Завтра обязано быть (СИ)

Когда их поиски увенчались успехом, они закинулись таблетками, запивая их найденным спиртом.
Осужденные совсем потеряли связь с реальностью. Это было стадо, безумное дикое стадо неуемных животных. Со свежей силой они били, пинали, не разбирая, плевали на них, мочились на них. Им важно было сломить сопротивление, но те уже и не сопротивлялись. Они не реагировали на унижения. Они уже ни на что не реагировали.
  
А в осужденных не было ни капли жалости и сострадания к поверженным и неподвижно лежащим на полу телам.
И так, буквально за час, смена, несущая дежурство в эту ночь, была обезглавлена и дезориентирована.
Глава 25
…Громкие крики привлекли осужденных из других отрядов и они, выбегая на улицу, видели тело дежурного, застывшего в неподвижной позе на холодной земле. Увидев его, они плевали в него и глумились.
И ни одной душе в тот момент его было не жалко. Ни одной, находящейся на плацу.
И в этот момент пара глаз невидящими от слез глазами наблюдала за этой озверевшей толпой.
Когда спина замыкающего толпу осужденного растворилась в темноте, она, в нарушении инструкций, побежала через плац, совершенно не думая о себе, не думая о том, что могут сделать с ней эти вчерашние дети, сегодня превратившиеся в диких зверей.
Она думала, что может еще помочь тому, кто уже полчаса лежал без движения. Добежав, она упала перед ним на колени, подкладывая ему под голову форменную куртку. Она вытирала его волосы от крови и все гладила, гладила его по голове в каком –то оцепенении.
Даже погода сжалилась над ее бедой и крупные хлопья снега стали падать на залитый кровью снег, прикрывая кровь своей нежной белой чистотой. Она завороженно смотрела на эту картину, не в силах оторвать глаза. Какая-то сила вывела ее из оцепенения, и она очнулась.
Решение было принято молниеносно. Где только сила взялась в этом худеньком маленьком теле? Она подхватила его со спины под мышками и поволокла через плац. Нужно во что бы то ни стало дотащить его, спасти. Он жив, она в этом совершенно уверена. Он не может умереть. Все то же время года, тот же снег, те же деревья… Если бы он умер, то ничего бы не было, ни снега, ни деревьев. Ничего.
Она первый раз видела смерть так близко и не могла принять ее. Она просто работала с ним, он не был ей близким человеком, но сейчас, в эту минуту, ближе него у нее не было никого на земле.
Каких - то сто метров по плацу…
Если идти их шагами, это каких-то пару минут. Но если пытаться тащить такой тяжелый, но такой драгоценный груз… Оставить его никак нельзя.
Боже, прошла целая вечность. Слезы кончились, они застыли льдинками на щеках, злость на всю эту ситуацию придала ей силы, вот уже, эта такая желанная дверь в дежурку. Протащив его по ступеням вверх, придерживая голову и на ходу срывая перчатки со своих замерзших не слушающихся пальцев, она подложила перчатки ему под голову, чтобы голова не лежала на холодном цементном полу. Открыв ключом дверь, она из последних сил заволокла его в помещение дежурной части. Сейчас нужно устроить его поудобнее и ждать скорую помощь. Он сильный, он точно дождется…
…Ситуация приобретала большие масштабы, она множилась, множилась.
 И уже порядка трехсот осужденных были охвачены этой злой бурей, которая крушила и ломала все на своем пути.
Поднявшись в помещении школы, они открыли кабинеты и «по-хозяйски» заходя в каждый из них, срывали со стен плакаты, разбивали учебные доски, опрокидывали парты. Зайдя в недавно оборудованный новыми компьютерами класс, они с силой кидали мониторы на пол, наблюдая, как они разбиваются. Системные блоки с вырванными проводами были свалены в кучу.
В это время часть осужденных добралась до производственных цехов - а там, клей, краска, растворители. Нанюхались, одурели вконец. Опьяненные свободой, они наслаждались забытыми ощущениями.
