Кетура и лорд Смерть (ЛП)

— Сядь, Кетура, ты вся дрожишь.
Я с благодарностью села.
— Сэр, я бы рассказала вам свою историю, но вы мне не поверите.
— Меня зовут Джон, и я тебе поверю, Кетура. — Он смотрел на меня во все глаза. Видно было, что он готов слушать и слышать.
— Но вы ведь меня не знаете. Как же вы можете мне верить?
— Я знал тебя почти всю твою жизнь. Я слушал твои сказки у общего костра и наблюдал, как ты, будучи еще девочкой, завладевала вниманием слушателей.
— Но… но вы бывали у костра очень редко.
— О нет, я был там всегда. Прятался поблизости в темноте, чтобы никто не увидел.
Да, вспомнила я, еще совсем юным Джон всегда принимал участие в деревенских затеях, но как бы поодаль. Играл в футбол с мальчишками, однако присоединиться к гулянке после победы ему не разрешалось. Помогал в поле, но после сева или уборки всегда уходил в замок, не принимая участия в наших празднествах. Пока другие ребята развлекались, он учился читать и считать. Пока другие ребята ловили рыбу, Джон учился стрелять из лука и охотиться. И мне вдруг открылось, как же одинок он всегда был. Я вполне могла вообразить его слушающим мои истории, но никогда не входящим в общий круг.
— Вам следовало бы подходить и греться у костра, — сказала я. — Мы были бы только рады.
Он задумчиво склонил голову.
— Кетура, ты по себе видишь, как это трудно — чтобы тебя принял круг людей, считающих тебя иным, не таким, как они.
— Верно, — согласилась я.
Он молча ждал, пока я соберусь с мыслями. Я собиралась рассказать ему историю куда более необычную, чем все, что рассказывала раньше, и тем не менее она была правдива.
— В тот день, когда я заблудилась в лесу, я последовала туда за великим оленем, — начала я. — Ах сколько сказок я рассказывала о нем, и вот пожалуйста — он сам предстал передо мной, как будто мои рассказы вызвали его к жизни. Люди говорят правду — он завлек меня в лес, изнурил меня, а когда я окончательно потеряла дорогу, бросил в темной чаще.
Феи, которых я так и не увидела и не услышала, должно быть презрительно смеялись надо мной. Я блуждала и блуждала, насекомые искусали меня, ноги сбились до крови, ночные ветры продували до костей. А потом ко мне пришел сам лорд Смерть.
Я воспользовалась единственным доступным мне средством, чтобы отсрочить свою кончину, — рассказала ему историю. Историю о любви. И обещала поведать конец на следующий вечер, если он разрешит мне жить еще один день.
И он разрешил. Я сказала ему, что эта история правдива и это история моей любви.
Я прервала рассказ. Джон присел на корточки около моего кресла. Его глаза оказались на уровне моих, и в них отражались образы, рождавшиеся в моей голове. Еще никогда я не видела такого красивого молодого человека. Моя рука дернулась было потрогать амулет в кармане, но тут же остановилась. Это же нелепо! Я простая девушка, а он сын лорда. Я овладела собой и вернулась к рассказу.
— Он предложил, чтобы кто-нибудь другой умер вместо меня. Сказал, мол, не имеет значения, кого я выберу. Все равно многие умрут во время чумы, сказал он, а когда я стала умолять его поведать мне, как остановить чуму, он ответил: «Это не в твоих силах. Ваш лорд допустил, чтобы его земли превратились в руины».
Вот почему, сэр… Джон, я и выступила, когда королевский посланец уехал. В визите короля я углядела возможность отогнать угрозу чумы. У нас должна быть хорошая дорога, а на мельнице надо уничтожить крыс. А еще — мы ником образом не должны сообщаться с Большим Городом.
После долгого молчания Джон кивнул. Я увидела, что он испытывает такой же ужас перед чумой, как и я.
— Кетура, тебе следует обратиться к односельчанам, рассказать им, что чума на подходе, — проговорил Джон после некоторого раздумья. — Может быть, тогда они возобновят работу.
— Думаете, они мне поверят?
— Поверят, — убежденно сказал он. — Разве они не верили всегда твоим волшебным сказкам, Кетура? Разве твои истории о великом олене не вызвали к жизни настоящего оленя? Конечно они тебе поверят!
Я поднялась.
 
