Кровь не вода 2 (СИ)

В общем, перемудрили дамы и в результате сами себя переиграли, ну и нагадили, похоже, не только себе, а и мне тоже. Просто даже предположить не могли такого моего, как выразилась бабушка, ослиного упрямства, вот и получилось, что получилось.
Сейчас, слушая её, я поневоле начал вспоминать совсем недавние события, буквально вчерашние.
Тогда, услышав крик мальца, я решил дойти глянуть, кто же там всё-таки прибыл. Так-то мы закупились припасами на зиму и сейчас уже ни в чем не нуждаемся, но интересно же, мало ли какие новости пришли на этих стругах.
  
Ещё на подходе я удивился количеству людей на этих посудинах, купцы обычно не возят с собой как минимум две смены гребцов, да и пассажиров, судя по всему, на этих стругах немало, что тоже сразу бросилось мне в глаза.
В общем, что-то не так с этими стругами, и они мало похожи на обычные купеческие.
На миг даже появилась мысль, что как бы это не разбойники какие пожаловали, но встречающие струги казаки вели себя спокойно и вполне нормально переговаривались с прибывшими.
Совсем близко подходить к месту, где причаливали кораблики, я поленился, но и со своего места, метров с семидесяти, прекрасно рассмотрел прибывших гостей.
Признаться, очень удивило присутствие на одном из стругов самого настоящего попа, который стоял в окружении, судя по всему, воинов, притом явно не из простых. Как-то не ожидал его здесь увидеть, зная расклады в слободе. О воинах же, вернее, о том, что они не совсем простые, подумал так, глядя на одного из них, здоровенного дядьку, который на голову был выше окружающих и в плечах шире любого из встречающих казаков чуть не в два раза. Я, сказать по правде, и не видел никогда таких здоровяков, реально не человек, а глыба.
Немного понаблюдав за возникшей движухой, я убедился, что драки не предвидится, да и потопал дальше копать яму под будущий ледник, решив, что меня все это не касается. Новости, если они будут, и так потом узнаю, поэтому нечего время тратить зазря. Неправильно я подумал, как выяснилось довольно быстро.
Полчаса не прошло, как к нашему подворью припёрлась внушительная толпа народа. Я, по правде сказать, копая очень глинистую землю, прозевал появление этой толпы и отреагировал на появление чужаков, только когда услышал вопрос
— Ты, что ли, Семен будешь?
Подняв голову, увидел, что спрашивает меня поп, которого я недавно видел на прибывшем в поселение струге, чему, понятно, немало удивился, и в мыслях молнией промелькнул только один вопрос: «во ещё чудеса, тебе-то от меня чего надо?»
— Да, я Семен, а что?
— Да ничего, посмотреть на тебя хотел и поговорить тоже.
Я на это пожал плечами и ответил:
— Смотри, мне как бы не жалко, а разговоры разговаривать пока некогда, работать надо, пока погода позволяет.
Поп слегка нахмурился, но ответил вежливо:
— Да мне не к спеху, будет ещё время для разговора, главное, что ты не против. Не против же?
«Во приставучий, так и хочется сказать, что против, но, наверное, нельзя, мало ли, что за перец, вдруг важняк какой», — подумав так, я не стал ничего отвечать, только кивнул, показав, что не против и принялся дальше копать, не обращая больше на него внимания, но поработать мне не дали.
Неожиданно прозвучал другой голос:
— А малец-то с характером, да, Ерема?
— Не Ерема, а отец Григорий, сколько тебе раз повторять, Нечай. Был Ерема, да весь вышел, — ответил поп, но вообще без раздражения в голосе, вполне доброжелательно. Я же, снова подняв голову, встретился глазами с внимательно меня рассматривающим бородатым воином (почему-то даже в мыслях не хотелось называть его мужиком, чтобы не обидеть, воин он, и я сам не знаю, почему так решил, аура у него, что ли, такая, давящая).
Аккуратно прислонив лопату, которой работал к стенке ямы, я спросил:
— Вы кто такие и что вам от меня надо?
Тут над срезом ямы появилась голова сестрёнки, которая пролепетала:
— Сема, там нашу Машу чужие дяди пришли забирать.
