Чайный дом драконьей леди (СИ)

— А, ну это всё меняет.
Скрестив руки на груди, он откинулся на спинку сидения, глядя на меня с насмешливым вызовом. Я покачала головой.
— Я не шучу. Ты меня испортишь.
— Прекрасно, — тёмные глаза Феликса полыхнули грозой. Подавшись ближе, он жадно вгляделся в моё лицо. — Я хочу испортить тебя, избаловать настолько, что ты станешь невыносимой. Ни один дракон не приблизится к тебе, терпеть твой характер смогу только я, и только у меня хватит средств на твои капризы. И тогда… ты вынуждена будешь стать моей невестой, а потом женой.
Лихорадочный блеск его глаз был нездоровым. Вздохнув, я пересела на его сторону, коснулась рукой горячего лба.
— Вы одержимы, герцог Септим, — сообщила я с грустной улыбкой.
— Драконы не терпят скромности, — сморщил нос он. — В том числе в эмоциях. Мы любим до остервенения, привязываемся до жажды срастись воедино. Я не в силах бороться с этим, и тем тяжелее мне от твоих отказов.
— Или у тебя просто температура, — сказала я тихо. — Завтра небось не вспомнишь, в каком припадке купил казино, а уж тем более про свои громкие речи.
Моя рука плавно скользнула с его лба в густые шелковистые волосы. Никогда не встречала людей, текстура волос у которых была бы похожа на эту. Словно я запустила пальцы в дорогую норковую шубу. Я думала, он, как и в прошлый раз, прикроет глаза, словно ластящийся кот, но Феликс смотрел на меня, не мигая. И когда он подался вперёд, я сразу поняла, что сейчас будет.
О боже! Я в жизни с парнями не целовалась. Как помладше была, так больше дралась с ними, а потом учёба, подработки, настоящая работа — не до того было. Но повинуясь поволоке в его взгляде, мои губы приоткрылись в ожидании…
Мощный длинный всхрап со стороны отца заставил нас повернуться и уставиться на него в смятении. Я одёрнула руку и отодвинулась чуть подальше, чувствуя, как от смущения даже дышать стало сложно. Или дело было не в смущении? Я так часто дышала, будто бежала кросс.
— Твои родители — это какой-то особо извращённое и жестокое наказание за все мои грехи, — пробормотал дракон.
— Видимо, наши общие грехи, — вздохнула я. — Один человек столько нагрешить не мог.
Дождь сильнее забарабанил по крыше. Карета замедлила ход, впереди приоткрылось окошко, в которое кучер, перекрикивая ветер, прокричал:
— Милорд, нам никак не успеть доехать до Фарнетов! Впереди магический шторм!
Я высунулась из окна, чтобы понять, о чём он говорит. Глаза расширились от ужаса, когда я поняла, что это не просто фигура речи: свинцовые тучи отливали фиолетовым оттенком, там и тут из них выходили воронки смерчей. Деревья гнулись, ложились до земли, а мелкие кусты и предметы плясали в воздухе, будто ничего не весили.
— Что за чертовщина? — очертила я одними губами.
— Лидия, — нервно обратился ко мне Феликс. — Магические шторма слишком опасны. Ты с отцом, потому вполне можешь принять приглашение посетить мой дом и остаться до утра, когда ехать будет безопасно.
— Да, конечно, — рассеянно кивнула я, всё ещё пытаясь переварить увиденное.
А будь я без отца, значит, лучше погибнуть в смерче, чем попроситься к соседу на постой? Обожаю местные порядки.
Кучер погнал так, будто от этого зависела его жизнь, а впрочем, так оно и было. Феликс то и дело поглядывал в окошко и поджимал губы. Я нервно заламывала пальцы. Это погодное явление выглядело по-настоящему пугающим.
— Что будет, если мы не успеем? — спросила я испуганно.
Я вроде не робкого десятка, но в нашем мире такой фигни не бывало, так что я невольно ощущала трепет перед неизвестным.
Феликс быстро искоса взглянул на меня.
— В каком подвале тебя держали столько лет, что ты не знаешь об опасностях магических штормов? — спросил он. — Это мощнейшие природные аномалии. Они поглощают магию, так что вблизи от воронок нельзя даже превратиться в дракона и улететь. А внутри шторма произойти может, что угодно. Иные выживали и становились другими людьми, кто-то открывал в себе магический дар, но большинство погибло в битве со стихией.
— Твой дом сможет защитить нас от этого?
  
