Вся правда о Снежной Королеве

Он заново переживал свою трагедию, но теперь с ним был спокойный голос Антона, который успокаивал, отвлекал от боли, задавая вопросы, и заставлял концентрировать внимание на мелочах.
Родители прислушивались, из-за двери иногда слышались вскрики Никиты, но голос врача успокаивал мальчика, и вскоре он говорил уже не так возбуждённо. Через полчаса Антон вышел из комнаты и предложил всем выпить чаю с сахаром.
  
– А мальчика даже лучше будет хорошо покормить.
– Не получилось, да? Ничего не вспомнил? – заглядывал Ник в глаза гипнотизёру.
Он ничего не помнил. Сел в кресло, закрыл глаза и открыл. Антон потрепал мальчика по голове и сказал:
– Ты молодец, Никита. Вспомнил много деталей, которых я даже не ожидал. И держался хорошо. Сейчас тебе надо поесть, и потом все вместе посмотрим запись.
Радостная, хоть и усталая, Любовь Сергеевна усадила всех за стол. Этот день забрал много нервов, но самое важное – её сынок, её Никитка, вернулся к ним живым и здоровым. Глаза его горели огоньком, он словно стал другим – полным решимости, – и теперь у него были новые, взрослые друзья, готовые помочь найти сестру.
После сытного обеда быстро вернули на места мебель в комнате, превратив её из кабинета гипнотизёра в обычную жилую гостиную.
Камеру подключили к телевизору, чтобы все могли видеть происходящее во время сеанса.
Антон прокрутил запись сеанса до момента, когда Никита начал отвечать на его вопросы.
– Вы с Мартой переходите дорогу, что видишь?
– Ничего, дорога пустая. Марта уже на тротуаре, а у меня шнурок развязался на ботинке. На дороге не было машин, и я спокойно присел, чтобы завязать шнурок. Ой! – воскликнул Никита.
– Что видишь? – мягко спросил Антон.
– Кто-то схватил меня за воротник. Очень холодно, я не могу пошевелиться, не могу говорить.
– Расслабься, к тебе идёт тепло, и ты можешь двигаться. Чувствуешь тепло?
– Да, я повернул голову.
– Что видишь?
– Машина, за рулём мужчина, у него широкие плечи, серебристые волосы.
– Седые? – спросил Антон, пытаясь понять детали.
– Нет, серебристые, даже светятся. И куртка серебристая. Всё такое холодное по цвету.
– Лица не видишь? – голос Антона стал настойчивее.
– Пока нет. Вижу женщину, в белой шубе. На рукавах и воротнике мех, тоже серебристый и шапочка такая же. Она очень красивая, но какая-то неживая.
– Почему тебе так кажется?
– Её лицо ничего не выражает, как будто вырезано из мрамора. Из-под шапки выбились волосы. Светлые, как у Герды, только у сестры они тёплые, золотистые, а у той женщины холодные.
– Что происходит дальше?
– «Нет, остановитесь, возьмите меня!» – закричала Марта в отчаянии, не веря, что её услышат и послушают. Но произошло нечто странное. Холодный, почти металлический голос женщины прозвучал громко и уверенно: «Обойди машину и сядь в неё, тогда я отпущу мальчишку».
– Пока Марта обходит машину, женщина тебя ещё держит, смотри и слушай, что происходит.
– Мужчина обернулся, его лицо было красивым, как у тех, что на обложках журналов для богатых.
– Ухоженный?
– Да, наверно.
– Говорит что-то?
– «Эльза, мы же решили, нам нужен мальчик, почему ты всё меняешь, это неправильно!»
– «Эдвард, оставь, я чувствую, что надо взять девочку. Мальчик очень горячий, мне тяжело его удерживать, и с ним будет сложно. Девочка мягкая, податливая. Она станет нашей Лиззи».
– «Эльза, прекрати, Лиззи умерла, не надо бередить эту рану, поэтому мы и решили взять мальчика».
– «Нет, мне нравится эта девочка, она очень похожа на нашу Лиззи, ты потом сам это поймёшь».
Как только Марта села в машину, Никиту резко отбросило на тротуар, и он почувствовал, как скользит по холодному асфальту. Мальчик на экране покривился, собираясь заплакать, но голос Антона остановил его, сказав:
– Внимательно смотри на номер машины.
– Три восьмёрки, и с двух сторон перевёрнутые восьмёрки, лежачие.
– Знаки бесконечности, – шёпотом сказал Андрей.
– Что происходит дальше?
– Машина скрылась с такой скоростью, как будто она взлетела и растворилась в небе, только вихрь из снежинок ударил мне в лицо, смешавшись со слезами.
Любовь Сергеевна сидела, не в силах оторвать взгляд от экрана. Её сердце разрывалось от боли за сына, но она не могла вмешаться. Она только сжала кулаки и смотрела, как её ребёнок вновь и вновь переживает ту боль, которую они пытались помочь забыть.
Как только сеанс гипноза закончился, Никита не выдержал и расплакался, его душу наполнила боль от всего, что он вспомнил. Всё, что он заново пережил, было как молния, которая оставила в душе глубокие ожоги. От этого его затошнило, но откуда-то пробилась слабая искорка надежды. Он вспомнил что-то важное, что может стать ключом к поиску его сестры. Но одновременно с этим, накатывала волна страха: что, если всё снова закончится так же, как в ту новогоднюю ночь?
Но никто не упрекал его, все понимали, что на долю ребёнка свалились большие взрослые потрясения. Он перенёс их достойно, с удивительным мужеством. Родители обняли сына, осознавая глубину его травмы, выражая свою любовь и поддержку мальчику.
– Никита, вы с родителями пойдёте в милицию, ты расскажешь всё, что вспомнил под гипнозом – но как будто тебе помогли успокоительные и ты вспомнил всё это сам. Если нужно, могу ещё раз включить запись.
– Не надо, я всё запомнил, – и Никита повторил слово в слово всё, что говорил под гипнозом.
 
