Кетура и лорд Смерть (ЛП)

Был здесь и Регент — возможно, самый богатый холостяк в деревне, но Господь столь щедро одарил его по части музыки, что на долю лица ничего не осталось. Что еще хуже, он играл только траурную музыку и, кажется, боялся девушек. И все же он был человеком добрым, и мне захотелось, чтобы лорд Смерть не знакомился с ним поближе. Я знала, что Беатрис восхищается Регентом; возможно, я смогу уговорить ее дать утешение его сердцу.
Здесь был Тобиас, брат Гретты, на год младше меня и все еще юнец, которого больше интересуют лошади, чем девушки. Здесь был Кучерявый Джонс с лицом, сплошь покрытым бородавками, и один из великанов-сыновей Сестрицы Лили, которые любили только свою матушку. И…
— Кетура, ты не скучаешь по феям? — спросила младшая дочка Портного. Толпа мгновенно замолкла.
— Нет в лесу никаких фей, Наоми, — ответила я. — Только деревья, и звери, и кусачие насекомые.
Все снова зашептались. Наоми сказала:
— Ты хотя и покусанная, Кетура, но ты все равно красивая.
Я сгребла ее в охапку.
— Красота — это проклятье, дитя, — промолвила я, думая о лорде Смерти.
— Но как же ты заблудилась, Кетура? — спросила Наоми, первая из всех, кто хотел бы задать этот вопрос.
— Я последовала за великим оленем.
— Она пошла за оленем, пошла за оленем… — зашептали остальные.
Один из мужчин постарше кивнул со значением и обратился ко мне:
— Я слышал, олень и другие лесные звери принадлежат королевству фей. Разве не так говорится в сказках? Скажи правду, Кетура. Ты видела их короля?
Опять набив рот мясным пирогом, я ответила:
— Ни короля фей, сэр, ни просто обычную фею.
— И все же олень заманил тебя…
— Простите, сэр, но он меня не заманивал. Меня завлекло в лес собственное любопытство.
Мужчина пожал плечами, будто говоря, что не верит мне, и по тому, как другие отвели глаза, я поняла, что они тоже мне не верят, предпочитая сказки, которые я им рассказывала у общего костра.
— Все равно, — сказал мужчина, — в этом звере есть что-то дьявольское и лукавое. На него надо устроить облаву, вот что, и не только из-за стога сена.
Эти слова меня совсем не обрадовали. Великий олень встал в моей памяти как живой — высокий, гордый и бесстрашный. Ради его красоты я пожертвовала бы сотней стогов, хотя нехватка сена и означала голодную зиму как для скота, так и для людей. Мужчины загомонили громче, и вскоре несколько человек отправились в замок переговорить с лордом по поводу охоты.
Внезапно я почувствовала, что жую не только что испеченный мясной пирог, а нечто черствое и заплесневелое. Корочка захрустела на зубах, словно щебень, а мясо показалось сальным и жилистым. Сморщившись, я с трудом проглотила последний кусок.
И тут в домик ворвались Гретта с Беатрис и кинулись ко мне с объятиями.
— Мы не пришли сюда сразу, потому как не было аппетита угощаться на твоих поминках, — затараторила Беатрис, — но как только мы услышали, что ты нашлась…
— Слава Господу, что молодой сэр Джон не бросил поиски! — воскликнула Гретта.
Я обняла сначала одну, потом другую: Беатрис, с ее голосом и лицом ангела, которая видела во всех и во всем только хорошее и радостно шла жизни навстречу, и Гретту, чьи волосы всегда были уложены в идеальную прическу, чья одежда была идеально чиста и наглажена, и чьи верность и любовь отличались идеальной постоянностью. Они поцеловали меня — каждая в обращенную к ней щеку.
— Кушай, кушай, — приговаривала Гретта, усаживаясь рядом за стол.
— Какая у тебя изумительная бледность! — восхищалась Беатрис, устраиваясь с другого бока.
Пока мы с подругами болтали, жители деревни продолжали шептаться, а потом начали понемногу расходиться. Бабушка собрала остатки трапезы, чтобы отнести их Отшельнику Грегору, последнему нищему в деревне.
Когда все ушли, Беатрис хихикнула:
— Не сомневаюсь — теперь каждый будет креститься при встрече с тобой!
