Фантик (СИ)

- Есть причины.
- Какие?
Качаю головой, спешно выпуская воздух из легких. Тема, которой я избегаю, буквально по пятам за мной ходит. В лицее у одноклассников хватает ума или страха, чтобы не лезть ко мне с подобными распросами, хотя осведомлены они знатно.
- Это из-за аварии, да?
Прибивает следующим вопросом, да так крепко, что я слюну вязкую с трудом сглатываю. Так и сижу с каменным лицом, слушая, как сердце долбит о ребра. Все привычное. Не секретная информация, а меня, как кипятком облили. Горю весь.
- Я… Я просто… Ты извини…
Мнется Бельская. Видимо, совсем плохо выгляжу, раз она так усердно сумку сгребает и уйти хочет. Хватаю за руку в последний момент и на стул киваю.
- Все нормально.
Сиплю, сжимая челюсти. Ни черта не нормально на самом деле. С родителями и психологами не говорил о том, что случилось. Зачем? Что это изменит? Мое раскаяние никого не вернет и ничего не исправит. Смысл сотрясать воздух словами?
- Я читала об этом. Не намерено. Просто ты меня заблокировал, и…
Арина замолкает, а я отмираю и откидываюсь на спинку стула, опуская плечи. Да. Заблокал. С Маринкой прошел до выхода. Хотел, чтобы не думала Фантик обо мне, не водилась со мной. До хорошего не доведет. Отец в этом прав. Уж кого, а ее тащить за собой в дебри нельзя.
- Я извинился заранее.
Выдаю хмуро, будто от моих слов сотрется поступок. Не красиво сделал, знаю. Возможно, меня даже совесть мучает, особенно в такие моменты, как сегодня под аркой. Из-за меня ведь.
- Угу.
Видно, что Арина обиду проглатывает. Губы плотно сжимает и взгляд в сторону отводит. Ну что за дела, а?! Готов зарычать от того, как меня размазывает.
- Зачем ты вернулся, если ведешь себя и дальше, как…?
Поворачивается и пыхтит, глядя на меня.
- Лицемер.
Сам заканчиваю вопрос. Злиться не имеет смысла, потому что она права. Молчит и губы поджимает. Сам отвожу взгляд. Зачем вернулся?
Не хотел оставлять ее. Не смог. И вряд ли сейчас смогу.
Арина качает головой и поднимается, вынуждая догонять. Идем дальше в молчании. Я за ней слепо следую. Не хочу оставлять одну. С пацанами еще поговорю. За ней они не просто так увязались, и это напрягало. Мы доходим до детского сада, где Бельская разительно меняется. Улыбается и машет, глядя на толпу детишек. Я замираю, как остолоп. Наблюдая за парой светловолосых мальчишек, которые к ней бегут с улыбками на все лицо. Дыхание останавливается, когда они к ней прилипают.
- А это кто, Алин?
Тычет в меня пальцем один из них. Видимо, заводила, потому что второй смотрит в мою сторону с подозрением.
- Друг.
- Твой? Или наш?
Усмехаюсь, как повернутый, а Фантик и вовсе добивает.
- Если мой друг, значит и ваш.
- Ур-р-ра-а-а!
Шустрый ко мне подлетает и припечатывается с объятиями. Второй не спешно идет и с деловитым спокойствием подает руку.
- Алтём.
- Кирилл.
Пожимаю ему руку, пока Арина наблюдает за нами. Странные ощущения затапливают с головой, но они даже приятные.
- Я – Богдан, но мама зовет меня Богдаша.
Хватает мою руку и отчаянно ее трясет.
- Ты же с нами пойдешь? Да? Алин, он с нами же?
Бельская на меня смотрит с какой-то щенячьей тоской, а я дар речи теряю, оказавшись в обществе ее братишек.
  
Глава 36
 
Глава 36
POV Арина
- Вы не слишком ли загуливаться стали?
Мама с подозрением смотрит мне в глаза, когда мы с братишками приходим с очередной прогулки. Конечно, Кирилл проводит время с нами с того самого дня, как незнакомые парни догнали меня и прижали к стене. Я видела, что ему не хватает сил отказать двум сорванцам, особенно Богдану, который ни на секунду не замолкает в его присутствии. Артём больше хмурится, но принимает все презенты от Бойцова – мороженку, машинки или мыльные пузыри. Я же с радостью и долей тревоги наблюдаю за их общением. Кирилл полностью не открывается и между нами сохраняется недосказанность, но с близнецами он другой. Веселый и беззаботный. Правда, иной раз я вижу в его глазах грусть. Он зависает в моменте, но резко переключается. Говорить о той компании и аварии не хочет, и я больше не настаиваю.
 
