Безмолвный пациент Клинической Больницы (СИ)

— Элисон восстанавливалась дома. За ней ухаживал мой старший брат.
— Но… Её наверняка осматривал врач? В своём разговоре вы упоминали, что Элисон наглоталась таблеток.
— Естественно, Бренд пригласил врача. И тот… Согласился не передавать инцидент огласке.
— Нет припомните, как его звали?
В трубке на несколько мгновений повисла тишина.
— Прошу прощения, я вам этого не могу сказать… Не помню.
— Наверное, Бренд вызвал обычного терапевта?
— Нет. Терапевт у нас с ним общий. Брат особо просил меня не говорить об этом приглашенному врачу.
— Вы точно не помните его фамилию?
— Прошу прощения, нет. Это всё? Я должен идти.
— Последний вопрос! Я бы хотел уточнить завещания Бренда.
— А при чём тут его завещание? — неожиданно ощетинился Майкл.
  
Глава 48
 
— Основной наследницей дворянского престола становилась Элисон?
— Милейший вы интересуетесь довольно странными вещами.
— Да я просто пытаюсь понять…
— Что именно вы пытаетесь понять? — раздражённо перебил меня Майкл. — Основным наследством дворянского рода указан я. После смерти отца Элисон я получил кучу денег, и Бренд счёл её и так достаточно обеспеченной. А потому отписал свой особняк мне. Несомненно, старший брат и вообразить не мог, насколько после его гибели взлетит сумасшедшая стоимость дома. Мы на этом закончили?
— А завещание Элисон? Кого она указала наследником в случае своей смерти?
— А вот эта информация строго-настрого конфиденциальна. Очень надеюсь, что вы меня больше не потревожите, — отчеканил Майкл и после последнего сказанного слова повесил трубку.
Однако интуиция мне, подсказывала что наш разговор ещё до конца не завершён. И мне не пришлось ждать слишком долго.
  
Глава 49
 
* * *
После обеда меня вызвал к себе Диомидикс. Войдя в кабинет, я увидел его суровое без тени улыбки лицо.
— Что с вами такое творится? — жёстко проговорил профессор.
— Со мной? — непонимающе переспросил я.
— Бренд не прикидывайтесь дураком. Догадайтесь, кто мне звонил с самого утра? Майкл Бэроонс! Он сообщил, что вы дважды связывались с нм и задавали очень много вопросов несущие ответственности личного характера.
— Я задал Бэроонсу всего-лишь несколько уточняющих вопросов об Элисон. По-моему, он нисколько не возражал.
— Зато сейчас Бренд Бэроонс очень даже сильно возражает! И квалифицирует ваши действия как преследование!
— Ну вы же взрослый человек сами должны понимать…
— Нам сейчас только судебного иска от Майкла Бэроонса ещё не хватало! Больше никакого превышения полномочий! Каждый шаг будете согласовывать со мной! Вам ясно?
Внутри меня всё кипело, но я молча кивнул, мрачно глядя в пол, словно провинившийся пятнадцатилетний подросток. Профессор верно оценил мою реакцию и несколько смягчился.
— Бренд, послушайте мудрого старика. — Он по-отечески потерпел меня по плечу. — Вы идёте неверной дорогой. Задаёте вопросы, ищете зацепки, как будто это какая-то детективная история… — Диомидикс рассмеялся как обезумевшей и покачал головой. — Так вы до этого никогда не доберётесь.
— А до чего я должен добраться?
— Др истины! Помните, как у Бильборосса: «Никаких воспоминаний, никаких желаний». И никакой повестки дня на сеансе. Задача психотерапевта — находится рядом с пациентом и внимательно следить за своими внутренними ощущениями. Это всё, что вам нужно сделать Бренд. Остальное решиться само собой.
— Да. Профессор вы правы, — пробормотал я.
— Конечно, я прав. И давайте договоримся Бренд: я больше не желаю слышать, что вы снова побеспокоили кого-нибудь из родственников Элисон Бэроонс. Хорошо?
— Даю вам честное адмиральское слово профессор Диомидикс.
  
