Кастильмо. Город сгоревшей магии

Наша машина с грохотом переехала незаметную яму. Меня подкинуло так, что, казалось, все внутренности перемешались. Морщась, я взглянула на лобовое стекло, которое полностью заляпало грязью.
Ладно, Эстела, бабушкина фирменная паэлья [4] точно стоит того, чтобы немного потерпеть этот городок.
Я повертела в руках тонкую книжечку в черном переплете, которую мама дала мне перед отъездом, чтобы я познакомилась с местом, куда ехала. Эрнандес Гарсия, «Ведьмы Кастильмо» – гласило название. Закинув бесполезную книгу на заднее сиденье, я вновь повернулась к окну.
  
«Город ведьм» никогда не привлекал мое внимание. Как рационального человека, меня не интересовали страшилки и сказки. Безусловно, любая история уходит корнями в мифологию, но меня занимали лишь факты – цифры, даты, реальные люди, их подвиги.
Взгляд упал на телефон, и я раздраженно поджала губы, когда меня поприветствовал пустой экран.
– Он, наверное, на работе, – сказала мама, поняв мою реакцию, – уверена, когда представится момент, обязательно напишет.
– Вернее, ты хотела сказать: твой отец сейчас так занят своей новой пассией, что даже не удосужился попрощаться с единственной дочерью? Я думала, что он развелся с тобой, а не со мной.
– Я понимаю, ты переживаешь, и уверяю тебя, что для этого нет причин.
– Вежливая отмазка, которая переводится как: ему на тебя плевать.
– Ему не плевать на тебя.
– Не оправдывай его, мама. Просто признай, что люди, даже самые близкие, способны совершать ужасные поступки.
Мама невозмутимо вела машину, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги. Ее сдержанности и спокойствию мог бы позавидовать любой. Хотя она давно приняла тот факт, что ей не удастся сохранить семью, и произошедшее не стало для нее шоком. Когда полгода назад папа захотел пожить отдельно, все разрушилось окончательно. Я одна была тем самым наивным пассажиром, который отчаянно надеялся выжить и залатать борта тонущего корабля. Мне не хотелось верить, что отец променял меня на новую женщину. Мама твердила, что это не так, но его поведение говорило красноречивее любых слов.
После долгой паузы мама взглянула на меня:
– Пройдет время, и ты поймешь, что не нужно переживать из-за того, что не можешь изменить.
Не успела я ответить, как неожиданный удар в стекло заставил нас обеих закричать. Машину резко повело в сторону, прямо в дерево.
– Осторожнее!
Мама успела среагировать и вывернула руль, и мы вновь выехали на дорогу. Она с шумом вжала тормоза в пол. Машина остановилась.
– Ты в порядке?
Еле переводя дыхание, я кивнула. В ушах звенело, а сердце отчаянно пыталось выпрыгнуть из груди.
– Что это было?
Мы выскочили из машины и уставились на дорогу. Я замерла, увидев на земле черного ворона. Судя по неестественно вывернутой шее, он был уже мертв.
– И угораздило же тебя.
Морщась, мама подняла его за лапу и отнесла к обочине дороги.
От этого зрелища по телу пробежал странный холодок. Я обняла себя за талию и съежилась.
– Разве его не нужно похоронить?
– Здесь столько животных погибает, – мама отряхнула руки и села за руль, – что времени на всех не хватит.
Первые же минуты моего приезда в этот Богом забытый город начались с трупа. Отличное начало новой жизни, ничего не скажешь. Я вздрогнула, когда мама постучала по стеклу.
– Едем.
Охваченная странным ощущением, я села в машину, и оно не покидало меня до тех пор, пока я не оторвала взгляда от бедной птицы и мы не свернули на жилую улицу.
Чем дальше мы ехали, тем чаще нам встречались дома с современной облицовкой, закусочные, заправки и небольшие магазинчики. В центре города расположилась площадь Сант-Лоран с высоким старинным зданием из серого камня. Я сразу его узнала. Одна из главных достопримечательностей Кастильмо. Святилище, в котором, по легенде, люди молились, чтобы колдовство исчезло с их земель. С тех пор, как их мольбы были услышаны, это место считается святым. Но существовала еще одна легенда, связанная с этой площадью. В середине семидесятых годов двадцатого века в канун самого почитаемого праздника Кастильмо мертвая ведьма вселилась в маленькую девочку и устроила резню. Погибли несколько десятков людей, пока одержимую не остановили.
