Повторение пройденного (СИ)

— Майор Ермолаев пусть продолжает долбить из своих минометов — терять бойцов при штурме я не намерен. А так полчаса, час, вряд ли нужно вести дольше артподготовку — зайдем и добьем уцелевших.
Никаких атак, кроме тех, что подготовлены «плотным» артогнем, теперь не предпринимали, выполняя категорический приказ маршала Кулика. И тот пошел исключительно во благо — артиллерию теперь считали главным инструментом на поле боя, пехота лишь закрепляет успех ей достигнутый. А сам маршал, бывший начальником ГАУ до войны, и старый фейерверкер еще старой армии, умел своих подчиненных заставить поверить в успех дела. Да и бригада сейчас была совсем не та, когда в июле приняла первый бой с рвущимися к Новгороду немцами. Позавчера появились дополнительные 107 мм горные минометы, которые в прошлом году сделали на «Лентекстильмаше» несколько сотен. И хотя выпуск к зиме свернули, но оборудование осталось, как и множество различных заготовок, из которых и стали собирать минометы, кое-какие нужные детали выпуская, восстановив производство. К счастью часть станков не успели из Ленинграда эвакуировать, а работников отозвали из ополчения по распоряжению из Смольного.
  
К тому же сейчас в бою большую роль сыграла батарея шестидюймовых гаубиц и подошедший бронепоезд — немцы только в одном месте подорвали мостик через ручей, но само полотно железной дороги, проложенной на насыпи, не тронули. Или просто не успели — вышедшие на берег Волхова две неприятельские дивизии смогли только переправиться в Кириши на восточный берег, захватив там плацдарм, на большее у них просто не было сил. Как выяснилось из опросов пленных, наскоро выдернули по батальону пехоты из каждой дивизии, добавили гаубичным дивизион, роту противотанковой артиллерии и сапер, наскоро надергали тыловиков, и во главе всего этого воинства поставили начальника артиллерии 1-го армейского корпуса полковника Зигфрида Томашки. И этот небольшой отряд захватил перегон Кировской железной дороги, обеспечив фланг 11-й пехотной дивизии от удара с севера. Но этого немцам показалось мало — бригада «Томашки», а так ее называли по имени командира, действовала решительно и дерзко, подойдя на помощь прорвавшийся к Мге 20-й моторизованной дивизии и поддерживающего ее пехотному полку. А дальше все произошло в соответствие с принятым в вермахте порядком — бригаду усилили двумя батальонами за их счет, чтобы она смогла противостоять прибывающим на фронт дивизиям 54-й армии. Вот только долгой обороны не вышло — силы оказались несопоставимыми, бригада стала отступать под натиском, потеряв «локтевую» связь вначале с 20-й мотодивизией, а затем и с 11-й пехотной, выбитой из Киришей. И здесь в Погостье, обложенной со всех сторон, ей и наступил конец…
— Я доволен действиями вашей бригады, Иван Владимирович. Теперь Кировская железная дорога полностью очищена от неприятеля. Проехался сегодня с утра вдоль — повреждения незначительные, их можно быстро исправить. Перегон необходимо задействовать для перевозок, как можно быстрее, благо бронепоезд уже прошел. Так что об успехах вашей бригады и приданным ей подразделениям, я немедленно сообщу в штаб Волховского фронта. А вы смело протыкайте на кителе дырочку для ордена — заслужили, что тут скажешь, теперь только удержать рубеж и не подпускать близко противника к перегону. Но то задача 128-й и 6-й ополченческой дивизий — они скоро сменят вашу бригаду, которая будет выведена на отдых. И как вы оцениваете ситуацию и самого противника, Иван Владимирович?
Прибывший в Погостье новый командующий 54-й армией генерал-лейтенант Пядышев поощрительно улыбнулся — они были давними знакомыми по службе, и, несмотря на ощутимую разницу в звании, часто беседовали вполне доверительно. Как и сейчас, находясь в доме путевого обходчика, который по невероятному стечению обстоятельств, оказался не разрушенным, и даже не пострадал. Сохранились стекла в оконных рамах, мебель и всякая кухонная утварь — война его пощадила, что тут скажешь, в отличие от станции, по которой прошлась без всякой жалости.
— Первая победа достигнута с начала войны, Константин Павлович, вымученная, честно сказать. Немцы страшный противник — вроде собрали «солянку» из батальонов разных дивизий, но дрались как черти, и сдаваться не пожелали. Мы тут их почти тысячу положили, трупы подсчитали, пленных захватили две сотни, в основном раненными, остальные ушли в болота, побросав технику и гаубицы. Даже портить их не стали — горючего и снарядов нет, как и патронов — все истратили. Тут откопали их полковника — засыпало землей, вроде в сознание пришел, глазами моргает.
— Нужно немедленно его допросить, да и самому взглянуть на такого врага не помешало бы, как и переговорить с ним, — генерал живо поднялся с табуретки, и полковник Грибов последовал за ним…
Прямым следствием прорыва немцев к Ладоге стали кровопролитные бои на «Невском пятачке» — советское командование слишком поздно спохватилось… 
 
