Чайный дом драконьей леди (СИ)

— Мой отец не мог оставить вам таких инструкций!
— Отчего же? — спросила она, доставая из поясной сумки небольшую книжицу и очки. Водрузив их на нос, она открыла книгу, облизнула палец, чтобы перелистнуть страницу, и монотонно зачитала: — «Ферментация чайный листьев требует тёмного помещения с постоянно поддерживаемыми в нём влажностью и температурой». Как видите, всё соблюдено.
— Но в этот подвал чай никогда не складывали! — не сдавался папа. — Ни при моём отце, ни уж точно при мне! Оно не влажное, а сырое, вода в кадках грязная, не говоря уже о том, что в нём слишком холодно и невозможно проветрить! Вы не ферментируете чай, а сгниваете его!
Ванета опустила очки на нос и долго смотрела на отца не мигая, а когда вдоволь насадилась его ужасом, вымолвила:
— Какая досадная оплошность, милорд, я прошу прощения. Велю перенести листья в другое место.
— Толку-то, — буркнула я. — Эти листья уже не спасти.
Оставив работников разбираться с мусором, мы с отцом вышли на воздух и нашли укромный уголок, чтобы обсудить это событие.
— Ерунда какая, — пробормотал он. — Такого прежде не случалось. Ванита опытный работник, она знает все технологии!
— Думается мне, что это саботаж, — кивнула я. — И кто знает, сколько ещё чайных листьев у нас пропадают из-за неправильной обработки прямо сейчас.
— Неужели кто-то хочет навредить чайному делу?!
Я лишь вздохнула. В самом деле, какой из папы бизнесмен? Вот как он растерялся при одном упоминании слова «саботаж». В глазах паника, руки дрожат — ну истинный делец!
— Нужно сообщить герцогу, — пробормотал он.
Внутри меня всё воспротивилось. Сколько можно эксплуатировать доброту Феликса? Я напросилась сюда, чтобы помочь, так что не собиралась мчаться и накидывать больше забот на плечи и без того нездорового герцога! Потрепав отца по плечу, я ободряюще улыбнулась.
— Ничего, сами разберёмся. Нужно спросить эту, Ваниту, она самая подозрительная и могла приказать работникам натворить дел. Я поговорю с ней.
Мы направились в сторону старшей, которая покрикивала на испуганных работников плантаций, раздавая им приказы.
— Это хорошо, что ты поговоришь, — сказал отец. — Женщина скорее раскроет душу женщине. Мужчины, особенно титулованные, могут и напугать, верно? Она смутится, закроется и ничего нам не скажет. А милой девочке всё выложит!
Я окинула оценивающим взглядом отца и не стала его разубеждать.
— Конечно, пап, ты же для неё прежде всего грозный начальник, — ласково улыбнулась я, а сама подошла и потыкала Ваниту пальчиком в плечо, привлекая внимание.
Женщина рассеянно обернулась, и тут-то я схватила её за грудки и яростно рявкнула:
— Говори, паскуда, кто заплатил тебе, чтобы испортить чай?!
Воцарилась такая тишина, что было слышно, как пролетает мимо бабочка. На фоне этого особенно отчётливо послышался тоненький писк папы:
— Ой мамочки…
Лицо Ваниты стремительно побледнело. Это тебе за ту контрольную, к которой я всю ночь готовилась, а ты сказала, что я списала у Таньки Гольцевой. Да между нами было два ряда парт! Вот, голубушка, твоя очередь оправдываться… пусть и в другом мире.
— Миледи, — взмолилась она, тщетно пытаясь высвободить воротник из моих пальцев. — Пощадите…
— Если выложишь всё что знаешь немедля — я подумаю.
Ну а дальше последовала слезливая история про больную дочку, голодных внуков, сидящих по лавкам, скупого мужа и злодейку-судьбу. Верилось слабо, да и играла она отвратительно.
— К сути, — потребовала я. — Кто тебе заплатил?
— Я... вы...
— Хватит лепетать! — рявкнула я. На лице Ваниты отразилась полная растерянность, а затем она выдохнула:
— Никто. Я сама так решила.
И всё. Больше мы ничего от неё не смогли добиться.
— Ты тридцать лет работала на плантации, — вздохнул отец. — Мы доверяли тебе и твоему опыту, прислушивались к мнению, а ты предала нас…
— Я предала? — перебила его Ванита. — Не вы ли проиграли плантации и нас вместе с ними смазливому мальчику из рода драконов? Я служила вашей семье верой и правдой… Это вы предали меня. Предали нас всех.
