд.
— Н-ну! — угрожающе выдохнул Эркин.
— Идите в класс, — остановил его голос Громового Камня.
Звонка ещё не было, но курильщики тут же загасили сигареты и подчинились приказу.
Эркин и Одинокий Волк остались стоять: каждый не хотел первым повернуться спиной. Громовой Камень закрыл за вошедшими дверь и подошёл к ним.
— В чём дело?
Не подчиниться было нельзя и на второй вопрос Громового камня:
— Кто прав?
Одинокий Волк опустил голову и ответил:
— Он.
Громовой Камень кивнул.
— Уг. Идите в класс.
На этот раз они подчинились.
Обычно на втором уроке беседовали, рассказывали и переводили легенды, разные истории, и тут, конечно, Тиму и Эркин с Андреем приходилось непросто из-за множества новых слов, но сегодня громовой Камень заставил их снова писать прописи. Нудная, требующая внимания работа. Работали, не поднимая голов и уже ни о чём постороннем не думая.
И когда прозвенел звонок, их ещё задержали, объясняя домашнее задание. Едва Громовой Камень закончил, Тим вскочил, и на ходу закладывая книги и тетради в сумку, попрощался и вышел. А остальные чего-то медлили.
— Перо Орла, — вдруг сказал Громовой Камень, — рядом с вами живут семинолы, так?
— Да, кутойс, — недоумевающе кивнул перо Орла.
— И ты знаешь их язык?
— Да, кутойс.
— Как на я зыке семинолов сказать, — по-русски: — Сирота, остаться сиротой?
— Не знаю, кутойс.
Двукрылый кивнул, а маленький Филин смущённо покраснел и сказал:
  
— Мы с семинолами в одном стойбище живём, и ещё сиу, две семьи. У них тоже… нет такого слова.
Громовой камень перевёл взгляд на Медвежонка. Тот кивнул.
— Да, кутойс, я знаю апачи и кри, у них нет такого слова.