Красно-белый. Том 4 (СИ)

В подтверждении своих слов Галя снова прильнула ко мне и начала покрывать поцелуями моё тело.
— А, правда, что ты ещё серьёзно занимаешься музыкой? — заурчал она.
— Не совсем, — хмыкнул я. — «Утреннюю почту» в эту субботу смотрела?
— У нас в комиссионке телевизор работает круглосуточно, — буркнула Галя, убрав поднос с кофе и бутербродами, которые теперь немного мешали.
  
— Группу «Мираж» видела?
— Музыка нас связала? — удивилась моя страстная подруга.
— Вот с этими музыкантами я и сотрудничаю, — захихикал я. — Этот музыкальный номер мы писали в понедельник, и там ещё должен был танцевать мексиканец в сомбреро и с маракасами. Музыка осталась, дым из дым-машины тоже остался, девочки поют, прыгают и танцуют, музыканты стучат по клавишам, а мексиканца полностью вырезали, — захохотал я.
— А что смешного? — Галя смахнула с меня одеяло, чтобы перейти к более серьёзным и решительным действиям.
— Ничего, просто этим мексиканцем был я, и режиссёрка гоняла меня в студии почти полчаса, — хохотнул я.
— Ничего страшного, сейчас твоим «мексиканцем» я займусь сама, — промурлыкала она.
И моя ненасытная подруга свою угрозу в самом лучшем виде выполнила бы наверняка. Но тут на прикроватной тумбочке затарахтел телефон. Галина нервно вздрогнула и вместо моего «мексиканца» схватила трубку телефона.
— Алло, вам нужен Володя? — округлила она свои большие глаза и протянула эту трубку мне. — Это тебя.
— Если это беспокоят из Кремля, — наиграно проворчал я, — то передай товарищу Брежневу, что я сегодня немного занят.
— Это звонит какой-то Николай Петрович, — пролепетала Галя.
После этих слов уже нервно пришлось вздрогнуть мне. Ибо если «дед» разыскал меня здесь, в кровати малознакомой барышни, следовательно, произошло что-то экстраординарное.
* * *
— В среду игра с португальцами, и я просто ума не приложу, что теперь делать, — произнёс Николай Петрович Старостин, когда спустя два часа я вошёл в его комнату на базе в Тарасовке.
Ситуация и в самом деле вырисовывалась патовая. Этой ночью из-за сильных болей в животе в больницу увезли Олега Романцева. В той первой истории ничего такого не было и в помине. Романцев должен был спокойно доиграть до 1983 года, и более того он должен был выступить на московской Олимпиаде. А в этой новой альтернативной истории на нашего 25-летнего капитана буквально сыпались болячки. Зато «Спартак» за пять туров до конца практически обеспечил себе чемпионство, выиграл Кубок СССР и готовился стартовать в Кубке обладателей кубков УЕФА. Словно футбольные Боги что-то давали, а что-то и брали взамен.
— Что молчишь? — спросил Старостин, видя как я, застыв словно истукан, пялюсь на макет футбольного поля с магнитиками. — Гера Ярцев после промаха с пенальти окончательно решился перейти на тренерскую работу. Я его вместе с семьёй отпустил на пару недель в Алушту. И теперь наш состав похож на «тришкин кафтан». Если мы твоего Калашникова переводим в опорную зону, а Хидиятуллина смещаем в защиту, то в атаке у нас остаешься ты и Родионов. И вас менять просто некем.
— Да уж, — крякнул я. — И потом Романцев подключался к атакам по левой бровке, где существенно помогал Шавло, а Вагиз если и побежит вперёд, то через центр.
— Что будем делать, прогульщик?
— Раз пошла такая пьянка, будем резать последний огурец, — пробубнил я. — Пойдём на риск. У нас в дубле есть хороший парень — Гена Морозов. Мне про него Родионов все уши прожужжал, — соврал я, так как знал, что в будущем Морозов станет игроком сборной СССР, куда случайные люди не попадали.
— Сдурел! — рыкнул «дед», постучав себя кулаком по лбу. — Генке всего 17 лет.
— Во-первых, португальцы ему в паспорт смотреть не будут, — усмехнулся я. — А во-вторых, он в отборе не хуже Романцева, в подыгрыше тоже, и в атаку он сможет подключаться по левой бровке гораздо чаще, потому что молодой, здоровый и выносливый. Нет опыта? Не беда — наиграет. «Боавишта» — это чай не «Барселона», не «Реал» и не «Ливерпуль».
