Красно-белый. Том 4 (СИ)
— Даааа! — заорал я, радуясь не голу, а самой комбинации, где всю черновую работу сделал Виталий Старухин.
— Не плохой сюрприз, — захохотал Старухин, когда мы и наши партнёры по сборной поздравляли друг друга с успехом.
— Надо бы ишо повторить, для закрепления, — хохотнул Александр Заваров.
— Против финнов, мужики, нам подобных комбинаций надо придумать и наиграть штуки три, — совершенно серьезно сказал я.
— Партия сказала — надо, футболист ответил — есть, — загоготал Юрий Гаврилов.
А где-то перед самым свистком на перерыв, прошла ещё одна подобная комбинация. Правда, на сей раз навесная передача пошла с правого фланга, и выполнил её наш юный новобранец из Ворошиловграда, Александр Заваров. Виталий Старухин можно сказать по-шахтёрски прорвался к мячу и опять чуть ли не затылком переправил его на 11-метровую отметку. И вновь в образовавшуюся свободную зону я рванул из всех сил. Но тут полузащитник гостей за доли секунды успел схватить меня руками за футболку и за спортивные трусы. Была бы у него третья рука, то он бы уцепился и за мои гетры. Из-за чего я как подкошенный рухнул на газон и лишь краем глаза заметил, как в эту зону вбежал Юрий Гаврилов и по-стариковски ударил по летящему мячу коленом. Удар вышел не сильный, но очень точный, поэтому голкипер гостей даже не дёрнулся, когда мяч забился в сетке ворот.
— Гооол! — снова запрыгали на трибунах болельщики сборной СССР и персонально команды «Спартак» Москва.
«Всё, на второй тайм можно не выходить, — подумал я, поднявшись с газона. — 5:0, игра сделана».
* * *В раздевалке после свистка на перерыв на удивление всей сборной СССР Константин Бесков и Николай Старостин снова затеяли спор. Бесков требовал провести замены и проверить в деле всех новобранцев главной команды страны. А Старостин вдруг заупрямился и пророкотал, что пока мы ещё три штуки не забьём, замен не будет.
— От добра, добра не ищут! — сказал, как отрезал «дед».
А мне вдруг в голову пришла замечательная идея. «Там на трибуне сидит красивая незамужняя девушка, у которой сегодня образовался свободный вечер, — подумалось мне. — А я в целом приятный неженатый мужчина, который на сегодня свою футбольную работу выполнил, и дальше ломаться на поле смысла нет никакого. Так, стало быть, почему этот вечер не провести вместе? Почему бы не посидеть в ресторане и не поговорить о чём-нибудь вечном? И если сейчас свинтить по-тихому, то меня ведь никто не заметит, а после финального свистка меня, как пить дать, никто никуда не отпустит».
— Николай Петрович, а мне кажется, что Константин Иванович прав, — произнёс я. — Нужно менять половину команды. Пусть все поиграют. Какой смысл надрываться в практически выигранном товарищеском матче?
— Что ты, Никон, сказал? — удивился Старостин. — Устал? Петраков, переодевайся, заменишь Никонова. Он у нас бедняга перетрудился. Ты хоть знаешь, что до 1958 года в футболе замен не было вообще!
— Когда-то и человека на Земле не было вообще, одни динозавры ползали, — ляпнул Юрий Гаврилов и многие в раздевалки захихикали.
— Юра Аджем, тоже переодевайся, Гаврилова заменишь! — погрозил «дед» нам всем кулаком. — Сыграем по схеме 4−4–2. Вот так!
«Ничего себе Николай Петрович развоевался, — подумал я, незаметно выскользнув из раздевалки, пока остальные парни пили тёплый и сладкий чай. — Довели мы с Гаврилой старика. Надо бы быть поаккуратней, 77 лет — это не шутки».
— Елена, — шепнул я на ухо актрисе Шаниной, подойдя в куртке с капюшоном на голове.
— Это вы? — испугалась девушка.
— Да, — кивнул я. — Давайте встретимся около служебного входа через десять минут.
— А как же игра?
— Игра? — сделал я большие глаза. — Так счёт ведь 5:0, значит сухая. Сейчас судьи посоветуются и за явным преимуществом остановят матч.
— Сейчас в футболе такие правила? — очень сильно удивилась актриса.
— Недавно в УЕФА внесли соответствующие изменения, — нагло соврал я.
— Хорошо, тогда через десять минут жду вас у служебного, — улыбнулась будущая Кончита из «Юноны и Авось». — И куда мы пойдём?
