Ты за моей спиной

Федор наклоняется. Что-то говорит парню. Я не слышу слов.
Вокруг собирается толпа зевак. Давлю плач. Хочется закричать, спросить, где ж вы раньше были?!
Белый вынимает несколько купюр из кармана. Бросает на столик. Берет мои вещи, ноутбук, тянет меня к двери.
Я всхлипываю, оказавшись в машине.
— Нам нужно уехать, пока полицейские не появились, — шепчу я, морщась.
— Руку покажи, — требует он.
  
Понимаю, что не могу пошевелить пальцами. То ли от страха, то ли от боли.
Белый сам берет мою ладонь в свою большую и теплую.
Вижу, как он хмурится. Стараюсь не смотреть на собственные пальцы.
— Смещения нет, — сухо говорит Федор. А я вижу, как он злится.
На меня? За что? Я ведь даже не знаю того парня.
— Пустяки, — бормочу я.
— Пустяки, блядь! — эхом усмехается он, но его пальцы аккуратно держат мою ладонь.
Свободной рукой он перехватывает бутылку с водой. Я чувствую, как ледяное стекло соприкасается с кожей. Становится капельку легче.
Вижу, как Федор запускает двигатель и вбивает в навигатор «Травмпункт».
— Пустяки, блядь, — очень тихо, рыча, повторяет Белый, а я боюсь сказать хоть слово.
Сижу, придерживая холод у поврежденной ладони. Слезы уже не катятся. Потихоньку привыкаю к боли, что странно. Ведь я не умею ее терпеть.
Наверное, это все из-за Федора. Если буду рыдать, он будет злиться еще больше. Чувствую это интуитивно.
Смотрю, как свободной рукой Белый пытается вытряхнуть сигарету из пачки.
И опять прихватывает ее фильтром в обратную сторону.
Странный мужчина. Такой стаж курильщика, а курить так и не научился.
Мысль кажется смешной. Должно быть, это нервное.
***
Федю потряхивает. Он держится исключительно на мысли, что девчонку нужно доставить к доктору.
Прямо на глазах тонкие косточки опухают и покрываются отеком.
Блядь, он достанет этого уебка, если у того не хватит мозга свалить из области. Из-под земли достанет.
— Вы мимо проезжали? — вопрос Надии отвлекает. Это хорошо. Нельзя Феде думать о том, какую часть тела он вырвет ушлепку за то, что потянул конечность к малышке. — Тот человек. Он назвал вас по имени. Вы знакомы?
Белый кивает. Здание травмы маячит уже за кованными воротами. Федя влетает прямо под шлагбаум, снося тот нахрен.
— Федор! — удивленно выдыхает девочка, но он уже не слышит.
Выходит из тачки, оббегает ее, распахивает дверь.
Надия смотрит на него, как на психа. Впрочем, он и есть псих.
Хватает девочку в охапку.
— Ноги-то у меня в порядке, — протестует она, Федя молчит. Позволяет ей идти ко входу в больницу.
Внутри, в приемных покоях, очереди нет. Жаль, что государственная клиника оказалась ближе всего. Нужно было Феде мчаться в частную. Ладно, потом и к частному врачу отвезет девчонку. Пока пусть здесь посмотрят.
Медсестра записывает все данные Надии. Врач осматривает поврежденную ладонь.
— Как это произошло? — ровный, почти безразличный вопрос.
— Меня схватили за руку, — начинает рассказывать Надия.
Белый молчит. Скрестив руки на груди, удерживает любопытный взгляд доктора.
— Что вы! Нет! Федор меня спас, — с негромким немного нервным смешком возражает малышка, — я сидела в ресторане за столиком. Ждала подруг. Ко мне подсел незнакомец. И вот… Есть свидетели!
Федю слегка забавляет то, как девочка выгораживает его. Косвенно, но все же.
Он бы заржал, если бы злость не клокотала в горле.
— Сейчас мы отправим вашу подругу на рентген. Нужно пройти в кабинет номер двести два, — продолжает доктор.
Белый качает головой.
— С ней пойду, — роняет не терпящим возражения тоном.
Доктор с трудом соглашается, но кивает. Расторопная медсестра подхватывает бланк и спешит выпроводить пациента.
Белый придерживает девочку за талию, приобнимает, пока они идут через длинный коридор.
— Федор, я и сама могу. Наверняка, тут даже не перелом, — бормочет Надия.
Федя поджимает губы. Тянет орать матом и курить. Хочется вломить кулаком в стену, чтобы больно было ему, а не ей.
