Чайный дом драконьей леди (СИ)

  
Чайный дом драконьей леди
   
Глава 1 Из огня да в полымя
 
— Это что за помои?! — заорал Герман, сметая со стола тарелку с супом. Посуда ударилась о стену, и на светлых обоях осталось ярко-алое пятно.
Мама вздрогнула, как будто стала меньше ростом.
— Это борщ, Герочка, твой любимый…
— Я идиот, по-твоему, Лариса?! Вздумала меня как свинью кормить?
— А по-моему, весьма соответствующе, — фыркнула я, копаясь в шкафчике.
Нельзя показывать Герману, что я боюсь его — он только обрадуется и будет упиваться этим. Скорее бы уйти. Сейчас быстренько перекушу — и на смену. Тяжело ходить на пары днём и работать ночью, но маме надо помогать, и на съёмное жильё откладывать. А то жить с маминым возлюбленным — такое себе удовольствие.
Вот и сейчас Герман, не сразу осознав мои слова, угрожающе приблизился ко мне. Макушкой я чувствовала его наполненное зловонием нетрезвое дыхание. Мама, ну почему ты столько лет живёшь с этим? Все эти годы я умоляла её уйти от него, но она одно твердила: «Кому нужна мать-одиночка».
Кому-то да нужна! И я уже не ребёнок на её шее, и она у меня ещё ого-го. Только неудачный опыт отношений совсем убил в ней женщину, и потому мы живём… с этим.
Проглотив страх, я повернулась, равнодушно сталкиваясь взглядом с престарелым кабаном, именуемым Герман. Мощная шея и ненависть в маленьких глазках. Герман всякое мог выкинуть, и эта звериная непредсказуемость меня порядком нервировала.
— Ты что сказала, дрянь? — завизжал он, аж сосуды в глазах полопались. — Ты в моём доме живёшь, жрёшь мою еду, ещё вякать удумала?!
— Ничего, что это мамина квартира?
— Лариса, мне, что ли, дочурку твою воспитывать? Вырастила хамку, она ещё и шляется по ночам, бабки шепчутся, что растим потаскуху! Не хватает тебе, Лидка, отцовского воспитания!
С этими словами он потянулся к ремню на брюках. Хрустнула искусственная кожа. Он мог ударить, я это знала, он хотел, чтобы я испугалась и расплакалась, умоляла его о прощении. Не на ту напал.
— Мне пора, — подчёркнуто спокойно сказала я, направляясь к двери. Лишь бы он не видел, как коленки у меня тряслись!
Да, Герман огромный и злобный, особенно когда в таком состоянии, но дальше пустых угроз обычно не заходил. И всё равно мама паниковала.
— Герочка, не надо! — зарыдала она, бросаясь к Герману.
— А ну отвалила! — рявкнул он, отшвыривая маму, как предмет. Кажется, она ударилась спиной о стену. Он занёс руку над ней, прошипев: — Указывать мне удумала?
Этого я стерпеть не могла. Мне пусть что угодно говорит, а мать не трогает.
— Сам отвалил, свинина копчёная! — воскликнула я, подбегая и повисая на его руке, лишь бы не тронул мать.
— Ну с тобой у меня отдельный разговор, Лидка. Думаешь, взрослая самая, умная? Я тебя научу мужиков слушаться!
Он оттолкнул меня, и я вдруг почувствовала, что под ногами нет опоры. Я полетела назад, тупая боль взорвалась в затылке и наступила… Тьма. Кажется, я ещё слышала мамины причитания, а может, я это просто придумала.
Не знаю, сколько времени прошло, но я услышала отдалённый шум воды. Моего лица коснулся ласковый тёплый ветер, а ноздри наполнил аромат трав. Тимьян, мята, лимонник — я любила собирать эти травы летом у бабушки и заваривать чай. Он всегда успокаивал маму, когда у неё с очередным кавалером не складывалось.
Мама, бабушка, чай… Как в тумане я собирала в голове отдельные образы, словно пыталась вспомнить ускользающий сон.
— Так значит, ты защитница, — услышала я певучий голос, в котором ясно читались нотки заинтересованности. — Таких у нас не хватает.
Я подняла взгляд и ахнула, сталкиваясь с нечеловеческими глазами золотого дракона. Вернее, драконицы, которая смотрела на меня с материнским теплом.
— З-здравствуйте, — прошептала я ошарашенно. Ответом мне служил переливчатый смех, который будто звучал со всех сторон, а не исходил от моей необычной собеседницы.
Вокруг порхали невероятной красы бабочки и птицы, цвели растения, которых я никогда прежде не видела, а тело казалось лёгким и чужим.
  