— Меня совсем не заботит, что будут говорить односельчане, — ответила я. — Ничуть, нимало, ни крошечки, ни капельки. Моя единственная забота — стать женой человека, которого полюблю от всего сердца.
 
Гретта с Беатрис переглянулись.
— Но у тебя нет такого человека, — недоуменно произнесла Беатрис.
— Конечно есть, — сказала я. — Просто я пока не знаю, кто он.
Они опять обменялись взглядами.
— Да тебе даже и не нравится-то никто, — заявила Гретта.
— Мне все нравятся! — с негодованием возразила я. — Абсолютно все!
Я взглянула вниз, на деревенские хижины, сгрудившиеся на берегу, словно кладка серых яиц.
— Ну… — протянула Беатрис, — да, но, наверное, не в романтическом смысле…
— Мы имеем в виду, что ты не любишь никого из мужчин, — спокойно, по-деловому произнесла Гретта.
— Ты очень хорошо знаешь, что я обожаю мужчин! — взвилась я. — Я всегда говорила, что они все просто душки!
Беатрис вздохнула.
— Ну разве что в самом общем… — начала она.
— …но не в этом особенном смысле! — закончила Гретта.
Я открыла было рот, чтобы возразить, и обнаружила, что не могу. Схватила подруг за руки.
— Ладно, покончим с этим. Я должна найти этого особенного человека, влюбиться в него без памяти и влюбить его в себя. До завтрашнего вечера. Вы должны мне помочь.
Беатрис прочистила горло.
— Конечно мы поможем, дорогая, — сказала она.
— Тебя и в самом деле похитили феи, верно? — полюбопытствовала Гретта. — И король фей придет за тобой, если ты не найдешь свою истинную любовь?
Я вздохнула.
— Это был лорд Смерть. Я заключила с ним договор.
Беатрис прижала ладонь ко рту. Гретта безвольно уронила руки. А я, выложив все своим самым близким подругам, внезапно почувствовала всю реальность происшедшего.
— Ну конечно, — пробормотала Гретта, как будто вдруг все поняла. Она посмотрела мне прямо в глаза. — Как же еще кто-то мог вернуться из этого леса живым? — Она устремила взгляд на лес. — Я никогда не видела фей, но смерть для меня так же реальна, как ссадина на колене. А в точности, Кетура, что за договор?
— Я рассказала ему историю, а конец поведать отказалась. Сказала, дайте мне прожить один день, и я доскажу вам конец завтра. Это история о любви, о любви более великой, чем смерть, сказала я ему, и открыла, что и сама найду такую любовь. И он ответил, что если я найду ее до того, как вернусь, чтобы досказать конец, он меня отпустит.
У меня не было сил вынести ни безнадежный взгляд Беатрис, ни мрачный взор Гретты.
Гретта встала и, выпрямившись и уперев руки в бока, посмотрела на деревню.
— Так вот, — сказала она. — Я бы ни за кого из них не вышла. Среди них нет ни одного идеального мужчины. Разве что… Портной немного ближе других к идеалу.
— Портной? — переспросила я. — Ничего подобного, Гретта! Он и в самом деле идеален. Для тебя.
Гретта пронзила меня острым взглядом, а потом перевела его на суетливо бурлящую деревню.
— Когда найдется мужчина, который позволит мне превзойти его в совершенствах, — вот тогда я и выйду замуж, — сказала она. — А Портной не похож на человека, который позволит собой командовать. Зато для тебя он что надо.
— Нет, Гретта, нет. Я никогда не смогу полюбить его. К тому же всем известно, что твои стежки — единственные, вид которых мог бы доставить Портному удовольствие.
— Но он их никогда не видел! Он так горюет по покойной жене, что ничего вокруг не замечает. Нет, я решила, Кетура. Я никогда не выйду замуж. Ты выйдешь за Портного, а я останусь старой девой и лучшей в деревне швеей, сохраню фигуру и сердце в неприкосновенности, состарюсь и никогда не стану сетовать на негодных детей.
— А еще есть Регент, — сказала Беатрис.
— Регент? Для Кетуры? — воскликнула Гретта. — Но я думала, тебе нравится… — Она замолчала, затем, значительно глядя на Беатрис, продолжила: — Ах да, Регент — самый подходящий жених.
— Он умный, — сказала Беатрис.
— Но унылый, — ответила Гретта.
— Мы могли бы развеселить его, — храбро предложила Беатрис. — И он набожный.