  
— Так будет лучше для плантаций…
— Плантациям конец, милорд. Они в упадке, ваш чай наскучил знати, и парочка дурных слухов о качестве чая, признаться, не сделала бы хуже. А мне нужны были деньги…
— Убирайся, — повысил голос отец. — Ты и другие, кто считает, что наши чаи не смогут снова стать известными на весь континент, пусть немедленно получают расчёт и уходят!
Ванита тут же направилась к выходу. А следом за ней, неловко переглядываясь, один за одним наши работники уходили, пока их не осталось восемь штук.
— Ну хотя бы не ноль! — попыталась поддержать отца я, но он выглядел совершенно сломленным.
Ох уж эти мне меланхолики! Очевидно, что оставшуюся великолепную восьмёрку нужно было поддержать воодушевляющей речью и благодарностью, а что вместо этого сделал отец? Дополз до скамеечки и сел, печально уставившись в одну точку.
Феликс, может, тоже меланхолик, но когда надо — напролом прёт. Папа же… Ладно, о родителях либо хорошо, либо ничего. Или это про мёртвых говорят…? Вот, уже забываю поговорки из своего мира!
Оставшиеся работники плантаций столь неловко переминались с ноги на ногу, что у меня и сомнений не осталось: сейчас и они начнут покидать рабочее место без планов вернуться. Нужно было брать дело в свои руки.
— А давайте-ка выпьем чаю! — радушно предложила я. — Попробуем, так сказать, плоды нашего труда!
Наверное, для них было дико пить чай с дочерью барона, но и спорить они не смели.
— Пойдёмте в чайный дом, миледи, — робко предложила девушка с веснушками, указав на пристройку.
Ну, такой себе чайный дом, скорее, сарай, но посуда и плита в нём нашлись. Здесь, похоже, создавали экспериментальные чайные сборы, потому трав и ягод хватало. За тонкой бамбуковой стеной была большая комната. Судя по длинным столам, это место использовали для отдыха и обеда, и сейчас здесь было до жути пусто. Оставшиеся работники в унынии разбрелись ко залу, явно гадая, не стоило ли тоже покинуть это место без перспективы.
Я вернулась в чайную комнату. Как же приготовить волшебный чай, способствующий расслаблению, сближению и хорошему настроению? Во-первых, выбрать подходящую основу — пойдёт наш, местный, не ферментированный. Добавить к нему немного сушёной мяты, лаванды и ромашки, и на дно заварочного чайника положить палочку корицы.
Для такой заварки нужен почти кипяток. Настояться чаю надо минут семь. А чтобы чай, который не подвергали ферментации, не горчил, в ход пойдёт капелька мёда — прибежавшие на аромат гости чаепития вполне могут добавить его сами, по вкусу.
Вуаля! Довольно улыбнувшись, я вместе с чайником вышла к народу.
Талант у меня, конечно, был странный, но когда я видела, как смягчаются поджатые губы, проясняются глаза и на лицах появляются улыбки, то понимала — другого я бы и желать не посмела.
— Спасибо, что остались, — громко обратилась я, привлекая к себе внимание. — И знаете что? Вы не прогадали! Я знаю, сейчас кажется, что нашему чайному производству вот-вот придёт конец. Но это не так! Мы ещё встанем с колен!
— Вы пытаетесь подбодрить нас, миледи, чтобы мы не сбежали, — шмыгнула носом высокая худая женщина. — Но, по правде, здесь остались только те, кто думает, что работу всё равно не найдёт. Меня вот отовсюду гонят, говорят, вид у меня больной.
— А мне говорят, что я нерасторопная и глупая, — повесила нос девушка с веснушками.
— Меня по возрасту не берут, — вздохнул сухопарый старик. — Говорят, мне бы уже в саду сидеть и внуков нянчить. Каких? Дети мои в городе, карьеру строят, совсем забыли старика…
Да уж, собрала отряд по спасению мира. Их уныние даже чай не смог победить! Но я снова забросила сети: наполнила чашки, ободряюще улыбнулась и убедительно заговорила:
— Каждый работник плантаций для нас ценен. И поверьте, когда наши чаи будут заказывать в королевский дворец, мы с отцом и герцогом не забудем вашу верность!