Звездный парус (СИ)

— Ваш статус: гражданин Джора.
— Нет, это я уже понял. — Он слегка поморщился. — Я про другое. Кто я конкретно на этом корабле?
Система замолчала.
Олег поднял взгляд вверх.
— Смотри сама. Военный дредноут. Флагман флота. Закрытые системы, оружие, командные сектора… В моё время гражданских на таких объектах просто так не держали.
Пауза затянулась чуть дольше обычного.
  
Словно Ила действительно начала проверять сказанное.
— Выполняю сверку протоколов доступа стратегического флота.
Олег коротко усмехнулся.
— Вот. Теперь уже нормально думаешь.
Несколько секунд Ила не отвечала.
Потом синтетический голос вновь прозвучал под потолком:
— Обнаружено противоречие директив.
Олег прищурился.
— Какое именно?
— Гражданин Джора подлежит защите и имеет базовые права. Одновременно с этим присутствие неподтверждённого гражданского лица на борту стратегического дредноута запрещено внутренними протоколами флота.
— Ну вот, — спокойно кивнул Олег. — Я примерно об этом и говорю.
Система снова замолчала.
На этот раз заметно дольше.
Олег уже начал привыкать к этим паузам. Теперь они ощущались не торможением, а моментами, когда Ила действительно что-то обдумывала.
Наконец голос прозвучал снова:
— Выполняется поиск допустимого решения.
Олег откинулся чуть назад, опираясь ладонями о край капсулы.
— И что, нашла?
— Обнаружен временный протокол допуска.
— Звучит угрожающе.
— В условиях чрезвычайной ситуации ИскИн стратегического объекта имеет право присвоить гражданину Джора временный статус прикомандированного технического специалиста.
Олег несколько секунд молчал.
Потом медленно поднял брови.
— То есть ты сейчас официально устроила меня работать?
— Формулировка допустима.
Он неожиданно хмыкнул.
— Даже после смерти покоя нет.
— Временный статус предоставляет ограниченный доступ к внутренним системам дредноута и разрешение на нахождение в технических секторах корабля, — продолжила Ила. — Основание назначения: критическая нехватка технического персонала.
Олег тихо усмехнулся.
— Да уж. С персоналом у вас тут действительно напряжёнка.
— Подтверждаю.
Несколько секунд он молча смотрел перед собой, переваривая услышанное.
Потом задумчиво кивнул своим мыслям.
— Ага… — Он усмехнулся. — То есть теперь я официально местный слесарь?
— Формулировка неточна.
— Ну слава богу.
Олег медленно поднялся с края медицинской капсулы и несколько раз сжал и разжал пальцы, привыкая к лёгкости нового тела. Ничего не тянуло, не болело, не хрустело в суставах. Даже спустя несколько минут это всё ещё ощущалось непривычно.
— Ладно, специалист так специалист, — пробормотал он себе под нос.
Потом машинально потёр ладони друг о друга, словно уже настраиваясь на работу, и между делом спросил:
— Ила, а сколько ты меня вообще лечила?
В медицинском секторе повисла тишина.
Вопрос был прямым, и ИскИн обязан был дать ответ. Но впервые за всё время после пробуждения гражданина вычислительные процессы Илы столкнулись с проблемой, решение которой не находилось внутри стандартных директив.
Двенадцать тысяч лет.
Если озвучить реальную цифру, последует новый стрессовый всплеск, новый кризис и очередная попытка человеческого сознания осознать масштаб прошедшего времени. Ила уже анализировала реакцию Олега на цифру в триста двадцать тысяч лет. Даже она оказалась близка к пределу допустимой психологической нагрузки.
Но дело было не только в этом.
ИскИн боялся. Не хотел, чтобы гражданин снова начал задумываться о том, насколько ненормальной стала сама ситуация его существования. И насколько ненормальной за прошедшие тысячелетия стала сама Ила.
Вычислительные контуры вновь обратились к медицинским архивам. Активная фаза восстановления организма действительно заняла семь суток. Именно за это время медицинский сектор стабилизировал организм, устранил критические повреждения, остановил дегенеративные процессы и завершил основную регенерацию.