— Вокруг поселений и поместий всегда ставят шторморезы, — приподнял бровь Феликс. — Лидия, ты и этого не знаешь? Как?
— Я память потеряла, забыл? — выпалила я.
Он прищурился, но никак это не прокомментировал. Карета влетела в ворота «Четырёх сезонов», и тогда я в полной мере ощутила работу шторморезов — чем бы они ни были. Ветра здесь почти не было, лишь дождь крупными каплями падал на крышу кареты. Когда я вышла, то смогла в полной мере разглядеть, как изящно страшное стихийное бедствие обходит обжитые земли.
— Надеюсь, плантации не пострадают, — сказала я обеспокоенно. — Жуткая жуть. Неужели никто не может предсказать погоду?
— Погоду — легко, — кивнул дракон. — Но магические штормы всегда внезапны. Люди считают, это гнев Малики, а некоторые и вовсе поминают старую драконью легенду про её злобную сестру.
Двое слуг уже тащили папу в дом герцога. Я устало выдохнула. Ну и денёк…
— Что ж, — усмехнулся Феликс. — Добро пожаловать.
С этими словами дракон пошатнулся и едва устоял на ногах. Я вымученно вздохнула и подхватила его под руку.
— Любишь ролевые игры?
— Лидия, однако ты…
Честное слово, у него даже взгляд прояснился на миг! Я каверзно улыбнулась.
— Поиграем в доктора. Пусть слуги греют чайник, буду ставить тебя на ноги.
  
Глава 14 Лекарство для души
 
Слуги в доме Феликса были, разумеется, совершенно другой школы: выполняли всё мгновенно, беспрекословно и с вежливыми улыбками. Не то что наши горничные. Вместо промокшей одежды мне выдали домашнее платье покойной герцогини — божились, что из неношеного. Но мне всё равно было неловко.
Всё в этом доме поражало воображение масштабами. Неудивительно, что Феликс любил делать всё с размахом — тут невольно привыкнешь. Пока я шла от гостевой комнаты, что мне выделили, к чайной, успела вспомнить, как в детстве строила дома, играя в симс — ну, когда у очередного «отчима» удавалось комп выпросить. Врубила коды, и давай себе лепить вазы и мрамор, а потом несчастный персонаж топает с одного края дома до другого три часа игрового времени…
Феликс уже ждал меня, тоже в уютной домашней одежде. А этого во что ни одень — всё равно красавец писаный, и волосы даже после дождя и экстренной сушки лежат так, будто над ними час корпел парикмахер. У меня-то от влаги вечно на голове не то кудрявый стог, не то овчина, не то взрыв на макаронной фабрике…
— Ты задумалась или залюбовалась мной? — лукаво спросил дракон, чуть опустив ресницы.
— Да, — загадочно ответила я и деловито направилась к полкам.
Как говорил классик: «Знает даже имбецил — в коре ивы салицин!» Ну может не классик, я себе фарму дополнительным предметом выбирала, вот и набралась всякого от пожилого профессора. Суть в том, что кора ивы содержит натуральное жаропонижающее, но вкус у неё оставляет желать лучшего. Его бы подсластить мёдом, но вот шутка — мёд температуру повышает. А вот малиновое варенье — другое дело. Считай, природный аспирин!
— Ого, эвкалипт, — одобрила я, понюхав очередную банку, и тут только бросила взгляд на дракона.
Уложив голову на сложенные руки, он с улыбкой ловил взглядом каждое моё движение. И с какой улыбкой! Не его обычно полураздражённое приподнимание уголков губ, не саркастичная насмешка! От одного взгляда на Феликса сердце начинало трепетать и выделывать кульбиты, что просто вынуждало меня отшутиться.
— Следишь? — хмыкнула я.
— Любуюсь.
— Свинцовыми тучами за окном?
— Тобой.
Я поспешила повернуться к шкафу, чтобы он не заметил, как я покраснела. Против лома нет приёма, а прямолинейность Феликса была куда страшнее любого лома.
— Я тут сделала вуншпунш из ивы, эвкалипта, мяты, шалфея и малины, — сообщила я, размешивая варево. — Не обещаю, что на вкус дивно, но пробить твою простуду должно.
— Из твоих рук что угодно вкусно.