— Господи, — пробормотал Старостин, схватившись за голову. — У нас не команда, а пионерский отряд. Самому старшему Мирзояну — 28, Гаврилову — 26. А остальные — сплошь дети.
— Посему предлагаю переименовать «Спартак» в пионерский отряд имени товарища Николая Петровича Старостина, — захохотал я.
— Топай в столовую, пионер вожатый, — отмахнулся «дед». — Аппетит, наверное, за ночь-то нагулял, московский озорной гуляка?
— Да, по всему тверскому околотку в переулках каждая собака знает мою лёгкую походку, — согласился я.
— Ха-ха-ха, — громко захохотал Старостин, а потом взял со стола еженедельник «Футбол-Хоккей» и протянул его мне. — Почитай, что о тебе пишет Саша Севидов. Тут и про «Спартак», и про игру с Румынией и про отборочный матч Венгрия — Финляндия, который венгры дома выиграли 3:1. И о том, что теперь нам достаточно победить не самую сильную сборную Финляндии со счётом 7:0, чтобы поехать на чемпионат Европы. Вон турнирная таблица, — «дед» ткнул пальцем в первую страницу еженедельника:
_____________И___В_­­__Н___П____М____О
1.Греция______6___2___2___2___13 — 8___6
2. Венгрия_____6___2___2___2___9 — 9___6
3. Финляндия__5___3___0___2___9 — 13___6
4. СССР________5___1___2___2___6 — 7___4
«Что и требовалось доказать, — подумал я. — Было бы у нас 5 очков, то венгры, потеряв все шансы на выход из группы, дома упираться бы не стали. И сдали бы игру финнам без зазрения совести».
* * *
В среду 24-го октября на Центральном стадионе имени Ленина собралось не меньше 70-и тысяч человек. И многочисленных зрителей не отпугнула минусовая температура, которая установилась в последние два дня в Москве, потому что народ пришёл в ожидании красивого зрелища и хорошего футбола. Ведь «Советский спорт» в купе с другими газетами на все лады расхваливал нашу красно-белую дружину. И многие молодые парни вышли против португальской «Боавишты», заранее нацепив корону на свою буйную и неразумную головушку. За что мы и поплатились на 5-ой минуте матча. Гости очень уверено разыграли многоходовую комбинацию на подступах к нашей штрафной, после чего бразильский нападающий Сальвадор выскочил на ворота Дасаева и чётко, профессионально катнул мяч в самый уголок, чтоб никто не уволок.
После чего нам потребовались долгие полчаса, чтобы наладить свою комбинационную игру и забрать мяч под свой безраздельный контроль. На каменном промёрзлом поле это сделать было крайне непросто. А примерно на 40-ой минуте комбинация, которую начал Фёдор Черенков, сыграв на правом фланге в стеночку с Сашей Заваровым, получила своё интересное продолжение. Фёдор Фёдорович прошёл до лицевой линии, прострелил вдоль ворот, и на мяч первым удалось прибежать мне. Правда, не имея возможности свободно пробить, я сделал пас пяткой себе за спину, обманув защитников и вратаря гостей. Зато Юрий Гаврилов верно просчитал мой манёвр. Он вовремя рванул на этот пас и от души вколотил ответный мяч в ворота португальского клуба. К слову сказать, гол нашего штатного балагура стал первым для «Спартака» в Еврокубках с декабря 1975 года. Тогда отличился Евгений Ловчем, огорчив итальянский «Милан».
На второй тайм мы уже вышли по-спортивному злые, заряженные на борьбу и без детских иллюзий, что португальцы испугаются наших морозов и нашу сверхталантливую молодую команду. Кстати, в перерыве красно-белая дружина имени братьев Старостиных стала ещё моложе. «Дед» убрал с поля более опытного Сашу Калашникова и выпустил в атаку молоденького Сергея Родионова. Во всех остальных линиях изменений не последовало. В защите так и осталась играть тройка: Мирзоян, Пригода и Морозов, в полузащите продолжили действовать: Хидиятуллин, Шавло, Гаврилов, Черенков и Заваров. Ну и меня главный тренер Николай Старостин не тронул, попросив, чтобы я положил хотя бы пару штук.
  
«Тут бы один затолкать за счастье», — подумал я, разыграв с Родионовым мяч с центра поля.