Очаровательная негодница

Она жестом велела брату следовать за ней. И вся компания направилась обратно.
– Лорд Гейнор тоже решил вернуться? – с интересом спросил Малкулинус, подходя ближе к Мюри.
– Понятия не имею, – ответила Мюри.
– Вот как? – произнесла Лауда, вступая в разговор, и снова задала надоевший Мюри вопрос: – Вы уверены, что вам ничего не снилось сегодня ночью?
– Я уже несколько раз отвечала на ваш вопрос, леди Лауда, – раздраженно заметила Мюри. – Повторяю: я абсолютно уверена!
  
– Простите, что я так настойчиво расспрашиваю вас. Дело в том, что мне до сих пор нехорошо. Мы обе ели тухлое мясо, но тем не менее сон приснился только мне. Я чувствую себя виноватой перед вами: ведь это я уговорила вас съесть эту гадость, – сказала она и добавила: – А сейчас еще выясняется, что из-за нее сон может и не сбыться, то есть сбыться, но наоборот.
Мюри остановилась и резко повернулась к леди Олдос:
– Что вы имеете в виду? Как это «наоборот»?
– Одна дама слышала, – с наигранным огорчением ответила Лауда, – о нашем эксперименте прошлой ночью, и заявила, что мы неправильно истолковали поверье. По ее словам, девушка во сне увидит суженого, если будет поститься весь день накануне, а если она съест на ночь тухлое мясо, то ей приснится мужчина, за которого она, наоборот, никогда не выйдет замуж.
– Что?!
Мюри с ужасом уставилась на Лауду.
– Да, дело обстоит именно так, – с притворной грустью сказала Лауда. – Поэтому, я думаю, не имеет значения, что вам никто не приснился. Но, как выясняется, есть тухлое мясо было пустой затеей.
– Что-то я не припомню таких подробностей старинного поверья, – с сомнением промолвила Эмили, хмуро глядя на леди Олдос. – Вещий сон, в котором девушке снится мужчина, за которого она никогда не выйдет замуж, – это просто абсурд.
– Я тоже так думаю, – согласилась Лауда. – Но я вообще-то сразу сказала, что не слышала, чтобы кто-то упоминал при мне тухлое мясо, а вы заявили, что у вас в памяти остались смутные воспоминания о таком ритуале. Дама, с которой я говорила, в отличие от нас с вами, по-видимому, хорошо знала это поверье, она была убеждена, что излагает его правильно во всех деталях. – Лауда с улыбкой махнула рукой. – В любом случае это не имеет большого значения. Мюри так никто и не приснился, и она, слава богу, не заболела, отведав тухлого мяса.
Эмили тяжело вздохнула, бросив тревожный взгляд в сторону подруги. Когда они вошли под своды замка, Эмили воскликнула с притворной радостью:
– О, наконец-то мы пришли! Я хочу, Мюри, чтобы ты поднялась со мной в мою комнату. У меня есть для тебя подарок.
– Хорошо, – согласилась Мюри, несмотря на то что подруга уже вручила ей подарок, который привезла.
Она поняла, что Эмили хочет поговорить с ней наедине. К тому же Мюри была рада любому предлогу, чтобы сбежать от Лауды и Малкулинуса. Ей нужно было все обдумать. Она находилась в полном смятении. Ей приснился Балан и его страстный поцелуй, и Мюри решила, что этот мужчина должен стать ее мужем, но потом он отпустил высокомерное замечание о том, что женщины излишне эмоциональны и лишены здравого смысла. Мюри была раздосадована, но не настолько, чтобы сразу поставить крест на Балане и отказаться от своей мечты стать его женой.
Попрощавшись с Олдосами, Эмили взяла подругу за руку и повела ее к лестнице. Всю дорогу Мюри ловила на себе обеспокоенные и в то же время любопытные взгляды Эмили.
– Я так понимаю, прогулка не задалась? – наконец, не выдержав, спросила Эмили. – Разговора не получилось?
– Если бы только это! – ответила Мюри. – Сначала Балан вообще не желал говорить со мной. Он молчал как рыба. А когда я стала расспрашивать его о причинах такой сдержанности, заявил, что ему нечасто доводилось общаться с женщинами и что разговоры с ними не стоят тех усилий, которые приходится на них тратить. Женщины, по его словам, слишком эмоциональные создания, которые к тому же в отличие от мужчин не наделены силой и интеллектом.
