На своем месте (СИ)

Кстати, вот и ещё вопрос: приглашая меня одного и заранее зная, что принимать меня он будет вдвоём с Красавиной, планировал ли сам Смирнов подобную провокацию в отношении меня? Другими словами, этот его вброс про книгу о пришельцах из будущего был на ходу придуманным ответом на мою выходку или же Иван Фёдорович с самого начала собирался о том заговорить? М-да, встретились, получается, два одиночества, два доморощенных провокатора…
Подумав ещё немного, я криво усмехнулся. Вот что, спрашивается, сегодня расстроило меня больше — что Смирнов меня раскусил, или что я тут не один такой уникальный? Даже не знаю…
Так или иначе, предстоит мне теперь как-то из всего этого выкручиваться. Как дальше поведёт себя господин Смирнов, предсказать сложно. Что и как сделают тайные, если Иван Фёдорович им наябедничает, я себе представлял ещё хуже, но просто так ведь наверняка не оставят. Хорошо бы, конечно, чтобы продолжилась эта история ещё одной беседой со Смирновым, теперь уже сугубо приватной, а не настойчивыми расспросами в Палате тайных дел, но тут уж как получится, над этим я, увы и ах, не властен. На всякий случай надо, пожалуй, придумать, что тайным отвечать, если начнут интересоваться…
[1] См. роман «Доброе дело»
  
Глава 20
 
От размышлений к действиям
 
Да, литературная беседа у Смирнова — это уж точно не то, чем я могу гордиться, но с самобичеванием пора заканчивать. Во-первых, не самое приятное занятие, во-вторых, и пользы от него вовсе не так много, как того хотелось бы. Куда полезнее сделать из произошедшего правильные выводы и на их основе определиться с дальнейшими своими действиями.
Проще всего тут, как и следовало ожидать, оказалось с выводами, несколько сложнее с их правильностью, и ещё сложнее с планированием дальнейших действий. Изложу, пожалуй, по порядку.
Итак, Смирнов знает, что я тут, как бы это поточнее выразиться, пришелец. Сам он, если судить по его словам, полагает, что сюда я попал из будущего, а не из другого мира. С его знанием всё понятно, так оно и есть, но вот действительно ли он считает, что я именно из будущего, это далеко не факт. Я, например, не уверен, что в будущем этого мира мог бы появиться тот самый Александр Волков и написать того самого «Волшебника Изумрудного города». Не уверен — это ещё предельно мягко сказано. Так что уважаемый Иван Фёдорович вполне мог выразиться в несколько упрощённом виде. Зачем это ему? Ну, не забываем, что в беседе участвовала и Ангелина Красавина, уроженка здешнего мира, а для её понимания допущение существования мира параллельного стало бы едва ли не запредельно сложным.
Дальше. Знают ли о моей злобной иномирной сущности тайные? Похоже, что да, знают, но вот в том, что узнали они это от Смирнова, я уже опять-таки сомневаюсь. Почему? Да потому хотя бы, что какое-то время Смирнов копал под меня самостоятельно — Тихонов, который «Иван Иваныч», всё-таки работал тогда именно на Смирнова, хоть и опосредованно, через контору присяжного поверенного Карцева. Впрочем, и тут особой уверенности в правильности своих выводов я не испытывал — Смирнов мог вести свой подкоп и по заданию Палаты тайных дел, или тайные могли знать или хотя бы иметь представление о действиях своего агента.
Знает ли правду обо мне сам господин Тихонов, мне, честно говоря, было сейчас не особо интересно — сам по себе он в настоящее время никто и на мою жизнь никакого влияния или воздействия оказать не может.
Да. Жаловался я уже на свою горькую участь раскрытия на одиннадцатом году своего попадалова, пожалуюсь и ещё. Вон сколько народу знает теперь о том, кто я такой!
Но не всё так уж плохо — я же и сам могу кого угодно из них в том же самом уличить. Уж Ивана-то Фёдоровича Смирнова точно. Его я ещё и как выходца из моего же бывшего мира определил — по тому же Волкову. Тихонова Анатолия Николаевича я тоже готов обвинить в иномирном и иновремённом происхождении. В его отношении доказательства у меня, правда, только косвенные, зато их не одно, как на Смирнова, а аж целых два. Ну в самом же деле, если человек с явным опытом оперативно-розыскной деятельности не проходит по спискам соответствующих отставников губного сыска, само собой напрашивается предположение о том, что получить такой опыт он мог в прошлой своей жизни. Это у нас доказательство первое. Да, повторюсь, косвенное, зато вполне логичное. Второе доказательство — я наконец-то сообразил, какие такие артефакты из чёрного стекла искал у меня Мартышка по наводке того Тихонова. Если вы из того же мира, в котором когда-то жил я, возьмите ваш смартфон и посмотрите на него, прежде чем активировать. Что вы увидите? Правильно, чёрное стекло. То же самое стекло, только большего размера, увидите вы и на планшете, и на ноутбуке, прежде чем захотите их включить. Напомню, Тихонов показывал Мартынову рисунки этих «артефактов», значит, как они выглядят, знал и сам. А откуда, спрашивается, а? То-то же!
 