Он, что. Он стерпит. И не такое терпел. А ей больно. Он видит это по глазам. По тому, как осторожно она придерживает ладонь здоровой рукой. Как морщится и украдкой вздыхает.
— Результат отправлю доктору. Можете возвращаться в кабинет, — дежурным тоном оповестила рентгенолог.
Федя прищуривается. Не нравится ему, что их мотают по всему зданию.
— Такой у нас порядок, — будто почуяв опасность, извиняющимся тоном говорит врач.
Федя качает головой. Чувствует, как в центр грудиной клетки ложится хрупкая ладошка.
И все внимание — на нее. И тепло под рубашкой. Не просто тепло, а горит.
— Все в порядке, если так нужно, — робко улыбается Надия.
Белый с трудом соображает. Его сносит с ног эта робкая улыбка. Крохотные ямочки на бледных щеках.
Он перехватывает ее ладошку. Ведет обратно в кабинет врача. Как-то внезапно собирается народ. Кто-то пытается возмутиться, мол, куда, вне очереди, но затыкается под злобным взглядом Белого.
Сейчас он в таком состоянии, когда спичкой чиркни — взорвется. Сам понимает, что на взводе.
Чувствует, как девочка тянет его за рукав. Послушно идет за ней. Да хоть в ад. Плевать.
— Поздравляю, у вас перелом пястной кости, — говорит доктор, рассматривая снимок на экране.
— Охуел с такими поздравлениями! — рычит Белый, моментально встав в стойку.
— Федя, пожалуйста, не надо! — качает головой девочка.
Взглядом выдирает из его нутра все самое светлое и темное одновременно. Белому хочется втащить травматологу с ноги. Но он не двигается. Смотрит в карие глаза.
— Лечи, — кивает он, намеренно садится так, что полы пиджака разъезжаются, и «ствол» четко виден из кобуры.
Федя видит, как медсестра тянется к телефону.
Белый лениво вынимает корочки. Да. Есть и такие. Как-никак, а в охране самого губера.
Медсестра кивает.
Спустя пятнадцать минут, на руке у Надии гипс, закрывающий три пальца. У Феди в кармане рецепт на обезболивающие и подробно описанный диагноз вместе со снимком.
Одну таблетку Надие выдают прямо в кабинете. По настоянию Белого.
Уже в машине Федор слегка «тормозит». Девочка притихла, сидит, смотрит прямо перед собой. Закутанная в гипс ладошка — на ее коленях.
— Я не хочу домой. Отец будет спрашивать, ругаться, расстроиться, — заговаривает Надия и поворачивается к Белому: — Я есть хочу.
Черт! У него такое чувство сейчас, что не объяснить. Щемит между ребрами. Не продохнуть. Даже моргнуть не получается, потому что она тянет его к себе.
Взглядом тянет. Улыбкой. Запахом своим обалденным.
На автомате Белый запускает движок. Вот бы так же легко отыскать кнопку, которая в ответе за башку Феди. Чтобы нажать и вернуть мозги на место.
С трудом водит пальцем по экрану навигатора. Неплохой ресторан рядом. В двух кварталах.
Надия удобнее устраивается в кресле. Прикрывает глаза. Федя на каждом светофоре жадно ловит взглядом черты девичьего лица.
Локоны растрепались. Хочет заправить из ха ушко. Не решается.
Если коснется, он пропал. А так, хоть какая-то видимость контроля.
***
Парковка перед заведением забита. Час-пик, вряд ли есть свободные места в приличном кабаке. Но Федя не собирается сдаваться, если малышка хочет поужинать, она поужинает.
Белый бросает ключи от тачки пацану-парковщику. Ведет малышку вверх по ступеням, придерживает перед ней дверь. Сам охреневает от своей галантности. Белый в жизни не водил девушек по ресторанам. Да ему, собственно, до такой малышки — как до звезд пешком.
— Извините, у нас все столики забронированы, — дежурно улыбается официант.
Федя молча сует пару купюр в руку мужику.
  
— Вот этот, вижу, свободен, — хмуро цедит, кивает в угол.
— Да. Вы правы, — расплывается в улыбке работник заведения.
Белому один хрен, чем питаться. Но голод просыпается зверский.
Малышка, слегка смущаясь, изучает меню. Делает заказ. С иностранными языками у Феди туго, но он моментально уплывает, слыша, как легко и красиво произносит Надия названия блюд. Черт, французский теперь у Белого самый любимый, стопудово.