Мы проехали еще пару улиц, и мама припарковалась у невысокой каменной ограды. Двухэтажный дом из старинного серого кирпича был увит уже высохшим плющом. С мансарды второго этажа свисало множество черных горшочков, но цветов я там не заметила. Мелкий дождь иглами впивался в лицо, и я плотнее укуталась в куртку. Сейчас в Мадриде еще светло, и смело можно купаться в море, лежать на теплом песке, пока горячий ветер обдувает лицо. И я могла бы быть там, наслаждаться привычной жизнью, гулять с друзьями. Но, к сожалению, эти воспоминания придется оставить позади. Как и саму старую жизнь.
Не успела я закинуть рюкзак за плечо, как входная дверь резко отворилась, с грохотом встречаясь со стеной.
– Святые небеса! – раздалось с протяжным акцентом. – Почему так долго?
Я взглянула на женщину, которую видела лишь пару раз в жизни, но за восемь лет нашей разлуки она нисколько не изменилась. Бабушка Консуэло была одета в широкую длинную юбку и белую блузку. Ее темные кудри были собраны в объемный пучок, перевязанный черной лентой. Огромное количество украшений, которые она, как я помнила, практически не снимала, добавляли ее прищуренным глазам и сжатым губам дерзости. Впрочем, ее строгий взгляд и нравоучения почему-то никогда не раздражали. Мне всегда нравилась эта женщина с ее мятежной натурой, которая вечно любила командовать. И какие бы противоречивые чувства ни вызывала у меня поездка в Кастильмо, при виде бабушки на моем лице непроизвольно расплылась улыбка.
– Привет, ба! Как дела?
Кажется, она только сейчас заметила мое присутствие и, быстро спохватившись, побежала вниз по лестнице. На ее морщинистых руках мерцали тонкие золотые браслеты, издающие мелодичный перезвон при каждом движении, а длинные серьги с витыми узорами, похожими на кружево, покачивались в такт шагам, звеня тихо, словно эхо старинной серенады.
Бабушка два раза поцеловала меня в щеки и крепко сжала в объятиях. От нее веяло ароматом трав и хорошего парфюма.
– Как ты выросла, мой цветочек! – Она схватила меня за плечи и пристально оглядела с головы до ног.
Бабушка потрогала мои волосы.
– Только посмотрите на эти длинные кудри! Точь-в-точь как у твоей матери в молодости! Не то что сейчас! – нахмурилась она, бросая взгляд на приближавшуюся с чемоданом маму.
– Я тоже рада тебя видеть, ма, – обняла бабушку и чмокнула в щеки. – И с этим, – мама потрогала свое темное каре, – мне удобно ходить.
– Конечно удобно, – закатила глаза бабушка. – Красота всегда требует внимания и ухода. Переехала в столицу и совсем изменилась! Это твой отец, бестолочь, так на нее повлиял, – пригрозила она мне пальцем. – Не успела окончить школу, как дала себя одурманить этому негоднику и уехала с ним. Три месяца, представляешь, моя булочка? Всего лишь три месяца ему понадобилось, чтобы навешать твоей матери лапшу на уши, и та, ослепленная, словно пчела на мед, полетела за ним. Только я с самого начала знала, что никаким медом там и не пахнет, а скорее козлиным пометом.
Меня прорвало на смех. Тирады бабушки по поводу отца всегда меня забавляли. Она никогда не любила его и не считала нужным это от нас скрывать.
– Мама! – строго взглянула мама на бабушку.
– Я-то молчу, – приподняла она руки, – но посмотри, во что теперь превратилась твоя детская влюбленность! А за ней, между прочим, сам сын сеньора Мартинеса бегал! – Бабушка взглянула на меня так, словно ожидая, что я округлю глаза и удивленно ахну, услышав эту фамилию. Возможно, я бы так и сделала, если бы знала, кто это. – Чуть ли не серенады под окном пел! А она выбрала твоего отца. Вот увижу этого гада, собственноручно голову откручу!