Повторение пройденного (СИ)
Кулик быстро набросал схему «зверобоя», на базе танка КВ-1С в годы войны по 1944 год делали большими партиями СУ-152, только ствол изобразил короткий, гаубичный. Отдельно начертил крепление самого ствола, и передал набросок Ворошилову. Тот кхекнул, рассматривая, передал Жданову, секретарь ЦК изучал дольше, одобрительно кивнул.
— Сами видите — нам многое нужно на фронте, я недооценил самоходные установки, а они очень нужны Красной армии, как выяснилось. Под них любое шасси использовать можно.
— Мы так и делаем, — произнес Жданов. Снимаем со старых Т-26 башни и подбашенные листы с коробками, да ставим сверху полковую пушку на тумбе, щитом прикрываем. Полтора десятка изготовили, вот только больше никак — сами танки заканчиваются, их ведь не выпускают.
— Скоро начнут Т-60 гнать, взамен Т-50 — производство последних развертывать не станут, зря эвакуировали оборудование. Танк слишком сложен в производстве, по стоимости лишь немногим дешевле «тридцатьчетверки», да и дизеля нужны для средних танков. А этих три штуки взамен изготовить можно, на базе Т-40 конструкция, только корпус переделали, «плавучесть» убрали, лобовую плиту под наклоном поставили, чтобы с пятисот метров 37 мм снаряд держала. Вот Т-40, а тут Т-60, можете сравнить силуэты.
Маршал быстро сделал наброски, чертил хорошо, уверенно, и вскоре вышло два рисунка — стрелками указал толщину брони, благо память имел отличную. Да и сами танки времен войны знал, благо на их базе самоходную артиллерию делали, и немало полазил по образцам в свое время.
— Они дешевые чрезвычайно, автомобильный мотор ГАЗ, корпуса варить можно, или отливать — производство не такое и сложное. Вместо ДШК решено ставить танковый вариант авиационной пушки ШВАК, башня одноместная. Танкетка по сути, но дешево и сердито. А Т-40 вы видели, у меня их в армии больше полусотни — их немцы быстро выбьют, броня тонкая. А вот у этих есть шансы продержаться чуть подольше, но с тем же результатом — без поддержки «тридцатьчетверок» ничего сделать не смогут. Но сами знаете — за неимением гербовой пишут на простой бумаге.
Времени для изучения Ворошилову и Жданову потребовалось немного, последовало молчаливое одобрение. Затем секретарь ЦК резко спросил:
— А что ты конкретно предлагаешь, Григорий — ведь не просто так рисунки сделал. Что-то есть в загашнике? Я тебя давно знаю — говори, что удумал, не темни. Глаза у тебя хитрые стали!
Кулик ничего не ответил, только очередные два силуэта начертил, тщательно прорисовав катки. Изобразил верх эволюции советских легких танков, которые немцы «саранчой» именовали, и не зря — до середины 1943 года почти пятнадцать тысяч машин изготовили, а потом на их базе еще столько же СУ-76, что до конца войны вынесла на себе всю тяжесть боев. Рядом быстро набросал данные, показал стрелками, что к чему. И отдал рисунки, которые тут же принялись изучать со всем вниманием.
— Нормальный легкий танк нужен, который на поле боя не только выжить сможет, но пользу принести. «Сорокапятку» на него ставить нужно, а не 20-ти миллиметровую пушку, чтобы больно «кусаться» мог, а не огрызаться. Масса возрастет с шести с половиной тонн примерно в полтора раза, больше нельзя, нагрузка по моим расчетам и так большая, почти предельная. Станет шире, но так и гусеницы нужны соответствующие, и башню поставить двухместную, и на каток ходовую часть удлинить. Лобовую броню увеличить до 35–45 мм, почти как у «тридцатьчетверки» будет, борт, понятное дело, 15 мм. А вот двигатели по 70 лошадиных сил придется «спарить» иначе никак, «туша» для одного мотора слишком тяжелая. Стоимость возрастет, но ненамного — всяко вдвое дешевле «пятидесятки» выйдет, при относительном равенстве в технических данных. Вот такой легкий танк будет намного полезнее и эффективнее на поле боя, чем эти «малютки».