В неотапливаемых цехах было холодно. Облив растворителем деревянные опоры оборудования, они подожгли его. Вспыхнув, огонь с деревянных опор перекинулся на оконные рамы. С оконных рам –на перекрытия. И вот уже все здание полыхает, огонь перекидывается на другие здания и пожирает их, как голодное чудовище.
И вот они подожгли школу, столовую, клуб. Колония превратилась в одно большое пожарище.
…На режимной территории, сотрудники колонии наблюдали за полыхающим огнем, которым пожирал стоящие здания. Но кроме того, чтобы вызвать пожарную бригаду, они ничего не могли сделать. Только наблюдать. Они ждали приезда спецназа, чтобы начать штурм.
Глава 26
…Толпа, продолжая громить все на своем пути, проходя мимо плаца, стекалась к внутреннему ограждению. До свободы каких - то несколько метров.
…На своем посту, сжимаясь от ужаса, но продолжая выполнять свой служебный долг, оператор поста видеонаблюдения фиксировала происходящее, набирая снова и снова руководство колонии, чтобы узнать, когда подоспеет подмога.
       Она сообщала о происходящем внутри колонии, понимая, что, находясь на своем посту, в здании дежурки, она беззащитна перед этой озверевшей толпой. Толпой, у которой есть ключи от дверей дежурки. И даже если бы ключей не было, такая толпа могла разнести эту дверь в щепки.
Куда деваться? Куда можно спрятаться от них?
И как она оставит его, такого беззащитного? Его, который вот уже столько времени спит беспробудным сном?
 Если они ввалятся сюда, то как можно защитить себя? Нажать тревожную кнопку? И кто придет?
Хочется плакать, но раскисать нельзя. Нужно быть собранной и мыслить здраво.
Она наблюдала по камерам, как толпа осужденных сметает все на своем пути.
Наблюдала, как сотрудники, в порванной одежде, избитые, лежат на полу санчасти и уже не сопротивляются. Нет, вот один пошевелился…
«Боже, какое счастье, я не одна в этом аду…Живи, миленький, живи… Это обязательно закончится!!!»
Наблюдала, как плац заполняется черными тенями, как они множатся, заполняя плац, как размахивают руками.
Наблюдала, как тишину разрезает нестерпимый шум. Как звонко разбивается стекло от брошенного в него камня.
Наблюдала, как осколки разлетаются по всей дежурке, как несколько осколков попали ей на шею, руки, как от соприкосновения с осколками на коже появились тонкие капельки крови.
Наблюдала, как несколько теней переместились ко входу в дежурку, наблюдала, как эти тени стучали, пинали, пытались открыть дверь. Наблюдала и не могла произнести не слова, они застыли у нее в горле.
Наблюдала, как где-то рядом надрывисто пиликал телефон. Но она уже не обращала на него внимания. Она вся превратилась в слух. Цепенея от ужаса, она слушала, как жалобно заскрипела входная дверь, не выдержавшая напора. Слушала, как пространство за спиной наполнилось голосами. Но она не в силах была пошевелиться. Она сидела спиной к двери и кожей ощущала их приближение. Но она никак не могла обернуться. Ужас сковал ее.
Когда они приблизились к ней, она почувствовала чьи-то руки на своих плечах. Еще чьи –то руки стали ощупывать ее, трогали грудь, спускались ниже. Какая мерзость! Злость наполнила все ее существо, как они посмели!
Она стряхнула с себя эти чужие руки и резко встала, развернувшись к ним лицом. Ярость, которая читалась в ее глазах, на минуту остановила движение этих мерзких рук.
Но уже в следующую минуту эти несносные руки стали рвать на ней одежду. Напирая телами, они теснили ее в сторону стола, а когда она почувствовала его твердый край, толкнули ее.
  
 И не было никого в этом мире, кто мог бы защитить ее от них.
       Когда боль сменилась равнодушием, она безучастным взглядом смотрела на какую-то точку на потолке.
Глава 27
…Подойдя к внутреннему ограждению, распаленная толпа на минуту замешкалась, опасаясь реакции часовых на вышках. Но кто-то крикнул в толпе, что в детей не стреляют. И в тот же миг, окрыленная этими словами, свора буквально упала на ограждение, повалив его своим весом. Вставая и отряхиваясь, осужденные шли вперед. Второе ограждение, третье ограждение.