  
Глава 54 
 
— Финнов надобно унять — показать, что Петрозаводска им не прихватить. Лодейное Поле отбивать нужно, но чуть погодить, сейчас резервов нет, нужно поднакопить сил, войска в порядок привести. К тому же под Кириши немцы идут, их 8-я танковая дивизия, за ней вытянулись три другие — вся танковая группа генерала Гепнера в сборе. А нам отступать некуда — если потеряем Волхов, и противник перережет железную дорогу, то падение Ленинграда есть вопрос двух-трех недель, крайний срок месяц. Сейчас немцы пытаются сделать то, что должны были проделать полмесяца тому назад, когда повернули свой 39-й моторизованный корпус не сюда, а на Ленинград.
Кулик говорил спокойно и хладнокровно, ничуть не сгущая краски. А вот Жданов с Ворошиловым выглядели крайне обеспокоенно, потому и попросили его прилететь в Ленинград на гидросамолете Ладожской флотилии. Там не только выдели МБР-2 с экипажем в «персональное пользование», но и подготовили на водохранилище небольшой гидроаэродром для ночных полетов и бомбардировок наступающих германских войск. На вооружение флота состояло больше полусотни таких самолетов, и все они были задействованы для выполнения задач именно на сухопутном направлении, но исключительно когда наступали сумерки — днем шнырявшие по небу «мессеры» могли легко сбить эти тихоходные «летающие лодки».
Теперь в «обиход» вошли именно ночные бомбардировщики, в которые, кроме Р-5, переделывали учебные бипланы У-2, имевшиеся в большом количестве, благо их же здесь в Ленинграде долгое время и производили. Пилотов тоже хватало — «осоавиахимовские» школы и аэроклубы получили в стране широкое развитие, как и парашютная подготовка. Первые три полка ночных бомбардировщиков развернули за считанные дни, и можно было не сомневаться, что с наступлением темноты авиация будет широко использоваться, не менее активно, чем при свете дня.
— Не побоюсь сказать, что именно тогда или сам Гитлер, как главнокомандующий, либо фельдмаршал Лееб допустили фатальную ошибку, которая скажется в ходе этой войны в нашу пользу. Теперь блокады не будет — кроме ветки на Волховстрой, сейчас полностью освобожден от противника перегон Кировской железной дороги от Мги до Кириши, Погостье взято, вражеская бригада разбита, а ее командир полковник Зигфрид Томашки взят нашими бойцами в плен. Перед полетом я получил сообщение от командарма-54. Так что с первым нас «добрым почином», как сказал бы царь Петр Великий, про которого хороший фильм поставили.
  
На лицах Ворошилова и Жданова не отразилось эмоций, а ведь по их настоянию отказавшегося выполнять приказ о наступление генерала Пядышева сняли с поста командующего войсками Лужского сектора и арестовали. Но так в той ситуации просто требовался «козел отпущения», а «стрелочников» быстро находили, вот и попался под «горячую руку» строптивый генерал, нужно же было на кого-то «списать» невыполнение приказа Ставки, в которой обстановку на Лужском рубеже оценили в корне неправильно. Только сказать о том не решились, предпочли передать приказ в «низ», конкретному исполнителю, а Пядышев, прекрасно понимая гибельные для войск последствия, отказался от выполнения, за что и поплатился. Да и против ссылки на первого русского императора претензий даже у секретаря ЦК не имелось — раз сам товарищ Сталин этот фильм одобрил.