Безмолвный пациент Клинической Больницы (СИ)

Мы с Кэт вышли из бара, я поймал ночное такси и назвал водителю адрес своей квартиры. Недолгая поездка прошла в полной тишине. Когда мы очутились у двери моей квартиры, Кэт нежно прижала свои губы к моим. И тогда я не мог больше сдерживать себя и рывком притянул к себе. Не переставая целоваться с Кэт, я кое-как открыл ключом дверь. Едва мы только зашли в тёмную прихожую, как тут же начали срывать друг с друга верхнюю одежду, спотыкаясь, мы добрались до моей спальни, а потом рухнули на кровать.
Та ночь стала для нас самой чудесной, она была самая невероятная в моей жизни. Я изучал нежное тело Кэт долгими часами. Первой ночью мы занимались любовью от заката до утреннего рассвета. Помню утром когда я открыл глаза на стенах мелькал белый цвет: яркие лучи раннего солнца, прорывающиеся сквозь щели в шторах, белые стены, белые простыни, белки глаз Кэт, её светлая кожа, и нежная улыбка. Я и никогда не подозревал, что кожа может быть настолько белой, почти что прозрачной, с нежным оттенком слоновой кости и голубоватыми линиями вен, заметными прямо под тонкой кожей, струящимися, словно цветные вкрапления в белоснежном мраморе. Как будто статуя великолепной греческой богини она словно ожила у меня на руках.
Мы с Кэт лежали обнявшись. Её глаза были так близко, что все вокруг расплывалось. Я смотрел в её зелёное загадочное море.
— Ну, и… — подала голос она. — Что ты думаешь насчёт Мари?
— Какой Мари?
На губах Кэт мелькнула улыбка.
— Твоей девушки, Мари…
— Да. — Я помолчал, полный сомнений. — Теперь я не знаю, что с ней делать… Как же Джон?
— Прошу тебя забудь про него! Я — уже, забыла — заявила Кэт.
— Ты сейчас серьёзно?
Вместо ответа Кэт я получил поцелуй. Перед тем как уйти, Кэт зашла в душ. А я в это время позвонил Мари. Я хотел встретиться с ней, чтобы сообщить о разрыве наших отношений лично. Однако Мари настаивала, чтобы я сказал всё ей немедленно по телефону. Мари даже не подозревала, что я собираюсь закончить с ней наши отношения. Однако именно это я и сделал, в самых деликатных выражениях. Мари стала громко плакать. Мои слова разозлили её и жестоко обидели. В конечном итоге мне пришлось повесить трубку. Грубо и невежество, но именно так всё произошло. Я не горжусь тем разговором с Мари. Но тогда только такой поступок и казался мне самым порядочным. Я до сих пор не знаю, что бы я смог сделать иначе.
Помню на нашем первом свидании я пригласил Кэт отправиться в Ботанический сад. Это сказочное место предложила она, сама она узнала, что я ни разу там не был.
— Ты что так шутишь? И ты даже в цветочные оранжереи не заходил? — она вытаращила на меня свои большие зелёные глаза, и затем снова переспросила меня. — Вон в той, самой большой, оранжереи там выращивают разные гавайские Авиолы. Я там была и ты знаешь там жуткая жара, словно в печке. Когда я занималась в университете, я частенько туда прибегала, просто, чтобы погреться и полюбоваться разными сортами выращенных цветов… Тайлер давай встретимся там, когда ты освободишься от своих дел? — Кэт вдруг нерешительно замолчала. — Или тебе слишком далеко туда добираться?
— Ради тебя, дорогая, я пойду на хоть на край света! — с улыбкой заявил ей я.
— Мой любимый дурачок, — прошептала Кэт и поцеловала меня в щёчку как на первом свидании.
Вечером, когда я добрался до входа в Ботанический сад, Кэти уже стояла там в своём огромным сером пальто и красном клетчатом шарфе. Увидев меня, она замахала рукой, на моих глазах она выглядела как перевозбужденный ребёнок.
— Тайлер давай сюда скорее! Иди сюда! — торопила меня Кэт.
Мы с Кэт пошли по застывшей грязи к большому стеклянному сооружению, в котором выращивались тропические цветочные растения. Кэт решительно толкнула дверь и взяв меня за руку потащила внутрь. В цветочной оранжерее царила настоящая тропическая жара и стояла высокая влажность. Я поскорее сдёрнул шарф и избавился от пальто.
