Забудь меня. Ты мне (не) муж (СИ)

— Уже почти приехали. Давай поправлю тебе ветровку.
Выходим из автобуса как раз напротив клиники. Длинная дорога вымотала не только Егорку, но и меня. И как мы будем ездить в санаторий каждый день?
Принимают нас почти сразу. Приятная медсестра рассказывает, каких врачей нам нужно пройти, какие анализы сдать.
Почти все мы успеваем сделать тем же днем. Лишь анализы крови и пара врачей остаются на завтра. Вопрос, как мне все успеть, работу же никто не отменял.
Тут мне помогает все та же медсестра. Девушка объясняет, что завтра с Егоркой может приехать бабушка. Я с облегчением выдыхаю. Хотя бы один вопрос у меня решен. 
Вот бы и бабулю в этой клинике обследовали. Но это лишь мечты. Я не раз замечала, как Ба хватается за сердце. Непросто дался ей наш переезд. 
Домой возвращаемся только к вечеру. Егор настолько устал, что сразу после ужина отправляется спать. Я же открываю ноутбук, в который раз благодаря начальство за корпоративный доступ.
Я ухожу с головой в работу и не сразу слышу пиликание сообщений на телефоне. Кто-то настойчиво желает со мной пообщаться.
Чисто автоматически я открываю мессенджер и в шоке застываю.
“Забудь о Чаровском. Ты моя! Твой будущий муж”, — гласит первое сообщение.
Ниже еще одно:
“Скоро мы будем вместе. Ты и я. Твой будущий муж”.
И третье:
“Тебе не скрыться от нашего счастья. Твой будущий муж”.
Телефон падает из моих рук. Становится страшно. 
Что это такое? 
Это чьи-то глупые шутки? Но кто может делать подобное? У меня и друзей-то давно нет. Тогда что это такое?
Этой ночью я почти не сплю. Перед глазами так и стоят строки, написанные каким-то сумасшедшим. 
Просыпаюсь я на рассвете. На душе тяжело. Лишь прохладный душ помогает немного прийти в себя.
Я быстро отправляю бабулю и Егорку в клинику. Понимаю, что такси дорого для нас. Но я себе не прощу, если бабушке станет плохо в метро. 
Сама на работу собираюсь впопыхах, чуть не забываю телефон, лежащий на столе в кухне.
“Доброе утро, мышка. Ты уже готова к встрече со мной? Твой будущий муж”, — опять читаю я сообщение.
Неужели этот шутник еще не успокоился?
“Ты уже забыла Чаровского, мышка?” — вижу я на экране телефона.
На меня накатывает неприятное ощущение, чувство тревоги. Я пытаюсь отогнать все прочь. Сейчас не до глупостей.
В душном вагоне метро мне становится нехорошо. 
— Девушка, с вами все впорядке? — слышу я участливый голос молодого человека. — Присядьте, рядом с вами освободилось место, — говорит мне незнакомец.
— Большое спасибо, — киваю я, сажусь и пытаюсь прийти в себя.
Наверняка я просто себя накручиваю. Кому нужна такая невзрачная мышка, как я?
“Мышка”... — вспоминаю я слова шутника.
И мои тревоги идут по второму кругу. С трудом доезжаю до нужной мне станции.
В банке мне все же удается забыться. Мои проблемы отходят на второй план. Еще вчера в отделение банка нагрянула проверка. Несколько представительных мужчин шерстили все документы, особенно уделяя внимание документации Клетова и Липовской.
Роман был прав. Моему начальству и правда не до меня. Посмотрим, сумеют ли они сохранить свои должности. Думаю, вряд ли. 
Лишь ближе к двенадцати я вспоминаю, что Рома обещал вчера встретить меня после работы. Интересно, он приезжал?
— Нет, Кира, тебя никто не спрашивал вчера, — говорит Маргарита, с улыбкой смотря на меня. — Но, думаю, тот импозантный мужчина, что приходил вчера утром в банк, обязательно найдет способ связаться с тобой.
Мое настроение опять падает. 
Глупая Кира. 
Нельзя верить Чаровскому. 
Не нужна я ему. Ни в прошлом, ни в настоящем.
— Не думаю, Марго. Если бы хотел, то пришел бы вчера. Так что не стоит он моих тревог. Давно пора выкинуть Чаровского из своей головы, — тихо говорю я, случайно произнося слишком известную в этом банке фамилию.
— Чаровский? — так же шепчет подруга. — Так вот почему у нас сегодня такой переполох. Я слышала, как Клетов и Липовская вчера говорили с ним. 
