Кровь не вода 2 (СИ)

Я озадаченно почесал макушку, размышляя к добру ли подобные подарки. Или может быть это такой откуп за дочку? А потом плюнул.
Решил же уже не париться по поводу Марии, значит, не буду. А струг, пусть будет, может и правда сгодится.
Но вот одно дело, связанное с таким раскладом, нужно решить не откладывая, ибо чревато плохими последствиями.
Поэтому повернувшись к Степану, я произнес:
  
— Думал с тобой сходить за Мишаней, но теперь дело одно неотложное появилось. Придётся тебе самому идти.
Тот отмахнулся и ответил:
— И так один собирался.
Я посмотрел ещё раз на струг, на секунду задумался, рассматривая с разных сторон мелькнувшую в голове мысль залезть и обследовать эту скорлупу. Но сам себя одернул, не ко времени это сейчас, другое важнее.
Проводив Степана, я сразу отправился домой, по дороге настраивая себя на серьезный разговор.
Просто ситуация со стругом, о котором узнал от чужого человека, напрягла и заставила задуматься о том, что ещё мне забыли рассказать?
Такой «подарок», как этот кораблик, это ведь по нынешним временам совсем даже не мелочь. И если до меня последнего доходят новости о подобном, то это может закончиться очень плохо. Мало ли что там мне надумают ещё подарить, а я и знать не буду.
Бабушка, когда я вошёл в дом, взглянула на меня с видом победительницы. Наверное, подумала, что я буду кушать просить или ещё чего-нибудь подобное, потому что слегка растерялась от моего вопроса.
— Ба, а почему ты мне ничего не сказала про оставленный купцом струг?
— А что о нем говорить? Оставил и оставил.
— Вот как! Значит ты считаешь это незначительной мелочью, да? Хорошо, принимаю и надеюсь, что больше ты от меня ничего не утаила. Хотя теперь и неважно, потому что я теперь с тобой буду поступать так же. Не удивляйся, если вдруг до тебя последней дойдут какие-нибудь слухи о чем-то важном и не особо переживай, когда знакомые станут задавать вопросы, на которые ты не сможешь ответить просто потому, что не будешь знать, о чем речь.
— Эээ подожди, что ты взъерепенился-то так? Ну не успела я рассказать. Что сразу злиться то?
— Заметь, не первый раз не успела! Вот и я теперь перестану успевать. Какой привет, Ба, такой и ответ. Все по-честному.
— Да как ты можешь так говорить? Я — твоя бабушка и должна знать, что с тобой происходит. — Всполошилась бабушка, а я между тем продолжил нагнетать.
— Так я же не против. От людей и узнаешь, как-нибудь потом. Я же вот узнаю и даже не ругаюсь, как видишь. Я сейчас вообще думаю, что лучше мне будет перебраться жить в воинскую избу к Нечаевым воинам. Там наверняка никто не будет скрывать от меня новостей, касающихся меня непосредственно, мне так спокойнее будет. Хотя бы буду знать, чего ждать, а не гадать о какой-нибудь пакости, которую от меня в очередной раз утаили.
Похоже, что я всё-таки достучался до бабушки, потому что желание спорить у неё резко пропало. Сама она как-то поникла, в глазах заблестели слезы, и она только и смогла, что произнести:
— Да как же в воинскую избу, люди-то что скажут?
Тяжко вздохнув, я объяснил:
— Ба, вот ты не задумывалась об одной простой вещи, что ты своими недомолвками, интригами и желанием сделать, как тебе кажется лучше, переступила определенную черту и теперь действительно можешь мне навредить уже всерьез? Да что говорить, уже навредила с той же Марией и не хочешь этого признать, продолжая гнуть свою линию. Я не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось большой бедой для всех нас. Мне, действительно, проще перебраться жить к воинам, чем дальше ждать от тебя очередной пакости. У нас ведь был уже разговор на эту тему, и я уже просил тебя прекратить заниматься этой дурью. Ты не услышала меня, значит, не услышишь и в дальнейшем. Так что мне, по-твоему, делать? Ждать дальше, пока из-за твоих выходок правда случится беда, или лучше всё-таки предпринять определённые шаги, чтобы лишить тебя даже призрачного шанса навредить?
