Аналогичный мир - 4 (СИ)

— Игорь Александрович, вы проходите, мы вам рады.
Из ванной высунулась мордашка Алисы, и, ойкнув, Женя метнулась туда.
Бурлаков положил на вешалку шляпу, снял и повесил плащ. Он не то, чтобы успокоился, а перестал, как когда-то говорилось в царьградских переулках, вибрировать, или, если по-алабмски, трепыхаться. Что бы ни было, но сегодня, сейчас он узнает всю правду, и с недоговоренностью будет покончено, раз и навсегда. Перед зеркалом пригладил волосы, поправил галстук и прошёл в гостиную.
  
Андрей уже включил свет и задёргивал шторы. Услышав за спиной шаги, он резко обернулся. Смерил вошедшего насмешливо пристальным взглядом. И получил в ответ такой внимательный, но очень серьёзный взгляд.
— Ну? — первым не выдержал Андрей. — Никак узнать нельзя, так, что ли? — а так как Бурлаков молчал, по-прежнему разглядывая его, продолжило: — Встречались, как же, как же, как сейчас помню.
— Андрюша, — в комнату вбежала уже в платье Женя, бросила на стол сложенную скатерть. — Я чай поставила, помоги.
— Я… — начал Бурлаков.
Но Андрей, отодвигая от стены стол, чтобы можно было сесть четырём, и разворачивая хрустнувшую крахмалом белую скатерть, перебил его:
— Как же, как же, знаем, наслышаны. Бурлаков Игорь Александрович, профессор и председатель. И чего ж с такой высоты, за раз не доплюнешь, да такого туза в наше захолустье занесло? Мы люди простые, сермяжные, не по нашему рылу честь такая. Женя, чайник кипит.
Женя настороженно посмотрела на него, но вышла. И Андрей шагнул к Бурлакову.
— Чаем, так и быть, напоим. И сваливаешь отсюда, тут же. И чтоб я тебя в жизни больше не видел. Понял?
— Нет, — твёрдо ответил Бурлаков. — Ты… ты Серёжа?
— Кто-о?! — почти искренне удивился Андрей. — Как это вы меня назвали?
— Серёжа, — уже уверенно ответил Бурлаков. — Серёжа, это же ты.
Андрей издевательски ухмыльнулся.
— Ошибочка ваша, прохфессор. Андрей я, Мороз Андрей Фёдорович.
Андрей шутовски тряхнул головой в полупоклоне, но глаза у него оставались злыми, и улыбка смотрелась оскалом.
Бурлаков перевёл дыхание. Руки он спрятал в карманы пиджака, чтобы парень не увидел, как у него дрожат пальцы. Он выдержит, всё выдержит, и ему же ещё тогда, зимой, говорили, что мальчик всё забыл, но это не страшно. Главное… главное — убедиться, что этот парень именно он, его Серёжа, что нет ошибки, случайного совпадения. А сейчас… успокоиться самому и успокоить парня.
— Хорошо, пусть будет Андрей.
— Не будет, а есть, — отрезал Андрей.
Он чувствовал, что сейчас сорвётся, и потому заставил себя отвернуться, выйти в свою комнату.
Бурлаков остался один. Он достал сигареты и огляделся в поисках пепельницы. Да, зимой комната была пустая, с ещё не выветрившимся запахом хвои от рождественской ёлки, а сейчас… стол и дюжина стульев вдоль стены. Зал для танцев… Зачем? Но тут же забыл об этом. Потому что в комнату вошёл, плотно прикрыв за собой дверь, Андрей. Поставил на стол, тяжело пристукнув, стеклянную пепельницу и достал из кармана сигареты. Закурив, бросил пачку на стол, предложив не словом, а жестом. Бурлаков закурил свою и свою пачку так же бросил на стол.
— Смотри-ка, — насмешливо хмыкнул Андрей. — Гордый, значит. Ну, так зачем приехал?
— Ты сам знаешь, — ответил Бурлаков.
И Андрей решил выложить заготовленное.
— Так кого ищешь? Может, — он снова усмехнулся, — я не разобрал с одного-то разу.
— Серёжу. Кого ещё мне искать? — с грустной улыбкой ответил Бурлаков.
— Нет Серёжки-Болбошки, — отрезал Андрей. — Пылью лагерной стал, — и густо покраснел, сообразив, что прокололся.
Бурлаков ошеломлённо открыл рот, но тут в комнату вошла Алиса.
— Здрасьте, — чинно начала она.
Вообще-то её уже уложили спать, но услышанное было настлько интересным, что требовало немедленного уточнения. Тем более, что открывались весьма радужные перспективы. И поэтому она вылезла из постели и отправилась на поиски истины.
