Плащ, кинжал и А.К.М (СИ)
<a name="TOC_id20237049"></a>Глава 12. Фрукты и наемники
Это были времена краха колониализма (по крайней мере, так это называли замполиты на политинформациях), и надо сказать, что по всей Африке, колониализм, действительно, накрывался медным тазом. Ну, а так, как геополитика не терпит вакуума, то тут, то там на освобожденном континенте возникали молодые государства, причем, иногда из одной бывшей колонии их получалось по несколько штук. Естественно, силы империализма и социализма желали, чтобы новые географические образования принимали правильную идеологию. И боролись эти силы за превосходство оной идеологии любыми, или почти любыми методами. Вот один случай подобной борьбы.
В помещение консульства Великой державы, находящемся в столице свежеобразованной и почти выбравшей путь социализма, но колеблющейся, стране (назовем её Эмбу), проходило совещание.
Молодой консул несколько нервничал, так как в шифровке из МИДА было приказано пресечь империалистическую провокацию, организовать противодействие оной и оказывать всяческое содействие товарищам, привлеченным из других департаментов. В совещании, помимо консула, участвовали советник по культуре, военный советник, начальник торгпредства и начальник геологоразведочной экспедиции
А ситуация была следующая... Соседняя страна, назовем её для разнообразия Авердэ, официально объявила о желании строить Социализм по Советской модели. Империалисты, естественно, решили устроить интервенцию и двинули к границам новой колыбели социализма разношерстые войска, в кадровом диапазоне от изгнанных коллаборационистов до белых наёмников и племенных формирований включительно. У границ их встретила молодая революционная армия, густо сдобренная танками Т-34 и пистолетами-пулеметами ППШ, и наступил в определенной степени тактический коллапс.
Но вдобавок задумали враги какую-то особую гадость, но разведка доложила точно и про эту гадость. Сейчас докладывал главный геолог, и докладывал он следующее...
Пока армия Авердэ держала границу, империалисты наняли армию наемников числом под тыщу штыков (для тех мест и лет это была очень серьезная сила). И эту армию они решили переправить морем, ибо берег практически не оборонялся, тем более, десант будет сопровождать эсминец с матрацем на флагштоке, и погружаться на десантное судно он будет именно здесь, в Эмбу, и нигде, как в гавани этого города. И эсминец этот уже болтается в нейтральных водах, и дня через три придет пароход за наемниками, и сами наемники вот-вот начнут марш от границы под видом то ли волонтеров Корпуса мира, то ли еще чего-то подобного. А хорошие корабли под краснозвездными бело-голубыми флагами, будут только дня через четыре, не раньше. И так , как местной армии практически не существует, наша задача, товарищи, не дать наемникам выйти из порта в течении минимум пяти дней, и отдельно обуславливалось, что любые виды прямых военных действий против наемников недопустимы, так что предложение геолога - пустить транспорт с наемниками на дно, было отвергнуто (с сожалением). Вот такой был приказ из Центра.
Мозговой штурм дал следующие решения: реально можно выполнить приказ только заблокировав дороги от границы до порта. Железная дорога уже давно не функционировала ввиду частичного отсутствия рельс и шпал и полного отсутствия подвижного состава. Но старое колониальное шоссе еще действовало, его-то и следовало перекрыть, и перекрыть наглухо.
Тут как раз принесли свежую радиограмму, где говорилось, что, во-первых, наши корабли будут именно в установленное время, а наемники едут на автобусах под видом гуманитарной колонны, и что все тяжёлое оружие ждет их на корабле, а с собой нет даже пулеметов.
Советник по культуре выругался малым боцманским загибом и пробормотал, что жалко, что из кавалерии из-за холмов будут только корабли. При этих словах все присутствующие покосились на ростовой портрет Карла Маркса, висевший на стене кабинета консула. Карл Маркс был, в принципе, похож и даже берет Гевары и излишне негроидный нос его не портили, но вот то, что он был на коне и держал в руке ППШ, вводило некоторый художественно-культурный диссонанс. У всех неофитов данный портрет вызывал эмоции, причем, у людей нормальных он вызывал смех, а у ханжей и карьеристов - фальшиво-показное негодование. Но тут была одна тонкость...
Автором этого эпического полотна был единоутробный племянник местного президента, который был поклонником Дали и Грекова, и был у дядюшки любимым родственником, и, так сказать, лицом режима, мол, видите, у меня племянник не с гранатой и автоматом, а с мольбертом и кистью.
Так что, когда самые глупые визитеры из Центра требовали убрать бородатого буденовца со стены, консул сразу же жаловался президенту, что не может расстаться с бессмертным творением нового Давида, президент хватался за "вертушку" и убирали не картину, а ретивого чиновника (в смысле - отзывали).
Данная область при колониализме славилась, как житница всевозможных цитрусовых и плантаций, - оных было тут чуть ли не больше, чем джунглей, но после сброса колониальных оков, освобожденный народ несколько повредил инфраструктуру, и в первую очередь два - консервных комбината, после чего урожаи стало просто некуда девать. На спиртные напитки уходило не больше десяти процентов, на робкий экспорт - еще столько же, а вот куда остальное девать. И народ потихоньку зверел.
И тут начальник Торгпредства мечтательно произнес, что, мол, ведь созрел очередной урожай, и будь сейчас время большой фруктовой ярмарки, дороги были бы забиты, и тут же получил восхищенный тумак от военного советника, и был оглушен радостным воплем геолога: "Молодец, ботаник!"
И идея стала обрастать мясом. Итак, что мы имеем...
А. Созревший урожай.