Повторение пройденного (СИ)
— Смотри на вещи здраво, полковник. В танках великая нужда у нас, потому даже твои «поплавки» в бой кинули. А их пулеметы для вражеской бронетехнику тьфу, и пехоту погонять по полю не придется. У немцев в любом полку по четыре десятка пушек и ПТР, что твои танки легко перебьют. И «тридцатьчетверки» их не прикроют — мало, и есть чем их жечь, наловчились немцы. Если снаряд между катков попадет, где броня вертикально стоит, то хана и Т-34. С трехсот метров пробивается подкалиберным снарядом, есть у них такие — так что пушечки эти не стоит недооценивать.
Спокойный тон маршала подействовал на танкиста, тот слушал его с нескрываемым интересом — все же бригада еще ни разу в боях не участвовала, их сейчас спешно сколачивали, как только могли. Ставка на механизированные корпуса провалилась окончательно и бесповоротно.
— И учти — во многих полках немцы в штат ввели по паре 50 мм противотанковых пушек. Одну такую мы захватили — полюбуешься во Мге. Если снаряд в борт попадет, то и КВ плохо станет — случались прецеденты, не стоит обольщаться. А потому свои танки в лобовые атаки не бросай — выбьют. Действуй из засад — тут леса и кустарники вокруг, есть, где машины спрятать. На открытую местность только «тридцатьчетверки» выезжать могут, и немногие Т-26, что экранированы — но даже таким лучше дистанции в полкилометра держаться — подбить могут.
— У меня нет в бригаде Т-26, товарищ маршал. Ни экранированных, ни без дополнительной брони, никаких нет, — в голосе танкиста проскочила печаль, и она была понятна — лучше иметь пушечный танк, чем танкетку с пулеметом, пусть и крупнокалиберным.
— Будут, полковник — два десятка дам, вместе с подготовленными экипажами, как раз на две роты хватит. Половина с дополнительной броней, на заводе установили. Переделали «химические» танки в нормальные, как раз из того задела, что после «финской» войны остался. Остальным гусеничные траки как «нашлепки» подвесили, все же дополнительная защита, снаряд может на рикошет уйти. То сами заводчане постарались — все танки после ремонта, подбитые противником были в июле, но смогли эвакуировать. Будет получше, еще десяток экранированных танков получишь. Так что оцени мою щедрость, а то жалуешься на благодетеля.
— Спасибо, товарищ маршал Советского Союза.
На этот раз слова прозвучали вполне искренне, без всякой наигранности и ехидства. Две роты серьезная сила на поле боя, если правильно использовать, а полковник это умеет — орден Красной Звезды и узнаваемый знак участника боев на Хасане, а танкисты там как раз на Т-26 в атаки и ходили. А маршал обошел танк, посмотрел на кормовую нишу — винтов не было.
— Так они что у тебя не плавающие?
— Половина танков с винтами, июльского выпуска, а такие производят по упрощенному варианту с августа — эти уже не плавают.
— Понял, — Григорий Иванович посмотрел на танк, и вспомнил, что к сорок четвертому году плавающих Т-40 практически не осталось. Через реку Свирь бросили последний батальон, где уцелели оставшиеся Т-38. И повернувшись к полковнику, негромко произнес:
— Как Т-26 получишь, плавающие, именно плавающие образцы передашь с экипажами в Шлиссельбург, там бригада морской пехоты. А технику я тебе еще подброшу, передам батальон из мотострелкового полка НКВД, и батарею полковых минометов для подавления противотанковых пушек. И пожалуй дам взвод БА-10, радийных, в разведроту. До утра еще далеко, так что хорошенько замаскируй технику — как солнце встанет, бомбардировщики над головами ходить будут…
Для бойцов и командиров РККА, участников конфликта у озера Хасан в 1938 году, был введен специальный знак, на который льготы не распространялись, как для награжденных орденами. Еще один знак был введен и в следующем 1939 году, для награждения тех, кто воевал на реке Халхин-Гол в Монголии. А вот «зимняя война» так и осталась «незаметной», хотя поначалу хотели ввести памятный знак…
Глава 36
— Танки, товарищ полковник, длинная колонна, никак не меньше полусотни, и мотопехота, примерно три сотни автомобилей, много тягачей с гаубицами, 150 мм и 105 мм. Батарея длинноствольных зенитных пушек. В Тосно идут, собственными глазами видел на дороге вечером, потом всю ночь добирались через болото. И это не все — колонн несколько, на еще одной дороге видели целую вереницу машин и полугусеничных транспортеров, некоторые с мелкокалиберными зенитными пушками.