— Здравствуй, — улыбнулся ей Бурлаков.
В первый момент Андрей даже обрадовался полученной передышке: надо было срочно выпутываться из западни, в которую он сам себя так опрометчиво загнал.
— А я вас помню, вы зимой приходили, — вела Алиса светскую беседу и уточнила: — С тортом.
— Верно, — Бурлаков любовался ею, румяной, беловолосой и голубоглазой, в розовой с оборочками пижамке.
Улыбался и Андрей. Чего Алиска не упустит, так это «тортовый интерес». Но следующие слова Алиски оказались настолько «не в масть», что он даже растерялся.
— Вы Игорь Александрович Бурлаков, — Алиса не хотела оставить никаких неясностей.
— Тоже верно, — кивнул Бурлаков.
— И вы Андрюхин папа.
Бурлаков схватил открытым ртом воздух, не в силах говорить, а Алиса продолжала:
— Вы же даже похожи, правда-правда. А раз вы ему папа, а он мне дядя, то мне вы дедушка. Правильно? — и сама ответила: — Всё правильно. Вот.
Бурлаков и Андрей посмотрели друг на друга и одновременно отвернулись, уставившись на Алису.
— Алиса! — в комнату влетела Женя. — Ты почему встала?! Немедленно в постель!
— Он мой дедушка, — стала объяснять Алиса.
Но тут пришёл в себя Андрей.
— Заткнись! — рявкнул он, ударом гася сигарету и хватая Алису в охапку. — Шас так врежу…!
Это уже не игра, и Алиса завопила тоже всерьёз:
— Пусти! Я Эрику скажу, он тебе всё на хрен оторвёт!
— Алиса?! — ахнула Женя.
— Я тебе сейчас всё сам оторву, — пообещал Андрей, унося ругающуюся сразу на двух языках Алису.
Женя беспомощно посмотрела на Бурлакова и выбежала следом. И почти тут же вернулся красный взлохмаченный Андрей.
— От меня научилась, — обиженно бурчал он. — Я один, что ли, на весь город…
И это бурчание было так знакомо Бурлакову, что он рассмеялся.
— Что, влетело?
— А ты не встревай! — тут же огрызнулся Андрей. — Принесло тебя. Четыре месяца думал, примеривался и на тебе, заявился.
— Вы что, телеграмму не получили? Я был в командировке, в поле.
— Ага, в Поле, с Полей, на Поле и под Полей, — издевательски заржал Андрей. — А может, с Машей. А ещё с Катей, Дашей и Глашей. И как там травка? Мягонькая?
— Ты что несёшь? — этого Бурлаков не мог спустить. — Ты с кем разговариваешь?
— С профессором, — немедленно отпарировал Андрей. — Знаем мы это… как ты аспиранток консультируешь.
— Ты…? Ты откуда это…? Вы же спали. Мы никогда при вас… Мама…
— Маму не трожь, — голос у Андрея внезапно охрип, в нём заклокотали невыплаканные ещё тогда слёзы. Всё равно он прокололся, ну так игры закончены, и получи своё, сполна и от души. — Она жизнь за тебя положила. Ты-то выжил, наверху теперь, это нас по тюремному полу размазали, на трамваях прокатили, а ты… жируешь, отсиделся в своём подполье и сейчас… ты… — он задохнулся и замолчал.
Трамваи, при чём тут трамваи? Бурлаков внезапно понял при чём, о чём ему сказал Серёжа. Его… его детей и жену… нет, этого не может быть, нет!
— Серёжа… сынок…
— Заткнись, — ломая спички, Андрей закурил, глубоко, чтоб до самого нутра дошло, затянулся, медленно выпустил дым и повторил: — Заткнись.
И пока Женя вносила и расставляла чашки с блюдцами, тарелку с печеньем, тарелку с бутербродами, вазочку с конфетами и чайник с заваркой, они молчали. Андрей курил, привычно спрятав сигарету в кулаке, чтоб ни огня, ни дыма снаружи не углядели, а бурлаков смотрел на него.
Всыпав Алисе, отругав Андрея и немного поплакав в ванной, Женя уже успокоилась, по крайней мере — внешне.
— Андрюша, кипяток принеси, пожалуйста.
Андрей, вздрогнул и, погасив сигарету, вышел со словами:
— Сейчас, Женя.
— Игорь Александрович, — Женя постаралась улыбнуться. — Вы извините нас.
  
— Ничего-ничего, Женечка, — машинально ответил Бурлаков. — Всё нормально.
— Игорь Александрович, вы не переживайте так, Андрюша, он…
— Вот и я, — Андрей внёс чайник, пытливо оглядел Женю и Бурлакова. — И об чём тут речь?