Кулик говорил уверенно — он изобразил Т-80, который пошел на замену Т-70, с его главным пороком в виде одноместной башни. Вот только в 1943 году время легких танков прошло безвозвратно — им не стало места на полях сражений, слишком быстро их уничтожали, к тому же производство «тридцатьчетверок» было налажено, их делали по две тысячи в месяц. Ходовую часть танка увеличили на каток, и получилась легкая самоходная артиллерийская установка СУ-76, которая сыграла свою роль в войне, но оставила по себе противоречивые отзывы. В нее он сейчас ткнул пальцем.
— Буксируемая артиллерия непригодна для действий в наступлении вместе с танками. Вне дорог ее применять затруднительно. А вот такие установки имеют равную с ними проходимость, противоосколочная броня защищает экипажи. Можно установить любую дивизионную пушку, да еще 57 мм противотанковую или 37 мм зенитную, или вообще спарку 23 мм орудий, переделать авиационные со штурмовиков. И делать сотнями, потом и тысячами — для будущих механизированных корпусов, когда врага начнем гнать на запад. Сейчас да, танки нужнее, их и так не хватает, но надо думать о будущем — побеждать будем только с ними.
В кабинете воцарилась тишина, Ворошилов и Жданов внимательно рассматривали рисунки, последний негромко произнес:
— Надо Гинзбурга и Бушнева немедленно отзывать из эвакуации, раз «пятидесяткам» такая замена найдется. И начать работы…
— Андрей, танки и самоходки здорово, но армии нужны 120 мм минометы, необходимы до крайности. Два на полк мало, нужно утроить, будет полноценная батарея, и еще дивизион при дивизии. Нам надо компенсировать недостаток артиллерии, а это самое лучшее и простое средство. Производство «полтинников» прекратить — они практически бесполезны. Оптические прицелы нужны для снайперских винтовок, бинокли, радиостанции. Да многое нужно, что на ленинградских заводах делать умеют.
Кулик взглянул на часы — нужно было ехать обратно, все важное они уже обговорили раньше и Ворошилов «спустил» приказы. К тому же он в любой момент может приехать в Ленинград из Шлиссельбурга, ведь там сейчас ему самое место, время самое горячее…
Т-80 очень похож на своего предшественника, все отличие в башне большего размера. Их выпустили меньше сотни, к лету 1943 года генералам стало ясно, что время легких танков прошло. Именно эта машина запоздала на войну, если бы ее делали вместо Т-70, которых изготовили свыше восьми тысяч, то в 1942 году было бы от них намного больше пользы…
Глава 17
— Все мы задним умом крепки, и не торопимся, пока жареный петух не начнет клевать. А там как в анекдоте, пятилетку за три дня.
Вечерело, но дождик не прекращался. А это великое благо — если и завтра будет такая мерзопакостная погода, то лучшего пожелать нельзя, проливной ливень тоже не нужен. Кулик сидел в рубке небольшого катера, и говорил сам с собою, благо из-за порыкивания мотора ничего не было слышно, что хорошо — есть высказывания, которые и для маршала Советского Союза недопустимы, особенно в кухонных разговорах, за которые реципиент жизнью поплатился в реальной истории.
Он рванул из Ленинграда «борзо», стоило только ему переговорить с командармом-48 по проводу. И сейчас быстро перебирал варианты, что сулили очень многое при внедрении их в жизнь. А еще наблюдал в круглый иллюминатор за впечатляющей картиной — стоявшие у «второго городка» на якорях три канонерские лодки размеренно давали залп за залпом, отправляя в полет увесистые снаряды в сто миллиметров. Конечно не «сто тридцатки», за каковые он принял эти пушки с массивными щитами в утреннем тумане, но тоже не подарок по большому счету хотя бы из-за дальности стрельбы, что у морского орудия будет всегда больше, чем у полевой пушки.
— Два дня такого ненастья — всего пара денечков нужна, да смилуются в небесной канцелярии, помогут православному воинству.
Сейчас Кулик был готов молиться всем святым, встать перед иконой, лишь бы такая погода продолжалась. Он на самом деле рассчитывал на два дня — восьмого немцы будут готовы к наступлению, и вступили в Шлиссельбург утром — все местные вспоминали, что был как раз дождик и наполз туман. Вражеская авиация не летала, потому флотилия ушла без потерь, но в дикой спешке, многое просто не успели вывезти — люди удирали на восток, те, кто остался, потом горько пожалели.