Кровь не вода 2 (СИ)

Разглядев рядышком на краю озера подготовленную широкую прорубь, даже зажмурился на миг в предвкушении кайфа.
В предбаннике обнаружилось несколько широких лавок, небольшой, но монументальный, тяжёлый на вид стол, и стоящий в углу, плетеный из лозы, довольно объёмный короб, на крышке которого стопкой лежали несколько полотняных полотнищ, напоминающих простыни.
— «Вот же, блин, попугаи, они даже это скопировали с моей бани», — подумал я про себя, раздеваясь.
  
Подхватил одну из этих простынь и пошёл в парилку.
Там по-быстрому ополоснулся водой, подготовленной со знанием дела, которую обнаружил в одной из стоящих здесь кадушек, и полез на полку, плеснув малость на камни.
На самом деле, здесь действительно все скопировали с моей бани. Помимо котла с водой, о котором уже упоминал, на это указывали правильно запаренные веники, ковш с хлебным квасом и даже несколько веточек сосны, развешанных по углам.
Я так делаю для того, чтобы в бане во время помывки стоял хвойный запах.
Минут десять, наверное, я кайфовал в одиночестве, пока, не притрагиваясь к веникам, как хлопнула входная дверь, и уже через минуту в парилку зашла внучка Яромира, которая ранее привела меня к этой бане.
Она, в отличие от меня, простынёй не заморачивалась и я, рассмотрев её во всей красе, даже зубами заскрежетал, с трудом держа себя в руках.
Если и бывают идеально вылепленные во всех отношениях красавицы, то это как раз тот самый случай.
Тело, словно вырезанное из слоновой кости, сложенное очень пропорционально, с выпирающими во всех нужных местах идеальными выпуклостями, и густая копна волос до попы способны были свести с ума одним своим видом и более изощренного ценителя прекрасного.
С трудом оторвав от неё взгляд, я поспешил отвернуться, просто, чтобы не опростоволоситься.
Эта зараза, уловив моё состояние, хихикнула, взяла один из веников и начала меня совсем неумело парить, чуть ли не пропев:
— Перед приёмом настоя нужно хорошо разогреть тело.
Долго я не смог терпеть это безобразие.
Спрыгнул с полки, я одним движением подхватил красавицу на руки, закинул её на свое место, велев лечь на живот, сунул ей мокрый веник, велев прикрыть им лицо, и дышать через него, после чего пробежался вторым, нагоняя пар по её телу с головы до пят.
Зверствовать особо не стал, но попарил это чудо, просящее пощады, по путю. Так, что, когда она начала слезать с полки, её неслабо так повело, с непривычки, наверное.
Подхватил её на руки и понёс к проруби, не обращая внимания на попытки сопротивления. Да так и ухнул вместе с ней в ледяную воду.
Визг, наверное, был слышен и в слободе. Настолько громким он получился.
Даже не понял, как она, не обращая внимания на деревянные сходни, выскочила на лед и молнией, сверкнув упругой попой, умчалась обратно в баню. Прямо цирковой трюк получился из серии «невозможное — возможно».
Вода остудила и малость помогла угомонить бунтующий, идущий вразнос организм. В баню я возвращался в предвкушении второго акта спектакля, с мыслью: «Ща, блин, посмотрим, будешь ли ты кусаться или всё-таки сможешь изобразить ледяную королеву».
Девчонку обнаружил в парилке, закутанную в подобие простыни.
Не успел войти, как услышал:
— Дурак, зачем было волосы мочить?
— «Фига себе предъява», — подумал я про себя, а вслух задал насущный вопрос:
— А как ты собиралась париться с сухими волосами? И как тебя зовут? — Только сейчас почему-то до меня дошло, что нас как бы не представили друг другу.
— Ладой зови, — нахмурив бровки, ответила красавица и добавила: — Сейчас согреешься и будешь снадобье пить.
— Ну, греться так греться, — ответил я, щедро плеснув воды на камни, и полез на полку, где, нахохлившись воробьём, сидела хмурая Лада.
Странно себя вести начала и непонятно почему. То ли прорубь не понравилась, то ли (что скорее всего) боится предстоящего. Похоже, раньше все её поведение было напускным.
