Непредсказуемый

Он разъединяет наши губы и отступает назад. Успеваю различить тревогу в его взгляде, прежде чем она сменяется на… злость?
Прямо сейчас я так сильно ненавижу его. За то, что он снова напяливает на себя нахальную ухмылочку. За победный взгляд. За то, как он с вызовом задирает свой подбородок. Ненавижу.
Моя рука взмывает вверх и со звоном, отражающимся от кирпичных стен, бьется о его щеку.
  
Не ожидал, да?
Я тоже.
Не дав опомниться ни себе, ни ему, я срываюсь с места быстрым шагом. Усилием воли сдерживаю себя, чтобы не побежать или не расплакаться.
Я не знаю, что только что произошло. Я не понимаю, что я чувствую. Как будто воздуха на планете стало меньше. Это слишком сильно, слишком ново, слишком эмоционально. Мысли роятся в моей голове, словно пчелы, чей улей только что перевернули, но я ни одной не улавливаю. Так. Стоп.
Он поцеловал меня. ЛУКАС. ПОЦЕЛОВАЛ. МЕНЯ.
И вот уже я улыбаюсь, как идиотка.
Мое сердце несется вскачь, пока я иду домой пешком. Тоже вскачь, наверное, если посмотреть со стороны. Но лучше этого не делать.
Господи, чем только не забита моя голова.
Я прокручиваю и прокручиваю момент, когда его рот обрушился на мой. Сердце бешено колотится, и когда я судорожно пытаюсь попасть ключом в замок, и когда оказываюсь внутри и сползаю по двери на пол, а затем вскакиваю и трогаю свое лицо именно там, где были его губы. Мне хочется выпрыгнуть из собственного тела от распирающего чувства. Словно я всю жизнь ждала глотка воды, а меня окатили полным ведром.
Я сажусь на барный стул и начинаю ковырять свой свежий маникюр. Ловлю себя на этом, смотрю на ногти. Ай, черт с ними. Продолжаю. Мое сердце потихоньку приходит в ритм.
Что это было? Эйфория?
Я знаю, что буду анализировать это всю ночь и несколько последующих дней. Но прямо сейчас я закидываю вещи для йоги в спортивную сумку и выхожу из квартиры, потому что хочу хоть немного помочь себе прояснить свой разум. Лукас, возможно, трахается сейчас с той девчонкой, а я счастлива из-за его поцелуя. СЧАСТЛИВА! Это не является нормальным ни в одной из Вселенных.
Теперь мне еще и на маникюр надо.
 