– Что? – изумленно спросила Эмили. – Но лорд Гейнор не раз беседовал со мной во время своего визита к нам в замок.
– Ну что ж, возможно, ты исключение из правил, – с досадой промолвила Мюри.
Они молча поднялись по лестнице.
– Нет, я не верю, что Балан мог такое наговорить тебе, – наконец снова сказала Эмили. – Должно быть, ты неправильно его поняла.
– Я все правильно поняла, – заверила ее Мюри.
Эмили покачала головой.
– Тогда он, наверное, просто решил подразнить тебя, – сказала она и, видя, что Мюри не собирается спорить с ней, продолжила: – Не обращай внимания на все эти суеверия. И особенно на слова Лауды о том, что мужчина, который приснился тебе после того, как ты съела тухлое мясо, никогда не станет твоим мужем. Все это вздор!
– Но если ты считаешь поверье бессмысленным вздором, зачем познакомила меня с Баланом после того, как узнала, что он мне приснился? – спросила Мюри.
– Потому что я знакома с ним и, когда ты упомянула о нем, поняла, что Балан был бы тебе хорошим мужем. Он благородный, добрый человек, и ему пришло время жениться. Замку Гейнор нужна хозяйка с большим состоянием, чтобы возродить поместье к новой жизни. Суеверия тут ни при чем. Прислушайся ко мне, Мюри. Нельзя основывать столь важное решение на каких-то суевериях. Ты сама говорила, что плохо знаешь дворян, потенциальных женихов. А я знаю их хорошо и могу с полным правом утверждать, что Балан – один из лучших среди них. А возможно, даже лучший. На мой взгляд, вы прекрасно подходите друг другу. Ты знаешь, что я люблю тебя как сестру и не стала бы лгать.
Мюри медленно выдохнула и упавшим голосом сообщила:
– Я вызвала его на поединок.
– Что?! – ужаснулась Эмили.
– Не на мечах или на копьях, нет, – поспешно сказала Мюри. – Я вызвала его на интеллектуальный поединок.
Эмили немного успокоилась.
– И в чем же он будет заключаться?
– Пока не знаю, – честно призналась Мюри. – Я должна что-то придумать.
– Хм… Что ж, думаю, интеллектуальный поединок – это именно то, что нужно. Эта затея даст вам повод снова встретиться и лучше узнать друг друга. Я помогу тебе что-нибудь придумать, – пообещала Эмили, и ее лицо вновь приняло озабоченное выражение. – Но, прошу тебя, поверь, я действительно думаю, что Балан просто дразнил тебя. Он всегда относился ко мне с величайшим уважением. У меня никогда не возникало ни малейшего подозрения, что лорд Гейнор невысокого мнения о женщинах.
– Я приму твои слова к сведению, – промолвила Мюри.
Она была огорчена тем, что, возможно, неправильно истолковала старинное поверье и сон, в котором она видела Балана, означал, что он никогда не станет ее мужем. Мюри вдруг подумала о том, что в этой трудной ситуации было бы неплохо посоветоваться с мудрым человеком и выяснить, есть ли в суевериях рациональное зерно.
Самым мудрым при дворе Мюри считала Беккера. Но она не могла просто пойти к нему и задать интересующие ее вопросы: это могло навести короля на мысль, что крестница считает помощника умнее него. Такие выводы оскорбили бы короля. Поэтому Мюри решила пойти к королю в то время, когда Беккер обычно находился рядом с ним, и узнать, что они думают о суевериях, приметах и старинных поверьях.
– Ты идешь? – спросила Эмили, заметив, что подруга отстает, уйдя в свои мысли.
Мюри подняла глаза и выдавила улыбку. Она приняла решение встретиться с королем и Беккером, но не хотела говорить об этом Эмили. Суеверия были единственным вопросом, по которому подруги не могли достичь согласия. Эмили часто читала Мюри нотации по этому поводу, но Мюри ничего не могла с собой поделать. В большом и пугающем мире ей нужны были хоть какие-то ориентиры. Еще в детстве Мюри поняла, что судьба – суровая госпожа, но даже малая крупица народной мудрости может помочь, ободрить, спасти от беды. Все, что вселяет оптимизм, по ее мнению, было благом. Иногда какие-нибудь незамысловатые приметы – два черных дрозда на ветке или первая встреча с белой бабочкой летом – давали ей надежду на то, что будущее принесет радость.