— Знаешь, кем бы ни был Роман, а говорить с клиентом так нельзя. Но штука в том, что весь разговор слышал Иван Борисович Чаровский. Он как раз позвонил брату.
 
— Вот это да… — тянет Марго.
— Девушки, если вам нечем заняться, то я быстро найду вам работу, — слышу я резкий голос Полины Васильевны. Всё начальницу из себя строит. Неужели не поняла, что ее дни в банке сочтены?
— У нас положенный договором перерыв на обед, — спокойно отвечаю я. — Потом поговорим, Марго. Мне и правда нужно многое успеть сделать, — говорю я подруге и направляюсь к своему рабочему месту.
Примерно через час в который раз за сегодня пиликает телефон. Я замираю, на меня накатывает страх. Что там опять?
Нет. Я не должна так реагировать. Нужно успокоиться. А что, если там что-то важное?
“Кира, привет. Извини. Я вчера не смог встретить тебя с работы. Возникли неожиданные трудности. Меня не будет в Москве несколько дней. Рома”.
Я с облегчением выдыхаю.
Это Рома… 
И тут же я опять начинаю заводиться. Это так я нужна ему? Придумал мифические дела. Глупости все. Нельзя верить Чаровскому!
Я уже собираюсь написать Ромке что-то гневное в ответ, как вновь приходит сообщение. Уже от другого человека.
“Какого черта ты общаешься с Чаровским, мышка? Забудь его! Ты моя! Твой будущий муж”.
И тут на меня накатывает настоящий ужас. Что же это такое? Кто мне пишет?
От звонка телефона я испуганно вздрагиваю. Кто это? Может, не стоит принимать вызов? А гаджет все трезвонит у меня в руке.
— Кира, что случилось, ты чего застыла? — слышу я голос Татьяны Тимуровны. Поднимаю взгляд и вижу начальницу, которая вопросительно смотрит на меня. — Прими звонок, — говорит она, и я решаюсь послушать ее.
— Новикова Кира Дмитриевна? — спрашивают у меня.
— Да, — отвечаю я, и мой голос дрожит.
— Это Егор Викторович Калинин. Вынужден вам сообщить, что у Ульяны Васильевны произошел сердечный приступ, — услышанное повергает меня в шок.
— Что? Как бабушка? Что с Егором? — подскакиваю я с места, в ужасе не зная, куда бежать.
— Не волнуйтесь, Ульяне Васильевне была оказана своевременная помощь. Она под наблюдением наших врачей. Я бы рекомендовал госпитализацию, обследование и возможно операцию. 
— О боже… — опять падаю я на стул.
Телефон из моих рук забирает Славина.
— Добрый день, Егор Викторович. Извините, что вмешиваюсь. Но, кажется, Кире Дмитриевне нехорошо, — говорит она в трубку. — Все верно… Да… Конечно, мы согласны на госпитализацию. Делайте все как нужно. Об оплате счетов не беспокойтесь.
Я в шоке поднимаю на начальницу взгляд. У меня нет таких денег, чтобы оплатить даже один день в той клинике. Тогда почему Татьяна Тимуровна говорит так категорично.
— Что с ребенком? Насколько я поняла, Ульяна Васильевна была в вашей клинике с сыном Киры Дмитриевны. Где сейчас мальчик? — спрашивает Славина и нажимает громкую связь.
— С Егоркой все хорошо. Стойкий паренек. Хотя, есть в кого, — хмыкает доктор. — Он в игровой комнате с моими внучками. Моя невестка за ними присматривает. Дети быстро подружились. Так что переживать не стоит. Мой тезка в хорошей компании.
— Спасибо, Егор Викторович. Думаю, Кира сможет забрать малыша часа через полтора. Если, конечно, такси не попадет в пробку. Да, и скажите, пожалуйста, возможно, что-то нужно Ульяне Васильевне? — интересуется начальница.
— Посещение только завтра. А минимум необходимых вещей у нас найдется. Придется вам, Кира Дмитриевна, почаще бывать у нас, — завершает свою речь доктор Калинин.
— Но как же деньги, у меня нет столько. На операцию наверняка надо баснословную сумму, — шепчу я, когда Славина возвращает мне телефон.
— Ты забываешь об одной маленькой детали, Кира. Тебе есть кому помочь, — тихо говорит начальница. — Стоит только попросить Чаровских.
— Нет, я не могу просить их об услуге. Прошу не надо ничего сообщать Роману, — твержу я, пытаясь убедить женщину.