Глава 8
 
Лукас
 
Я потираю свою щеку, ощущая легкое покалывание. Мой член стоит по стойке смирно, а в воздухе витает еле уловимый запах ягод и ванили.
Погодите, это от моих рук.
Мои ладони пропахли ею. Я подношу их к носу и делаю глубокий вдох, пытаясь заполнить им свои легкие.
Какого дьявола я не смог держаться подальше от нее? Почему мои пальцы предпочли застрять в ее шелковистых волосах, впитывая в себя аромат ее шампуня, вместо того, чтобы послать ее на хрен, показав соответствующий жест?
Почему мой рот потянулся к ее губам, а не выдал какое-нибудь изощренное оскорбление? Твою ж мать! Прямо сейчас я зол на каждую часть своего тела.
Пейдж приоткрывает дверь и просовывает свой любопытный нос.
– Ну и?
– Что? – рявкаю я.
– Кто это был?
– «Мисс Июль».
Она выглядит озадаченной. Это видно по тому, как ее брови сходятся на переносице.
– Из «Плей бой» что ли?
Молли сделала точно так же вчера, когда я предложил ей сесть в мою машину. Но быстро взяла свою мимику под контроль. Я чуть было не улыбнулся сейчас этому внезапному воспоминанию.
Пейдж продолжает смотреть на меня в ожидании. Она все еще висит на ручке приоткрытой двери.
Я совершенно точно потерял нить разговора. Причем тут «Плей бой»?
– Что? О чем ты вообще?
На мой вопрос она закатывает глаза, и до меня доходит, о чем она спрашивает.
– Какой к черту «Плей бой»? Она из Калифорнийского. А, ладно, просто забей.
Теперь я представляю ее сиськи на обложке журнала. Здорово, просто здорово, Пейдж. Ты ни хрена не помогаешь.
– Скажи это своему стояку.
– Ты разглядываешь мой член?
– Фу! Нет! – почти визжит она.
– И правильно, потому что это мерзко, кнопка. Кстати, о мерзком, где носит Генри?
– Он все еще не пришел?
Внезапно Пейдж делается какой-то грустной, и мне хочется снова защекотать ее до слез, но я вспоминаю, что сначала должен успокоить своего сводного брата, пока тот не стал искать меня с мигалками. Я быстро принимаю душ, переодеваюсь и завожу машину.
Чуть не сбиваю Генри с двумя коробками пиццы, который в этот момент как раз входит внутрь. Он осыпает меня проклятьями, пока я выскакиваю из машины, перепрыгиваю через капот и преграждаю ему путь.
– Тебя только за смертью посылать. – Я открываю верхнюю коробку и в спешке начинаю жевать кусок за куском, пока он, опешив, держит коробки для меня.
– Ты ешь-ешь, я постою тут пока, поработаю твоим столиком.
– Где тебя черти носили? – возмущаюсь с набитым ртом. – Мы с Пейдж чуть друг друга не съели от голода.
– Вы что?
Клянусь, он бы подавился, если бы я предоставил ему такую возможность. Поесть, я имею в виду.
– Мы проголодались, ты – редкостный тупица. А, и еще, будь здесь, скоро должны доставить запчасти, – произношу я с набитым ртом, указывая на него своим куском. – Это и все новости на сегодня.
Подкрепившись, я возвращаюсь в машину и завожу мотор. Мой телефон, оказывается, был здесь все это время. Подключаю его к зарядному устройству и по пути в офис отзваниваюсь всем. Джер, конечно, не настроен общаться со мной по телефону, он, цитирую «с нетерпением ждет мою бессовестную задницу лично, и желает ей хорошенько подготовиться к тому, чтобы быть надранной». Обожаю его красноречие.
Через полчаса он уже отчитывает меня по полной, развалившись в кресле крутого босса.
– Я даже не буду делать вид, что воспринимаю всерьез то, что ты говоришь, чувак. Времена, когда я внимал каждому твоему нравоучению, закончились лет семь назад.
Джереми усмехается.
– Я таких времен даже не припомню.
– Ладно. Просто хотел потешить немного твое самолюбие.
– Засранец. – Он ерзает, устраивая свой зад поудобнее. – Есть еще кое-что.
Началось.
– И это кое-что звучит не весело, соответственно, – я показываю ему средний палец, – я пас.
– У нас тут семейный бизнес. Или ты забыл, на каких условиях вернулся?
Забудешь такое.
– Гребаный рабовладелец.
Если я не буду ошиваться на фирме, всем станет интересно, чем же я, на хрен, занят. Если бы только не было того пожара.
Или Молли Эванс. Которая, кстати, единственная, кто знает о гараже из тех, кто ни в коем случае о нем знать не должен. Как же я облажался.
– Послезавтра мы летим в Грецию. Ты и я. Ну и Эви, конечно.
Не самое плохое, чем он мог меня удивить. Несвоевременно, неуместно, потому что быть третьим лишним мне совсем не улыбается, но не так уж и ужасно. Так что пытаюсь вникнуть в суть. Он все-таки мой брат. Иногда мы готовы убить друг друга, но он всегда знает, что я у него есть. Как и он у меня.
– На сколько?
– Всего лишь на пару дней. Нами заинтересовался один крупный застройщик. Он хочет, чтобы мы продавали его недвижимость на побережье.
– Откуда он нас знает?
– Он уже работает с Йеном какое-то время. Я тоже с ним знаком. Пересекались.
Йен – еще один друг Джереми. Они сблизились, пока я жил в Испании. В мой недавний визит сюда, когда я прилетал, чтобы обсудить мое возвращение в ЛА, успел с ним познакомиться. Он отличный парень и толковый бизнесмен. И если у них уже все на мази, то возникает вполне резонный вопрос:
– Тогда зачем там я?
– Видишь ли, этот Эллиудис высоко ценит семейные узы. У него жена и трое сыновей, и он глубоко убежден, что человек, не имеющий тыла в лице своих родных, не сможет выстоять в суровых реалиях бизнеса. Его бизнеса, в частности.
Я пожимаю плечами.
  
– Странное убеждение.
– Тем не менее. Мы должны быть там, как братья. У нас будет ужин в его доме, после чего мы либо подпишем, либо не подпишем самый крупный контракт за всю историю существования «Холдер Реалти».
Мне придется оставить гараж на Генри. Если этот мудак не устроит вечеринку в мое отсутствие, то это будет не он. Кстати, он при любом удобном случае напоминает мне о том, что мы так и не отпраздновали возобновление нашего дела.