— В «Юность», у меня там свой человек на воротах, — вновь соврал я.
Глава 16
На следующий день после товарищеского матча против сборной Румынии, минуя расположения спартаковской базы в Тарасовке, я сразу же приехал в телестудию «Останкино». «В конце концов, я не заключённый, не евнух и не монах, чтоб безвылазно сидеть на базе, — думал я, войдя на проходную телецентра. — И у меня имеется своя личная жизнь. И вообще, за границей никто на базе не сидит, там даже нет такого понятия. Приехал на тренировку, поработал, уехал домой. Приехал на игру, отыграл, сходил на восстановительные процедуры и снова домой к жене, подруге или любовнице. И ничего, играют футболисты за рубежом не хуже нас. А судя по количеству европейских трофеев, то значительно лучше. Например Кубок УЕФА никто пока из команд соцлагеря не брал, более того даже не был в финале. В Кубке чемпионов идентично — ноль финалов, ноль побед. Только самый слабый европейский турнир, Кубок кубков, выиграли „Слован“ из Братиславы, „Магдебург“ из ГДР и „Динамо“ Киев. Плюс было несколько финалистов. А мы только и делаем, что по базам сидим».
— Привет, старичок! — обрадовался Гена, увидев меня на проходной телецентра. — Хорошо, что пришёл. Тут какой-то бардак. Нас вчера вроде как пригласили, а сегодня говорят, что на нас нет времени. Дескать, скоро приедет Пугачёва.
— Разберёмся, — проворчал я и пожал руки всем участникам музыкальной группы: Геннадию Макееву, Михаилу Филиппову и Валерий Дурандину.
Потом я по-деловому чмокнул в щёки солисток Олесю, Кристину и Машу, которая, по всей видимости, ради съёмки на ТВ стремительно излечилась. Затем подошёл к какой-то суматошной женщине. Она в руках держала списки приглашённых артистов, и из этих списков мой «Мираж» видать уже вычеркнули.
— Добрый день, — улыбнулся я, быстро показав красные корочки мастера спорта по футболу, — вы хоть понимаете от кого эти ребята приехали?
— Я уже всё объяснила, сейчас прибудет Алла Борисовна Пугачёва с музыкантами и с большой массовкой, и на ваших ребят у нас просто нет свободного студийного времени, — заметно занервничала работница телестудии. — Мы вам перезвоним через месяц, через два.
— Значит товарищу Виктору Васильевичу Гришину, первому секретарю Московского горкома партии, так и доложить, что на молодых московских музыкантов в «Останкино» всем начхать? — прорычал я и, покосившись на Гену музыканта и его друзей, осознал, что на молодых они уже давно не тянут.
Однако мои красные корочки и имя градоначальника Москвы возымели своё действие. Женщина ещё сильнее разнервничалась, после чего подошла к прикрученному к стене железному телефонному аппарату, который соединял все подразделения телецентра, и стала срочно кому-то названивать.
— У вас фонограмма есть? — вдруг выпалила она.
— Только одна песня, — ответил Гена, — «Музыка нас связала». Остальное ещё в процессе производства.
Затем женщина снова что-то забубнила в трубку и через десять секунд произнесла:
— Сейчас вы все быстро идёте за мной, быстро гримируетесь, и по-быстрому с вами запишут три дубля. На всё про всё у вас двадцать минут.
— Уложимся за девятнадцать, — хохотнул я и, схвати в руки два барабана от ударной установки, поспешил за этой суматошной барышней.
Само собой, музыканты с дикими выпученными глазами рванули следом. К сожалению, блуждание по телевизионным лабиринтам заняло ещё примерно полминуты, и когда мы всемером ввалились в большую с очень высокими потолками телестудию, я забыл спросить: «входит время, потраченное на дорогу в наш лимит или нет?». Суматошная женщина мне просто не дала шанса, чтобы задать данный вопрос. Она моментально снова куда-то унеслась, оставив нас среди огромных телевизионных камер и каких-то других сотрудников «Останкино».
— Здравствуйте, меня зовут Светлана Ильинична, — представилась черноволосая интеллигентная 45-летняя женщина в больших круглых очках. — Я режиссёр передачи «Утренняя почта». У нас сегодня идёт запись музыкальных номеров, поэтому везде такая суматоха. Быстренько ставьте инструменты вот к тем выгородкам, — махнула режиссёрка на высвеченный прожекторами участок телестудии на фоне каких-то цветастых фанерных панелей. — Время у нас на всё про всё 15 минут. Фонограмму отдайте звукорежиссёру и начнём работать.