Кобра

– Проверь, как она, – сказал Малчек Нэнси и проследовал за Гроганом. Они бесшумно открыли входную дверь и разошлись в разные стороны. Две минуты спустя они встретились у двери кухни.
– Наверно, это был кот или что-то вроде, – сказал Гроган. – Извини.
– Тебе пришлось бы извиняться гораздо больше, если бы это оказался двуногий зверь.
Малчек дернул за ручку двери – замок держал плотно. Они прошли по гравию к изгороди, разделились и через секунду растворились в тумане. Малчек шел с опущенной головой, светя под ноги карманным фонариком, прикрывая свет ладонью, в поисках… чего-то. Чего угодно.
Они вернулись ни с чем и вошли через парадный вход. Малчек закрыл дверь на два замка и задвигая засовы, которые находились вверху и внизу двери.
– Хорошо подышали свежим воздухом.
Гроган закашлял:
– Это ты прав.
Он кашлянул снова.
Через пять минут после того как они уселись в гостиной, раздался звук, что-то вроде глухого стука, точно такой же, как описал Гроган.
– Вот опять.
Они прислушались. Стук повторился, а затем раздался еще один звук, как будто что-то тяжело и неохотно съезжало над ними по крыше.
– Эй, посмотрите-ка на экран, – Нэнси показала на экран телевизора, по которому побежали помехи, хаотически перемешивая цвета. – Да это всего лишь антенна. Парень, наверно, ее как следует не прикрутил.
– Какой парень? – спросил Малчек обманчиво тихим голосом.
Ее лицо застыло, и она, запинаясь, сказала:
– М…Мэри сказала, что у них были неполадки с антенной сегодня утром. Из управления прислали человека, чтобы ее наладить. Он был на крыше сегодня днем, и после этого изображение было нормальным. Ты же видел.
– О, Господи милосердный! – взорвался Малчек. – Почему ты мне об этом не сказала? Почему Фидлер и Дэн мне не сказали? Как, вашу мать, я должен выполнять свою работу?
Нэнси оправдывалась:
– Но его прислали из управления. Я тоже об этом подумала, но Мэри сказала, что у него было удостоверение, что он не зашел внутрь дома и что он негр. Эдисон не…
– Мне нет дела, даже если он фиолетовый и без штанов распевал национальный гимн Австралии. Я должен знать все, что здесь происходит!
Его лицо побелело от гнева, и он опять потянулся к кобуре. Гроган начал неуверенно подниматься, и Малчек рявкнул на него:
– Давай, давай, толстый сукин сын, вставай, пошли! Он был на полпути к двери, когда раздался еще один, более тяжелый и громкий стук снаружи, за которым последовала яркая вспышка за окном. Даже через толстые шторы она ослепила их на Мгновение серебристо-голубым светом, и послышался оглушительный треск. Свет сменился на темно-красный и начал мерцать.
– Черт! Черт! Черт!- заорал Малчек. – Поставил таймер с зажигательной бомбой, подлая сволочь!
Он ринулся в холл, Гроган – за ним. Нэнси схватила трубку телефона и начала отчаянно набирать нужный номер.
Гроган закрывал на засовы входную дверь, управляясь одновременно с замком и пистолетом. В окна по обе стороны двери было видно, как потоки пламени срывались вниз с карниза крыши и отскакивали от гравия.
Малчек побежал в комнату Клер. «Я должен был подумать о крыше, я должен был проверить, когда приехал, ведь было еще светло. Безмозглый сукин сын!» – проклинал он себя.
Эдисон прекрасно знал, что люди, находящиеся в доме, от скуки будут постоянно смотреть телевизор. Винтовка с глушителем и хорошее зрение, множество домов в округе, пустых по утрам, – и стреляй в опоры антенны, пока она не свалится. Все просто. Обитатели дома немедленно вызвали телемастера.
Малчек ворвался в комнату Клер и, не веря своим глазам, уставился на пустую кровать. Позади него раздалось журчание воды из бачка, и он оглянулся. Свет из ванной клином падал на ковер. Малчек кинулся туда и втолкнул сонную и изумленную Клер обратно в выложенную кафелем комнату, выключая свет. Она потеряла равновесие и с размаху села на край ванны, хватаясь рукой за клеенчатую занавеску. Малчек закрыл дверь, и наступила полная темнота.
Спустя несколько секунд, размягченным таблетками голосом Клер сказала:
 
– Дорогой, нам нужно прекратить встречаться подобным образом, сантехник что-то заподозрил.
– Заткнись.