Радости, однако, мне такие умопостроения не принесли. Что-то слишком уж много попаданцев на душу населения у нас приходится… К чему бы это? То, что я тут не весь из себя такой единственный и неповторимый, конечно, и само-то по себе огорчает, но и сложностей с трудностями создать может — мало не покажется. Тем же тайным, например, труда не составит на всём этом целый заговор коварных иномирных шпионов раскрыть, со всеми вытекающими последствиями, а уж последствия те к благоприятным для злобных заговорщиков не отнесёшь.
Но хуже всего тут другое. Похоже, случилось то самое, чем я не так давно пугал Шаболдина — завело меня туда, где Борису Григорьевичу лучше бы не появляться. И завело до крайности не вовремя, потому как точно установить, действительно ли нацеливал Тихонов Мартышку на кражу ноутбука-планшета-смартфона, я только с помощью пристава и могу. То есть, более-менее узнаваемо нарисовать те самые «артефакты» я сумею, Мартышка, если предъявить ему мои рисунки, почти наверняка подтвердит сходство с теми, что ему «Иван Иваныч» показывал, но вот найти сейчас без Шаболдина самого Мартышку — это мне уже не по силам. Нет, смогу, пожалуй, если сильно надо будет, но старший губной пристав сделает это куда как проще и быстрее.
Тоже вот, кстати, вопрос: с чего бы вдруг посчитал Тихонов, что дома у меня имеются артефакты из бывшего моего мира? А ведь именно так он считал, тратя деньги на наём воришки. Тут, конечно, можно предположить, что деньги он тратил не свои, то есть и считал так не он сам, а его наниматель Смирнов. Но могло это быть и инициативой самого Тихонова, Смирновым поддержанной. Как бы там ни было, вопрос не в этом, а в том, повторюсь, почему либо тот, либо другой так полагали? Наиболее вероятным казалось мне, что своим изобретательским и писательским зудом я заставил господ Смирнова и Тихонова предположить или даже поверить, что где-то у меня припрятан некий, так сказать, источник вдохновения, причём именно в виде электронного гаджета — ну не бумажную же библиотеку я с собой притащил! Но из такого предположения следовало и другое — подобные прецеденты уже имели место в этом мире. Что-то меня этакие версии не воодушевляли… Личный мой опыт вообще криком кричал, что такое невозможно, что переносится из одного мира в другой только сознание, а не живые тела и материальные предметы, а допущение обратного вызывало изрядные опасения, что мне придётся соперничать с теми, чьё послезнание подкреплено куда более солидной информационной базой, нежели мои невеликие познания.
Впрочем, тревожился я недолго. Если кому-то и удалось попасть в этот мир, условно говоря, со смартфоном в кармане, резонно же предположить, что попал этот персонаж сюда в своём собственном теле. То есть того, прямо скажем, выгодного стартового положения, что получил здесь я благодаря Алёше Левскому, у такого попаданца в собственном соку не будет. Опять же, одет он не по-здешнему, говорить, как оно тут принято, не умеет, и если что, пусть здесь такое не настолько важно, даже бумаг никаких здешних у него нет. Денег в кармане, кстати, нет тоже, а если и есть, то здесь и сейчас они хождения не имеют. С этаким стартовым капиталом ему только и останется, что сдаться в Палату тайных дел, где его немедленно и со всем уважением посадят в золотую клетку, там он и будет прогрессорствовать. И это, замечу, в лучшем для него случае, потому как до тайных такой «попаданус вульгарис» может просто не добраться, загремев по пути в сумасшедший дом, где непонятную штуковину у него отберут и спрячут куда подальше, дабы не смущала никого своим видом. Или ворам каким попадётся по дороге, так в этом случае самой вероятной перспективой будет проникающее ножевое ранение брюшной полости или нанесённая тупым твёрдым предметом черепно-мозговая травма, потому как начнёт он и им сулить всякие плюшки, ежели они его властям сдадут, а эта публика дел с властями иметь не стремится. Это, кстати, если его сразу и без разговоров не зарежут или по башке не приголубят. В общем, участь такого попаданца стоило признать незавидной и безрадостной, а раз так, то думать следовало не о нём, сиром и убогом, а о себе любимом.