— Я же говорила, Тайлер тут как в сауне! Здорово, тут правда? — радостно заявила она.
Мы сняли пальто и бродили держа их в руках по каменным дорожкам, держась с друг другом за руки, мы вместе любовались экзотическими цветами. Я с изумлением осознал, что просто неимоверно счастлив находиться рядом с Кэт. Словно она открыла для нас двоих потайную дверь и она ненадолго привела меня в свой волшебный мир теплоты, тёплого света и ярких живописных красок, где сотни цветущих роз — как синие, красные и жёлтые Виоллы.
 
Я медленно плавился от невозможно жаркого климата; тело становилось мягким, немного ватным. Я шёл и чувствовал себя черепахой, высунувшей из панциря голову после долгой зимней спячки, моргая глазами и наконец-то пробуждаясь. Это чудо со мной сотворила Кэт — именно она стала моим новым приглашением к жизни, и я ухватился за этот момент обеими руками.
Помню, момент как тогда ко мне на память явилось осознание, что я влюбился в Кэт. И тогда я ни на секунду ни сомневался, что это самые настоящие чувства любви. Такого чувства как тогда в первый раз я не использовал никогда. Предыдущие мои любовные треугольники быстро и неудовлетворительно проскочили для обеих сторон. Девственности я лишился ещё когда, учился в колледже. Накачавшись алкоголем, для пущей храбрости я переспал со студенткой с факультета психологии — англичанкой по имени Маринет. Маринет носила на зубах брекеты, и во время поцелуев металлические конструкции больно впивались в мои губы. Затем за поцелуями проследовало несколько ничем не примечательных романов. Мне казалось, что я никак не мог встретить ту единственную девушку, которую я так страстно давно желал повстречать на своём пути. Я считал себя слишком дефективным, я считал что не способен на серьёзные чувства.
Зато теперь каждый раз, когда до моих ушей доносился заразительный смех Кэт, меня пронизывало чувство радостного возбуждения. Я, как губка, которая впитывала в себя брызжущий из неё оптимизм, раскованность и веселье. Я всегда соглашался на любые причуды Кэт. Я практически не узнал себя, но мне начинал понемногу нравится новый бесстрашный Тайлер, которого Кэт пробудила к жизни. Мы долгое время не вылазили из кровати. Я сгорал от постоянного, жгучего желания. Я никак не мог насытиться близостью с Кэт. И постоянно мне хотелось касаться её — я как будто не мог оказаться достаточно близко к ней.
В том же Январе я помню как Кэт наконец-то ко мне переехала у мою однокомнатную квартиру в районе Кении— Тайвань. Моё скромное обиталище находилось на цокольном этаже — здесь постоянно чувствовалась сырость, полы были закрыты коврами; окна имелись, но ни о каких приятных видах и речи никогда не было. Наше первое совместное с Кэт Рождество мы жаждали провести его как полагается: на праздничном базаре возле станции метро мы купили ёлку, навесили на неё множество украшений и специально приобретённую электрическую гирлянду. Я помню, как словно сейчас, запах еловой хвои, дерева и горящих свечей, и Кэт, смотревшая на меня своими изумрудно — зелёными глазами, в которых отражался блеск яркого пламени заженных свечей и мерцание гирлянды.
Тогда я помню когда мы только начали жить с Кэт я сделал ей предложение.
— Кэт выходи за меня, — выпалил я даже не задумываясь. Слова сами собой слетели с языка.
— Чего ты сказал? — изумленно сказала Кэт.
— То, что я тебя люблю. Выходи за меня, замуж — повторил я.
Кэт громко засмеялась и, к моей величайший радости, тут же ответила:
— Я согласна!
На следующий день после того, когда я сделал предложение Кэт мы пошли в ювелирный магазин, и Кэт сама выбрала кольца. И тут я наконец-то осознал: отныне мы будем жених и невеста. Как бы ни было странно, первыми, о ком я тогда подумал, были мои родители. Им я хотел представить мою Кэт. Пусть они увидят, что их сын Тайлер по-настоящему счастлив. Я мечтал показать, что мне наконец удалось вырваться из-под их родительского контроля и стать наконец свободным! Мы сели на поезд в Сурреве. Теперь я понимаю, что тогда сглупил. Это была вовсе дурацкая затея, обреченная на отчаянный провал моей жизни.