— Лада, ты, если что, не переживай. Если не хочешь близости, значит, её не будет. — Произнес я негромко, на что она фыркнула, как кошка, и ответила, явно стараясь показать безразличие и пытаясь перевести стрелки.
— Пфф, мне то, что переживать? Моё дело маленькое, это тебе должно быть боязно, чтобы не оконфузиться.
Хоть я и старался изо всех сил сдержаться, но не смог, пробило на смех и ржал, как лошадь голодная.
Немного просмеявшись, всё-таки спросил:
— Ты уже была с мужчиной?
— Нет, до недавнего времени мне нельзя было. Но ты над этим не думай. Я все, что нужно, знаю и сделаю, как надо.
— Господи, за что мне это? — Невольно пробормотал я негромко, на что девчонка тут же, сделав большие глаза, прошептала:
— Ты что? Нельзя сейчас вспоминать о богах.
Вздохнул тяжело и ответил:
— Ладно, давай уже свой настой, вроде, нормально уже согрелся.
Первый раз здесь я увидел стеклянную тару.
Это была бутылочка странной формы, больше напоминающая пузатенький округлый стакан, закрытый деревянной пробкой, обильно залитой сверху сургучом. Удивила, как формой, так и вообще видом.
Во-первых, —это стекло было прозрачным, что в нынешних условиях уже кажется нереальным, а во-вторых, складывалось ощущение, что эта бутылочка не отлита, а как бы вырезана из стекла, что вообще было за гранью понимания. На ум мне ничего другого, кроме, как мысли о природном хрустале не приходило. При этом я не верил, что подобное сейчас, в принципе, возможно.
Лада, глядя на моё неприкрытое удивление, произнесла:
— Настой прадед сделал ещё двадцать лет назад. Ты даже не представляешь, сколько он стоит. Ведь там корень, который у нас здесь не купить ни за какие деньги.
— Женьшень что ли? — На автомате спросил я. На что Лада ответила, что не знает, как он называется. Случайно раньше слышала, что корень очень сложно достать, собственно, как и другие составляющие этого настоя.
На вкус это было, как крепкая водка, настоянная на полыни, и напоминало абсент. В бутылочке этой жидкости было приблизительно грамм сто, и я на выдохе, под удивлённым взглядом девчонки заглотил это одним глотком, как будто, так и надо.
Ощущения тоже напомнили воздействие водки.
Сначала жидкость провалилась по пищеводу холодным комком, а потом по телу прошла волна тепла, после которой почему-то вспомнился известный анекдот и захотелось схохмить, спросив, где там этот дракон, которого нужно…
Настроение, и без того неплохое, стремительно улучшилось, и я, глядя на девушку, принявшую недвусмысленную позу, произнес:
— Нет красавица, так просто тебе не отделаться.
Что было дальше, рассказывать не стану. Скажу только, что не опозорился. Кусаться, конечно, не кусалась, но спину поцарапала. Ну, и подсадил, походу, красавицу на это дело, потому что, несмотря на боль, угомонилась не быстро. Понравилось, похоже, да так, что порывалась и ночевать со мной в одной постели.
Прогнал, несмотря на действие принятого настоя, от которого организм реально пошёл вразнос, и требовал продолжения банкета.
Минут десять прошло после того, как Лада убежала, и объявился Яромир, с наездом спросив:
— Зачем внучку прогнал?
— Потому что нельзя ей больше, минимум седьмицу нельзя.
— Тебе-то это откуда знать?
— Я молодой, но не дурной. И мне не пять лет, чтобы не интересоваться подобными вещами. Есть кому объяснить, что и как. Сейчас больше подошла бы не девица невинная, а какая-нибудь молодка, жадная до мужской ласки.
— Удивляюсь я тебе, — задумчиво произнес Яромир и добавил: — Я — старый пень о подобном даже не думал. Будет тебе молодка.
С этим развернулся и ушёл, а я про себя подумал:
  
— «Да ну нафиг, мне ещё третьей только и не хватало».
Организм бушевал и требовал движения. Похоже этот настой — нехилый такой энергетик, ну, или допинг, от которого колбасит не по-детски.
Думал, что в подобном состоянии, в принципе, невозможно будет уснуть. Но потихоньку, размышляя о всяком-разном, начал дремать, находясь на грани сна и бодрствования. Даже не сразу заметил, что в комнату, где я находился, просочилась гибкая фигура. Одним движением сбросила одежду и скользнула ко мне под бок.