Я сам не понял, как, подхватив лопату и оттолкнувшись от одной из стенок ямы ногой, оказался наверху и только там спросил:
— Какие ещё дяди?
Воин, который оказался чуть выше меня, худощавого телосложения и весь какой-то гибкий, как мне показалось, одобрительно хмыкнул на это моё движение, а поп коротко пояснил:
— Отец родной приехал за этой вашей Машей.
Я непроизвольно на автомате крутанул лопатой и спросил:
— Так кто вы такие и что вам надо?
— Не ершись, паря, — ответил воин и секунду подумал. — Тут просто не ответить и быстро не справиться, пойдём, что ли, присядем где, поговорим спокойно и обстоятельно.
— Ну пошли, — ответил я и повёл их к куче пиленных деревянных чурбаков, которые ещё не успел порубить на дрова. О том, чтобы вести их в дом, и не подумал, раз они даже не представились.
Возле этой кучки чурбаков я обвел их движением руки и предложил:
— Выбирайте, кому какой больше подойдёт, и присаживайтесь.
Поп ухмыльнулся, а воин, хмыкнув, заметил:
— Гостеприимно.
— Чем богаты, — тут же ответил я, давая понять, что пока им здесь особо не рады.
Когда расселись, поп произнес:
— Батюшка твой велел кланяться и привет передавал…
Он хотел ещё что-то добавить, но я перебил его вопросом:
— Вы с того света, что ли, прибыли? Не знал, что так можно.
— С какого такого того света? Что ты несёшь! — тут же возмутился поп.
— Ну как же, батюшка-то у меня погиб, а вы от него приветы тут передаёте, вот я и подумал, что вы с того света пришли.
Поп почему-то начал хватать ртом воздух, как будто ему его не хватало, воин в очередной раз хмыкнул, прищурившись, а со стороны дома раздался какой-то даже задорный смех бабушки, которая произнесла:
— Правильно, так их, Сеня, а то возомнили себя тут благодетелями.
Она подошла и, протягивая мне пару свернутых в трубочку бумаг, добавила:
— На вон, почитай, что твой родитель пишет.
Поп тут же попытался было вмешаться:
— Мария, это тебе послание, а не Семену…
— Ты, Ерема, правда думаешь, что я от внука таиться с этим буду? — тут же вызверилась бабушка.
— Я не Ерема, а отец Григорий, — как-то даже привычно ответил поп, а бабушка тут же отбрила:
— Да по мне хоть митрополит московский. С чего это ты мне указывать тут вздумал, что мне кому рассказывать или показывать?
— Да я неее…
— Вот неее и сиди молча жди, пока до тебя очередь не дойдёт.
Совсем бабушка задавила авторитетом попа, а воин неожиданно произнес с улыбкой:
— А весело тут у вас, мне нравится.
Бабушка на это, прищурив глаза, тут же ответила:
— Обхохочешься. Смотри, как бы не поплохело от веселья.
Я, глядя на это представление, задумался.
«То, что это прибыли люди князя, биологического отца этого тела, понятно, неясно только, зачем. Как-то слабо верится, что он сейчас, узнав о нашем существовании, что называется, воспылал и решил облегчить нашу жизнь. Вот и встаёт вопрос: зачем они здесь, да ещё с попом в компании?»
Размышляя подобным образом, я начал разворачивать первую бумагу, увенчанную шнуром с массивный печатью, и слегка даже потерялся, когда понял, что у меня в руках. Не знаю точно, но вроде это называется жалованной грамотой о наделении человека дворянством. Вот я и держал такой документ в руках, и из него следует, что я теперь дворянин, Семен Васильевич Оболенский.
«Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд. Это получается, Князь меня признал за сына и даже озаботился получением подтверждающего документа. Если учитывать, что такую грамоту может выдать только государь, то появляется уйма вопросов и версий, из-за чего сюда прибыла столь представительная делегация, ведь помимо этих двоих, как я вижу, тут рядом трутся ещё как минимум десяток воинов, среди которых находится и здоровенный бугай, реальная глыба».
  
С этими мыслями я как-то по новому осмотрелся вокруг, срисовал родню Степана, вроде как бездельничающую, но явно готовую к бою, увидел приближающегося Святозара, и мозаика в голове неожиданно сложилась. А как сложилась, так сразу я и начал говорить.