Глава 6
 
Марта
 
Девочка смотрела в заднее стекло, прощаясь с домом и родными.
Она чувствовала, что эти люди не причинят ей зла, но и в свою семью она уже не вернётся. Когда машина скрылась за горизонтом, а брат исчез из виду, Марта медленно повернулась к женщине и пристально посмотрела на неё. Очень красивая и явно богатая. «Зачем ей нужен ребёнок?» – подумала девочка, пытаясь понять, что же заставляет этих людей так поступать.
– Спасибо, – произнесла она чётко и громко.
В её глазах смешались благодарность и холодная решимость.
Женщина вздрогнула от её голоса, а мужчина неожиданно вильнул рулём.
– За что ты благодаришь меня, милая Лиззи?
– За то, что вы отпустили моего брата. Только меня зовут Марта.
– Красивое имя, но тебе надо забыть его навсегда. С этого момента ты – Лиззи. Меня зовут Эльза, моего мужа – Эдвард. Мы – твои родители. Твоё домашнее имя – Лиззи, а по документам ты – Элизабет.
– Любители буквы «Э», – констатировала Марта.
– Так принято в нашей семье. Если бы у нас был сын, он носил бы имя Эдуард.
– А потом? Ваши внуки тоже должны были иметь имена на букву «Э»?
– Нет, внуки освоят букву «Ю»: Юлиан, Юлий, Юстус, Юстиниан, Юрий, Юлия, Юлианна, Юнона, Юна, Юния. У твоих детей будет много вариантов.
– Ни одно не нравится, – холодно сказала девочка.
– Мягкая и податливая, – хмыкнул мужчина.
– Прекрати, у неё стресс, и это нормально, – сказала Эльза, но в её голосе чувствовалась отстранённость, словно она не могла позволить себе испытывать эмпатию.
– Лиззи, отдохни. Помолчи немного, я устала от дальней дороги и разговора с тобой. Маме надо отдохнуть. Хочешь воды? Возьми.
Она протянула девочке маленькую бутылку, на которой был изображён замок, как из сказки «Снежная Королева». Марта очень хотела пить – сказались переживания и напряжение. Горло горело, тело ломило. Девочка залпом выпила всю бутылку. Через пять минут она уже крепко спала.
Когда дыхание ребёнка стало ровным, мужчина печально сказал:
– Ты всегда поступаешь по-своему, Эльза. Твоя мать чётко велела брать мальчика. Девочки в вашей семье слабы и болезненны, а мальчик крепкий. Его потомки продлили бы наш род.
  
– Твой род не слишком-то помог нашей дочери, – язвительно ответила Эльза. – Девочка самоотверженна, имеет твёрдый характер. Разве не такого потомка мы хотели?
– С этим я соглашусь. Меня удивило, как она вела себя. Ни грамма страха, выдержанная, спокойная, ни слезинки.