Сломал я всё-таки бабушку. Она, действительно, поверила, что я могу перебраться жить в воинскую избу и, что называется, сдалась. Только после этого мы смогли поговорить уже по-доброму, по душам, как раньше.
Она мне рассказала в подробностях обо всех их с Марией задумках. Призналась, что напридумывала, что Мария злилась из-за моего отсутствия при отъезде. Она, наоборот, грустила, переживала и даже порывалась остаться, её с трудом уговорили всё-таки навестить матушку. Более того, Мария, оказывается, оставила для меня письмо, которое бабушка хотела отдать позже, предварительно помариновав меня, чтобы заставить переживать из-за якобы потери своего счастья.
Собственно, и подарок, как его обозвал Степан, оказался и не подарком вовсе. Купец просто попросил по возможности сохранить струг до его возвращения.
В общем, вроде как нашли общий язык и договорились в дальнейшем обходиться в отношении меня без напрягов, никому ненужных.
Конечно, мне слабо верится в то, что бабушка, действительно, станет совсем уж безобидной в этом отношении. Но есть надежда, что так, как раньше больше напрягать меня не будет. По крайней мере, она точно поняла, что добром это не закончится.
После этого разговора я направился к стругу, чтобы всё-таки посмотреть на его состояние и подумать, где его пристроить на зиму.
Я даже не предполагал, обследуя эту посудину, что мне очень скоро пригодится этот кораблик, и не слабо так выручит.
Уже через пару дней появилась возможность оценить все преимущества наличия в хозяйстве подобного средства передвижения, и я даже загорелся выкупить струг у купца по его возвращении.
Но по порядку.
Началось все, когда мы с Ильёй направились в гости к Кузьме-кузнецу, в успехе переговоров с которым я почему-то не сомневался, и как выяснилось, ошибся.
Мало того, что Кузьма отказался помочь в такой малости, как кузнечный инструмент, отковать который проблемой для него не стало бы в принципе, но и не стал продавать выделываемую им сталь, аргументируя это большой очередью на производимое им железо.
Вообще разговаривал он в этот раз через губу, будто кредитор с должниками, и всё-таки смог меня выбесить, хоть я и старался держать себя в руках.
Мы шли к нему с планами, помимо прочего, договориться ещё и о покупке горшков или тиглей на случай, если он не сможет продавать железо. Но я, глядя на его поведение, даже спрашивать не стал.
Сплюнул и произнес:
— Забыл ты, Кузьма, наш разговор у реки. Как не помнишь то, с чего все началось. Этого, собственно, и можно было ожидать. Но это ладно, Бог тебе судья, он все видит. Точно знаю, что пройдёт немного времени и ты пожалеешь о своём поведении, но будет поздно. Если вдруг не веришь, вспомни наши изначальные договорённости и подумай. Вдруг я и сейчас не ошибаюсь, как не ошибся тогда, предсказывая происходящее сейчас.
С этим я развернулся и ушёл, не попрощавшись и утащив за собой ничего не понимающего Илью.
Надо сказать, что в процессе моего монолога спесь с Кузьмы слетела, и когда мы уходили он начал было что-то там говорить, что я его не так понял и прочую лабуду. Но я уже не слушал, правда, сильно разозлился.
А уже на следующий день мы с Ильёй в сопровождении десятка воинов Нечая отправились на как бы подаренном мне струге вниз по реке.
Очень уж рассердил меня Кузьма. Так, что я решил потратить свою заначку в виде золотых монет на благое дело. Говоря проще, я решил купить все, необходимое для нормальной работы кузни, и не только.
Кузьма хоть и тот ещё тихушник, но я ведь помню, как у него не получалось с изготовлением тигля и его обмолвку о кузнеце, работающем с бронзой и медью. Именно после поездки к этому кузнецу у Кузьмы все срослось, и получилась первая плавка. У меня, конечно, нет уверенности, что Кузьма делал её в тигле, купленном у этого кузнеца. Но есть подозрение, что плавил он сталь именно в чужом тигле. Поэтому я и решил, что раз уж все равно буду проходить мимо, прикупить ещё и готовые тигли.