— Это рай? — спросила я.
— Не совсем, — махнула чешуйчатым хвостом драконица. — Видишь ли, иногда в чужих мирах умирают сильные, светлые души. Я забираю их к себе, в надежде, что они сделают мой мир лучше. Я молодая богиня, потому в моём мире всё не совсем складно…
Она стыдливо прикрыла нос хвостом. Я озадаченно заморгала. Нет, пожалуй, не рай, это странный сон, но теперь, когда я пыталась вспомнить, что лежит там, за сном, я едва урывала отдельные кадры. Будто моя собственная жизнь растворялась в памяти.
Драконица расправила крыло, и я увидела, что под ним скрывалась девушка, поникшая и печальная, она уткнулась носом в колени. Драконица с сожалением посмотрела на неё.
— Это Лидия, — пояснила она мне. — Вы с ней — параллели друг друга, единая сущность в разных мирах. Но она не справилась.
Девушка подняла на меня стеклянный взгляд, и я с удивлением отметила, что мы и правда выглядим почти одинаково. Буйство золотых кудрей, вздёрнутый нос, россыпь веснушек — только вот её будто помыли с хлоркой, лишив всех красок.
— Но ты справишься вместо неё! — воодушевлённо воскликнула драконица. — Будешь моей златоглазой?
— Кем?
— Но тебе надо придумать дар, — с сомнением протянула она, полностью игнорируя мой вопрос. — Хм-м… Что бы тебе подошло? Что ты любила в своей прежней жизни?
Я не успела ответить, как в моей голове стали возникать отдельные образы. Дашка — лучшая подруга, Антон с третьего курса, которому я так и не призналась, мой велик с отходящей цепью, поход в Алтае, любимый плейлист и моя коллекция чашек. Каждый вечер я выбирала, в какой заварю чай, пока однажды Герман не разбил их все, сказав, что они просто собирают пыль… И моя работа в баре. «Авторские коктейли от бармена Лиды — индивидуальный рецепт для каждого клиента!»
— О, мне нравится! — радостно воскликнула драконица. — Пожалуй, таким и будет твой дар.
— Да что вы…
Кончик драконьего хвоста коснулся моего лба.
— Лидия! — торжественно объявила она. — Отныне ты — златоглазая, благословлённая богиней Маликой! Твой дар — нести облегчение израненным душам с помощью особых напитков.
— Что за дар такой странный…
— Иди же и неси мою волю, златоглазая!
— А как…
Драконий хвост легонько толкнул меня в грудь, и меня снова окружила темнота. Только на этот раз мои лёгкие раздирало от боли.
— Лидия! Лидия! Как ты могла так поступить с нами, бестолочь? Ох, сердце, моё бедное сердце…
— Всё в порядке, Лерисса, — услышала я мужской голос. — Дышит.
Я открыла глаза, и их тут же запекло от слёз.
— Мама… — прохрипела я, протягивая к ней руки. Моя мама, те же глаза, те же волосы, только одежда совсем другая, будто мы попали в сериал про Екатерину Вторую.
Всхлипнув, она утёрла глаза платком.
— Дышит! — передразнила она отца. — Да быть может с её смертью мы бы очистились от этого позора, а теперь, скажи на милость, Аллен, что нам делать?
Я перевела взгляд на скромно стоящего сбоку мужчину в костюме, и узнавание пронзило мой разум.
— Отец…?
— Ничего, дочь, — пробормотал он, поправляя очки. — Ну подумаешь, позор на всё королевство! Зачем же такие глупости творить? Мы что-нибудь придумаем…
— Позор…?
— Да поглотят демоны этого поганого дракона! — взвизгнула мать, заламывая руки. — Думает, раз у него такой высокий титул, то ему всё можно?! Так поступить с моей бедной доченькой!
Мне казалось, я только-только очнулась ото сна, и в нём было что-то важное. Почему мне думалось, что мама должна одеваться иначе? Почему я так удивилась собственному отцу? Этот сон как будто должен был таить ответы на эти вопросы, но он растворялся зыбкой дымкой, забирая их с собой.
Я потёрла лоб, отбросила прилипшие к нему волосы и поморщилась, пытаясь обработать информацию. Позор, дракон, смерть… Только сейчас я соизволила оглядеться и обнаружила себя в мрачноватой гостиной, где стояла явно в прошлом дорогая, а сейчас — старая и потёртая мебель. Я лежала на кожаном диванчике завёрнутая в плед, а под ним было мокрое платье и тяжёлый от воды корсет с разрезанной шнуровкой. Почему-то корсет меня поразил, будто я носила его впервые.