Не хочется вновь испытывать ту боль, которая меня, как огромный кол, пробила насквозь и припечатала к асфальту. Меня буквально топило этими эмоциями, а потом он вернулся… Тем самым дал понять, что все не то, чем кажется. Кирилл относился ко мне искренне, а я в порыве злости назвала его лицемером.
- А нам мало!
Богдаша весело улыбается и скидывает свои ботинки, пока Артём с серьезным лицом аккуратно ставит свои на место. Я не спеша раздеваюсь. Погода поменялась за последние дни, и пришлось влезть в ветровку, но нам это не мешало посещать парк и детскую площадку. Что скрывать? Я хотела больше времени проводить с Бойцовым, да и он был не против. Вновь подсел ко мне в лицее и с невозмутимым видом смотрел на одноклассников. Шепотки за нашими спинами не стихали. Все, кому не лень, косили взгляды в нашу сторону, только Пашка отмалчивался. Мне было неловко перед ним, и Кирилл видел, как я поглядывала на Степного, но тот не порывался со мной заговорить, и я отмалчивалась, сидя рядом с Бойцовым и чувствуя себя защищенной. Вроде он ничего не делал, даже не отвечал и не беседовал, а никто не решался в его присутствии бросить в меня едкое оскорбление, как раньше.
Сильнее всего злилась Ларионова. Ее лицо перекашивало от злобы каждый раз при столкновении наших взглядов. Я отворачивалась, а она громко пыхтела. Даже глухой бы услышал это сопение. Но я быстро забывала о недобрых предчувствиях, которые кололи порой грудную клетку, и общалась с Бойцовым. Мы переписывались вечерами. Скупо. Кирилл мог резко закрыть тему, но утром ждал около ворот лицея. Сначала мы просто шли рядом, а вчера он взял мою руку и переплел пальцы. Не видела его лица в это мгновение, но мое точно пылало от эмоций, которые обрушились лавиной на голову.
- Арина, сейчас погода обманчивая, - мама продолжает стоять над душой и сверлить меня тяжелым взглядом, сложив руки на груди и крепко сжимая одной кухонное полотенце, - не нужно так задерживаться.
- Хорошо.
Киваю и хочу пройти мимо, но она меня останавливает, взяв за локоть пальцами. Осторожно так. Не сильно, как обычно, а мягко. Я хочу отвести глаза в сторону, потому что сердце трепыхается от мысли о том, что мама узнает о наших гуляниях с Кириллом. Мальчиков я попросила молчать и замаслила шоколадками. Кирилл и вовсе в форме игры выудил из них клятву о хранении секретов. Только вокруг полно людей, и любой мог донести матери о нас.
- Ты ничего не скрываешь от меня?
Колючие глаза впиваются в мое лицо. Мама молчит в ожидании и одновременно изучает реакцию.
- Нет.
- Зачем врешь?
Отпускает мою руку, еле сдерживая голос. Мне знакома интонация. Она готова сорваться на крик, и причина, почему не делает этого, остается для меня загадкой.
- Я не вру.
Упрямо повторяю и сглатываю ком в горле. Общаться с Бойцовым я не перестану. Ни за что. Мама не сможет на меня повлиять. Нет. Я и так много сомневалась на его счет. Не хочу больше. Он меня понимает. Он мне помогает, и теперь я уверена в том, что не оставит и не бросит в трудной ситуации. Когда-то Кирилл все-таки заговорит, а я подожду.
- Тогда почему не сказала, что общаешься с отцом?
С души аж камень падает в низ и разлетается на мелкие крошки. Кажется, я даже выдыхаю с облегчением.
- Не думала, что это важная новость.
И мы вроде с тобой не подруги, чтобы я делилась всем, что происходит в моей жизни. Добавляю это мысленно. Мама, словно мысли читает, вздрагивает и губы поджимает.
- Я бы не хотела, чтобы ты общалась с ним за моей спиной.
- Он мой отец, и я буду с ним общаться.
Тишина после моего заявления режет уши, вбивает в них боль вселенского масштаба, а голоса близнецов из комнаты идут фоном. Мама даже отшатывается от меня. С папой мы созваниваемся часто. Я два раза сидела с ним в кафе. За последнее время он осунулся и, что для меня было странным, не отвечал на звонки своей сожительницы. Благо у меня хватило такта, не спрашивать об этом, да и сомневаюсь, что отец ответил бы.