Кровь не вода 2 (СИ)

Мне только и оставалась, что коротко ответить:
— Хорошо, — и продолжить лихорадочно перезаряжать винтовку.
Правда, в этот раз плюсом я добавил порох ещё и на полки двух пистолетов. Мгновенно пришло понимание, что ещё раз перезарядиться я могу и не успеть.
Выбирая очередную цель среди группы, успевшей обогнуть курган и начавшей подниматься вверх, я сразу обратил внимание на одного из лучников, конь под которым буквально танцевал. В щите, которым он прикрывался от выстрелов Святозара, торчали две стрелы. «Опытный, похоже», — подумал я прежде. чем выстрелить.
  
Снова попал, в этот раз танцору его щит не помог. Он вылетел из седла точно также, как и другие.
Как и думал, ещё раз перезарядиться я не успевал. Очень уж шустро оставшиеся татары поднимались к нам на вершину.
Закинув винтовку за спину и доставая первый пистолет, я только хмыкнул про себя и подумал: «А может и отобьемся?»
Дело в том, что к нам поднялись только три всадника.
Троих застрелил я, двух достал из лука Святозар. Ещё два лучника остались внизу. притом один из них, отстав, только сейчас обогнул курган. «Учитывая, что у меня в запасе два пистолета, расклад теперь вполне себе приемлем», — додумывал я последнюю мысль, уже стреляя из пистолета по одному из троицы, противостоящей Святозару. Выбрал того, что пытался зайти во фланг двинувшемуся навстречу этой троице Святозару.
Я попал и этим уравнял шансы. Нас ведь теперь здесь на вершине получилось пара на пару.
— Стреляй по лучникам, здесь я сам справлюсь, —казалось, прохрител Святозар, одновременно как-то хитро и стремительно срубив своего первого противника.
Естественно, я сразу снова снял винтовку и начал перезаряжать. Уж один на один Святозар точно должен справиться.
Перезарядившись, я с удивлением заметил, что бой Святозара с даже на вид молоденьким парнем ещё продолжается. Было прекрасно видно, что этот парень Святозару и близко не соперник. До меня не сразу дошло, что Святозар просто прикрывается этим юнцом от выцеливающего его лучника. А когда дошло, я сразу постарался избавиться от этой угрозы.
Этот, уже четвёртый выстрел из винтовки получился не таким удачным, как предыдущие. В лучника я все же попал. Вот только не сбил его наповал, как трех предыдущих. Не знаю, куда точно угодила пуля. Но он, вывалившись из седла, начал кататься по снегу, отчаянно подвывая.
Я буквально на миг застыл, глядя на мучения раненого мной воина. За этот миг случилось одновременно два события. Святозар срубил своего противника и тут же словил стрелу от последнего лучника, оставшегося в строю.
На самом деле, как я понял, Святозар видел выстрел и в какой-то мере контролировал ситуацию на поле боя. Только вот по какой-то причине он не успел до конца уклониться, и стрела попала куда-то под мышку. Благо, что вроде бы как вскользь.
Я вышел из ступора и начал лихорадочно перезаряжаться от рыка Святозара:
— Достань лучника, не стой столбом.
Он это рявкнул, одновременно отбивая саблей очередную стрелу, отчего я с облегчением выдохнул.
Оставшийся лучник тем временем понял, что не может нам ничего противопоставить. Осознав, что этот бой ему не выиграть, он подхватил воющего товарища, предварительно треснув его чем-то по башке, и перебросил поперёк седла. Затем попытался вернуться на другую сторону кургана, двигаясь по своим следам.
Я стрелял ему уже почти в спину за мгновение до того, как он должен был на какое-то время скрыться из глаз за одним из слонов. Снова попал и с облегчением выдохнул, направляясь к Святозару, чтобы побыстрее заняться его раной.
Тот, повернувшись ко мне, вызверился:
— Куда тебя несёт? Давай попробуй теперь достать последних двоих. Постарайся не дать им уйти.
Честно сказать, я успел забыть об оставшихся противниках. Очень хорошо, что об этом помнил Святозар.
Прежде, чем смотреть, где находятся оставшиеся ногаи, я в очередной раз перезарядил винтовку, моля всех мыслимых богов о том, чтобы её не разорвало при выстреле. И только тогда направился к противоположному склону.