Медленно он повернул ручку и потянул дверь на себя, оставляя щель в полдюйма, чтобы видеть коридор. Дверь спальни Клер была открыта, как и дверь, ведущая к холлу у входной двери.
– Это… – начала она снова, и ее голос стал жестче от реальности, грубо прорвавшейся сквозь барбитуратную пелену.
– Заткнись, – прошипел он.
Запах подпаленной краски начал проникать снаружи вместе с тонкими струями дыма. «Мэр придет от этого в восторг», – подумал Малчек и услышал, как далекие сирены заглушили треск огня. Как и всегда, он был поражен невероятной оперативностью ребят из пожарной части. Но в этот раз в толпе брандспойщиков и добровольных помощников, сдерживающих толпу, будет один с нехорошими намерениями. Один, который, Малчек был готов поспорить, уже ждет, когда пожарные подъедут и вбегут внутрь. Ну давай, давай, я тоже жду.
Если бы Клер не оказалась в ванной, он бы все равно затащил ее туда. Это было идеальное место: без окон, одна дверь, твердые поверхности.
– Забирайся в ванну, – шепнул он. – Накинь пару полотенец, если хочешь, но залезай внутрь и ложись лицом вниз.
Клер немедленно подчинилась, даже не сделав движения в сторону полотенец. Малчек услышал, как она резко втянула воздух сквозь зубы, и вспомнил, что на ней была надета лишь ночная рубашка, а в ванной, наверно, было холоднее, чем в аду. Он нащупал в темноте толстую мохнатую ткань полотенец и, стянув с вешалки, кинул их в направлении ванны. Когда он это проделывал, кто-то появился в прихожей.
Малчек ошибся: Эдисон не стал разыгрывать пожарника-добровольца. В прихожей стоял полицейский-мотоциклист – его белый шлем блестел под лампой. Все в его одежде было так, как надо. Гроган, наверно, из-за волнения не обратил на него внимания, и, несомненно, отличный патрульный мотоцикл стоял не возле дома, а остывал неподалеку в тумане. Малчеку же не составило большого труда сообразить, что это вовсе не полицейский.
Шестидюймовая финка, которую открыл человек, двигаясь к спальной, говорила сама за себя. Малчек направил револьвер в щель приоткрытой двери и скомандовал:
– Брось ее, Эдисон.
Голова в шлеме, похожая на муравьиную, даже не повернулась на голос Малчека. Секунду назад Эдисон, черная безлицая фигура, был там, а сейчас он уже нырял в дверь спальни. Малчек выстрелил, как только фигура начала движение вперед, и выругал себя за то, что опять дал обязательное предупреждение. Сначала его следовало пристрелить, а уж потом орать. Кто бы упрекнул его? Она?
Малчек был уже в коридоре, а отзвук выстрела еще резко отдавался от кафеля ванной, перекликаясь с эхом невольного полуподавленного вскрика Клер.
Когда Малчек приблизился к дверному проему в спальной, оттуда выстрелили. Он прижался к стене за дверным косяком, рассуждая: «черт, Эдисон вытащил свою пушку. Жизнь становится интереснее». Он оглядел холл, но не увидел ничего, что можно было бы использовать. Чуть отступив назад, Малчек дотянулся до выключателя и погасил свет в холле.
– Я люблю темноту, Эдисон. А ты?
Эдисон, по-видимому, был согласен, так как практически немедленно погас свет в спальной. Единственный луч света просачивался из прихожей – комбинация отблесков пожара и света из ванной. Красный отблеск преобладал, и он слышал, как пожарные машины подъехали к дому, мощными моторами заставив дрожать дом до основания. Послышались окрики и громыхание разворачиваемого оборудования. Внутри же стояла полная тишина и Малчек почти слышал, как пот прошибает его кожу.
Он знал, что даже тусклый красноватый отсвет из открытой двери мог обрисовать его фигуру для Эдисона, который ждал в темной спальне. У Эдисона было два выхода: через дверь или через окно. «Если он выберет окно, то сперва ему придется раздвинуть шторы, а это делает егомишенью, – решил Малчек. – Но мне тоже не помешает себя прикрыть». Он снял один ботинок и подбросил его в спальню. Когда тот ударился о дальнюю стену, разбивая что-то стеклянное на пути, раздался неизбежный выстрел, Малчек уже находился за дверным проемом, закрывая предательский свет толчком руки. Дверь хлопнула, защелкнувшись на задвижку, и холл погрузился в такую же непроглядную тьму, как и в спальне, что уравнивало шансы Эдисона и Малчека.