Сержант с зелеными петлицами с двумя «треугольниками» на них докладывал спокойно — несколько групп подготовленных бойцов были заблаговременно отправлены в ближайший тыл неприятеля, для проведения разведки. Особенно следить за подходами к Тосно — именно у этой станции разветвлялись грунтовые дороги, давая немцам определенные возможности для маневра войсками с нанесением внезапного удара именно танковым кулаком. Бойцы подбирались самые толковые, не меньше семи классов у каждого, кадровые пограничники, прошедшие дополнительную подготовку.
— На танковых башнях нанесены номера, и еще видел вот такие значки, — сержант быстро начертил на листке — Yi. И негромко произнес:
— Большая часть танков маленькие, с 37 мм пушкой, полностью походят на те, которые были против нас тридцатого августа. Подобные сейчас атакуют Никольское, но у них другие значки — кольцо с исходящими от центра к окружности тремя лучами. Были «четверки» с «окурком», но немного, с десяток. И еще разведывательные «двойки» с 20 мм пушкой. Бронетранспортеров немного, видел до роты «гробиков», вряд ли больше. Солдаты ехали с улыбками, явно веселые и сытые, выспавшиеся, обмундирование на них не запыленное — видимо, марш вышел недолгим.
Полковник Донсков темнел лицом, слушая этот толковый доклад, и взмахом руки отпустил сержанта, тот еле стоял на ногах, приказав:
— Накормить и немедленно доставить в Мгу, в штаб 54-й армии. Думаю, маршалу Кулику следует немедленно доложить о переброске целой танковой дивизии под Тосно. Вот только непонятно, куда она с рассветом направится, но командарма-48, и комдивов 310-й и 115-й надо немедленно предупредить, пусть будут готовы к возможным неприятностям.
Отдав распоряжение, полковник подошел к столу, посмотрел на карту, на которую назначенный начальником штаба дивизии майор Карлов наносил карандашом информацию, полученную от разведчика, из всей группы единственного оставшегося в живых. Но потеря трех бойцов того стоила — появление еще одной германской танковой дивизии могло в корне изменить обстановку на восточном фронте обороны Ленинграда. Здесь с самого начала и до вчерашнего дня, действовала всего одна 12-я дивизия и с ней еще две дивизии мотопехоты. И этого корпуса хватило, чтобы прорвать фронт под Новгородом, окружить Лужскую группировку, и насесть на Ижорскую линию обороны, при этом прорваться к Неве и на время захватить Мгу. Всего одной дивизии, в которой едва полторы сотни танков, хватило, чтобы разбить всю 48-ю армию, с легкостью действовать на протяженном фронте, нанести громадные потери, перерезав при этом Октябрьскую дорогу.
Структуру германской дивизии теперь хорошо знали, война научила. В основе танковый полк из двух или трех батальонов, в каждом по полусотне легких или средних танков с 37 мм или 50 мм пушками. А также с ротой из десяти более тяжелых «четверок», вооруженных 75 мм орудием — в лоб их «сорокапятки» не брали, проверено. Бригада из двух мотопехотных полков, в два батальона каждый — одна рота в полку на бронетранспортерах, с угловатыми корпусами, отчего получили характерное прозвище. Плюс батальон мотоциклистов. Еще артиллерийский полк из трех гаубичных дивизионов — один со 150 мм, два других со 105 мм орудиями. И разведывательный батальон — тот с броневиками, своими пушками и минометами. В дивизии где-то шестнадцать тысяч отборных гитлеровцев, и пара тысяч всевозможных транспортных средств — легковые и грузовые машины, мотоциклы, тягачи, полугусеничные бронетранспортеры. Орудий много — четыре десятка калибром от 105 мм до 150 мм, много противотанковых пушек.