Благодаря какому-то чуду и, наверное, тому, что мне всё-таки действительно кто-то ворожит, я остался в живых и даже не получил ранения.
Стоило мне появиться на виду у противника, как у моего виска свистнула стрела. Моим глазам открылась картина, от вида которой я помимо воли вздрогнул.
Двое оставшихся воинов не стали по примеру своих товарищей объезжать курган. Вместо этого они спешились и начали подниматься по крутому склону на своих двоих. Делали это очень грамотно, прикрывая друг друга.
Пока один поднимался, другой его страховал, изготовив лук, и так, сменяя друг друга, эти двое к моменту, когда я появился на их стороне, добрались почти до самой вершины. Одному из них оставалось вообще какой-то десяток шагов. Второй ненамного отстал и находился метрах в двадцати пяти от этой самой вершины кургана. Именно он чуть не вогнал мне в голову стрелу. Сам не понимаю, как он мог промахнуться с такого расстояния.
Все дальнейшее слилось для меня в одно длинное мгновение. Я действовал, не думая, без участия разума. Хотелось бы сказать, что я работал на рефлексах, вбитых в подкорку, наработанных в изматывающих тренировках. Хотя, нет, не было у меня подобных занятий и здесь, наверное, по большей части включились инстинкты.
Ещё когда я отшатывался от стрелы, пролетевшей мимо виска, моя правая рука сама по себе потянулась к заткнутому за пояс пистолету.
Мало кто поверит, но при этом в голове у меня успела мелькнуть мысль, что мне край нужны под это оружие нормальные кобуры.
Миг, и дуло пистолета смотрит на ближайшего ко мне воина. Ещё миг, и после выстрела тело противника кубарем летит вниз. А я, присев, пропадаю с глаз лучника. Мгновение и я, дернув с себя шапку, кидаю её в сторону вверх с расчетом, чтобы она мелькнула на глазах у лучника.
Практически одновременно со стрелой, сбившей шапку, я поднимаюсь во весь рост уже готовым стрелять и встречаюсь глазами с лучником, у которого эти самые глаза становятся огромными. Одновременно с моим выстрелом этот воин прыгает назад в сторону, и я впервые в этом бою промахиваюсь. Правда и воин уже ничего сделать не может, кубарем катясь вниз по склону.
Действуя все также на автомате, начинаю перезаряжаться. А рядом со мной появляется Святозар с луком.
Скосив на него глаза, продолжая при этом механически готовить винтовку к бою, я отметил, что вид у него очень уж странный. И говорю я не про кровь, которой он уделан с головы до ног, а про торчащую под мышкой стрелу, которая явно мешала ему стрелять.
События между тем продолжали стремительно развиваться. Катящийся вниз воин каким-то образом смог превратить неуправляемые кувырки в стремительный бег вниз, хитро вскочив на ноги. При этом он ещё и пытался изображать хаотичные зигзаги, сбивая таким образом Святозару прицел.
Уже в самом низу он одним движением смог перебросить висящий за спиной щит в руку и дальше начал передвигаться подобием приставного шага, сноровисто приняв на этот щит одну из выпущенных Святозаром стрел.
Я закончил перезарядку и приготовился к стрельбе аккурат, когда удирающий воин одним плавным движением, так и прикрываясь щитом, вскочил в седло. Здесь я его и подловил, выстрелив, целясь в середину корпуса. При этом хоть и попал, но выбить из седла не смог.
Повернувшись к Святозару, я произнес:
— Больше из ружья стрелять не смогу, его может разорвать. — На что Святозар, не задумываясь ответил, кивая вниз:
— А больше и не надо. — После чего весело заржал, приговаривая:
  
— Не готов значит, малек ещё. Будет Нечаю с чего удивиться.
Просмеявшись, Святозар снова кивнув вниз, уже спокойно сказал:
— Последний матерым волчарой был, такого убить дорогого стоит. — Он глянул на меня каким-то шалым взглядом, снова начиная смеяться, добавил:
— Теперь-то, Семен, тебя безнаказанно точно никто не сможет избивать. Я видел, как ты двигался к концу боя. Ты теперь воин, не новик.