— Тогда я должна попытаться.
  
Глава восьмая,
 
в которой Сестрица Лили приходит мне на помощь, Бен дарит кабачок, я пеку пироги, а появление Тобиаса с лимонами приносит разочарование
 
Генри быстро разнес весть, что Джон Темсланд обратится к жителям на площади, и народ так же быстро начал стекаться туда.
Солнце припекало, с залива не прилетало ни дуновения, и вскоре люди начали недовольно шуметь. Как же так, уже полдня прошло? — дивилась я. Как бы мне хотелось замедлить ход времени!
Джон проводил меня на площадь и вскарабкался на груду булыжников.
— Мой народ, — обратился он, протянув вперед руки. — Я стою на тех самых булыжниках, которыми вы сейчас должны были мостить площадь. Но никто не вышел на работу сегодня. Вы забыли, что к нам едет король, чтобы убедиться, что наша деревня именно такова, как рассказывает мой отец?
— У нас своей работы по горло, молодой Джон! — крикнул Джордж Паддингтон. — Идет страда, и еще очень много чего собрать осталось!
— А эти остатки не могут подождать до конца ярмарки, Джордж? — спросил Джон.
Джордж бросил на меня угрюмый взгляд и ничего не ответил.
— У нас тут и залив, и лес для охоты, — выкрикнул Питер Уитти. — Мы не стыдимся своего Крестобрежья!
— Но почему бы не сделать его еще лучше? — В голосе Джона звучали задабривающие нотки.
— Мы падаем с ног под конец дня! — выпалил Питер. Толпа согласно загудела.
— Питер, Джордж и все вы, — а вы не задумывались, зачем эти высокородные господа вложили в голову короля идею о приезде в Крестобрежье именно сейчас, сообщив об этом совсем незадолго до приезда? Они не любят моего отца, который советует королю проявлять милость и доброту по отношению к простому люду. Отец внушает королю, что основа власти — это любовь народа. Высокородные же господа предпочитают упрочивать свою власть путем угнетения своих людей. Поэтому им выгодно опозорить отца и окончательно лишить его милости его величества. Возможно, они нацелились отобрать его земли. А тогда сюда явится новый хозяин, который может оказаться совсем не таким добрым, как мой отец.
Толпа опять загомонила.
— А она какое имеет отношение к тебе, Джон? — выкрикнул Питер, указывая на меня. — Небось дунула тебе в глаза волшебной пылью? Или, может, еще чего похуже?
— Если верности моему отцу для вас недостаточно, то у Кетуры Рив есть, что вам сообщить, — ответил Джон. — Заклинаю — выслушайте ее!
Всего несколько дней назад мужчины встречали меня умильными взглядами. Сейчас же их глаза стали жесткими, подозрительными и недоверчивыми.
— Это из-за нее мы перестали работать на дороге! — выкрикнул Пол Стоппиш. — Идея-то ее была, верно?
Толпа согласно зашумела.
— Кто подговорил тебя начать мостить дорогу, а, Кетура? Небось сам Смерть? Он же не против, чтобы мы посдыхали тут от жары и утомления! — крикнул один.
— Он наверняка еще засветит камнем в висок какому-нибудь ничего не подозревающему бедолаге! — завопил другой.
— А то, может, кувалда переломится да и отлетит в голову тому, кто ею орудует? — прокричала Пэтси Крандл в переднем ряду.
Джон поднял руку, призывая к тишине.
— Говорю вам — выслушайте ее! — Он наклонился и поднял меня к себе на верх груды. Я так дрожала, что никак не могла сфокусировать глаза на толпе. Открыла рот, чтобы заговорить, но не знала, с чего начать.
Джон подбодрил меня взглядом.
Я откашлялась, набрала в грудь воздуха и… все равно не смогла выговорить ни слова.
Джон положил ладонь мне на спину и снова обратился к толпе. Жаркое солнце, казалось, зажгло сам воздух — в нем появился едкий дымный запах, но толпа стояла неподвижно и тихо.
— Молва, которую вы слышали, правдива. Кетура действительно видела Смерть и узнала кое-что такое, что следует знать нам всем. Говори, Кетура. Скажи им…
— …что идет чума, — раздался голос в толпе.