Глава 50
 
В тот же день после разговора с профессором Диомидиксом я отправился к Польскому, троюродному брату Элисон. В окне поезда показались окрестности Каменского — от края до края раскинулись цветочные поля, над которыми висело игривое весёлое льдисто-голубое небо. Как же хорошо выбраться из Франции! Небо не такое угнетающее, и дышится легко…
 
Выйдя из вагончика с кучкой студентов и несколькими туристами, я пошёл вперёд, ориентируясь по навигатору в телефоне. На улицах, окутанных мёртвой тишиной, мои шаги по асфальту разносились гулким эхом.
Неожиданно для меня дорога закончилась. Дальше начиналась грязная лужа с редкими островами прорастающей травы, а чуть пониже текла чистая прозрачная речка. На берегу реки стояла ветхая низкая хижина, неуместная, словно какая-то выпуклость из огромных красных кирпичей прямо посреди голубого моря грязи. Жутко уродливый дом в старославянском стиле с заросшими плющом стенами и запущенным садом, в котором царствовали сорняки. Казалось, природа властно возвращает то, что человек у неё когда-то отобрал. В этом ветхом доме Элисон родилась и провела первые семнадцать лет её жизни. Здесь сформировалась её личность. Здесь находятся корни всего того, что произошло с ней в её взрослой жизни, — причины всех принятых в последствий решений. Всё это происходило здесь.
Иногда мне трудно понять, почему ответы на то, что случается с нами в настоящем, необходимо искать в нашем прошлом. Приведу простой пример. Моя коллега-психиатр, крупнейший специалист в области лечения пациентов, склонных к сексуальному насилию, как-то раз сказала она мне, что за три десятка лет работы с педофилами она обнаружила, что её подопечные все до единого в детстве сами стали жертвами подобного сексуального преступления. Это вовсе не означает, что каждый подвергшийся насилию ребёнок неизбежно превратится в педофила. Зато если в детстве половая неприкосновенность ребёнка не была нарушена, во взрослом возрасте он не станет насильником. Плохими не рождаются ими, становятся. Как заметил Винсент, «младенец может возненавидеть мать только в том случае — если та прежде возненавидят своё собственное дитя».
  
Глава 51
 
Новорождённый невинен, всего-лишь чистый лист. У младенца имеются лишь базовые потребности: есть, пить, испражняться, а также любить и быть любимым. Но что-то может пойти нк так в зависимости от сложившихся обстоятельств и конкретной семьи, где родился малыш. Ребёнок, который подвергался мучениям и насилию, не в состоянии отомстить обидчикам в реальной жизни, потому что он посути беззащитен и слаб, но он может — и, скорее всего, будет — плодить в своём воображение фантазии об отмщении. Ярость, как и страх, никогда не возникает без какой-либо причины.
Что-то случилось с Элисон — возможно, в раннем детстве. Именно это спровоцировало её склонность к убийству, мужа которая регулярно появлялась на протяжении всех последующих лет её жизни. Чтобы ни подтолкнуло её, далеко не каждый решится схватиться за оружие и выстрелить собственному мужу в лоб практически в упор. У большинства людей не хватило бы на такое духу. Поступок Элисон свидетельствует о глубоком разладе в её внутреннем мире. Вот почему я жаждал выяснить, как жилось Элисон в этом доме; я искал то, что деформировало её и что превратило в того, кем она стала, — в человека, который способен пойти на убийство ради отмщения детской обиды.
Я брел по саду среди буйной травы и диких вьюнков. Мой путь пролегал вдоль одной из высоких стен дома. За углом я обнаружил огромную плакучую иву — необыкновенно красивое величественное дерево. Его длинные голые ветви склонялись до самой земли. Я представил, как маленькая Элисон играет возле дерева и оказывается в тайном, волшебном мире, прячась под пышной листвой. На моих губах заиграла невольная улыбка.
И вдруг моя лёгкость неожиданно испарилась: я ощутил на себе чей-то тяжёлый пристальный взгляд и, подняв голову, заметил в окне второго этажа уродливую старуху в белом платке. Я поежился от неприятных мурашек на теле и от необъяснимого страха.
К сожалению, я услышал шаги позади себя, когда было уже слишком поздно. Что-то тяжёлое обрушилось на мой затылок, разлилась страшная адская боль, и всё померкло…