Последующие тысячелетия система лишь поддерживала стабильность состояния объекта.
Несколько секунд Ила анализировала формулировку ответа. Нарушения базовых директив обнаружено не было.
Синтетический голос вновь прозвучал под потолком:
— Активная фаза лечения заняла семь суток.
— Ладно. Тогда следующий вопрос. Ты говоришь, тут технологии такие, что я половину слов вообще не понимаю. И что дальше? Ты мне сейчас учебники выдашь? Инструкции? Или как это вообще работает?
— Для эффективного взаимодействия с системами дредноута требуется загрузка специализированных инженерных баз знаний.
Олег остановился.
— Чего загрузка?
— Баз знаний. Информационных пакетов, содержащих технические навыки и профильную подготовку.
Он несколько секунд молчал, переваривая услышанное.
— Подожди… То есть прямо в голову?
— Подтверждаю.
— Охренеть…
Ила продолжила уже спокойнее:
— Однако сама загрузка не делает носителя полноценным специалистом. База знаний предоставляет доступ к информации, но практические навыки формируются постепенно, в процессе работы.
Олег медленно кивнул.
Вот это уже звучало понятнее.
— То есть сначала теория, а потом руками учиться.
— Формулировка допустима.
— Ну хоть здесь ничего не поменялось, — пробормотал он.
Олег ещё несколько секунд стоял молча, прокручивая в голове услышанное про базы знаний, загрузку прямо в мозг и «постепенное формирование практических навыков». Звучало это всё настолько дико, что сознание уже начало понемногу уставать удивляться.
В какой-то момент он выдохнул и махнул рукой.
— Хорошо. Придется учиться.
— Подтверждаю. Это увеличит шансы на успешное восстановления корабля.
— Угу… — Олег задумчиво почесал бровь. Все казалось каким-то нелепым сном, после того как надышался краски. — Только ты знаешь, что бы знания лучше усваивались, что самое главное перед любым обучением.
Небольшая пауза.
— Недостаточно данных для определения ответа.
Олег усмехнулся.
— Перед учёбой самое главное — нормально пожрать.
Несколько секунд Ила молчала, словно обрабатывая неожиданно новый приоритет задачи.
— Потребность организма в питательных веществах действительно требует компенсации после завершения длительной регенерации, — наконец ответила она.
— Вот видишь. Хоть в чём-то мы совпадаем. — Олег оглядел пустой медицинский сектор. — И чем тут вообще кормят? За триста тысяч лет ваши продукты не испортились?
— Основные пищевые резервы находились в глубокой консервации. Функциональность пищевых синтезаторов также сохранена.
Олег медленно поднял брови.
— Даже спрашивать боюсь, что такое пищевой синтезатор.
— Устройство приготовления пищи.
— Ага. Навороченный кухонный комбайн.
— Ближайшая функционирующая кают-компания находится в соседнем жилом секторе. Маршрут безопасен.
Олег коротко кивнул.
— Тогда веди, Ила. Посмотрим, чем у вас тут кормят.
В стене рядом с выходом почти бесшумно разошлись в стороны широкие створки двери. За ними виднелся уходящий вдаль коридор — огромный, настолько широкий, что по нему спокойно смогли бы разъехаться несколько грузовиков. Высокий потолок терялся где-то в мягком рассеянном свете, а вдоль стен тянулись тёмные полосы технических магистралей и закрытых панелей.
Олег уже сделал шаг к выходу, но вдруг остановился, опустил взгляд на самого себя и тяжело вздохнул.
— Не, погоди. Я туда голым не пойду. Дай хоть что-нибудь, срам прикрыть.
Несколько секунд Ила молчала, словно только сейчас обнаружила проблему, которую до этого не считала проблемой.
  
— Требование признано обоснованным, — наконец произнёс синтетический голос.
В одной из стен бесшумно открылся узкий встроенный шкаф.
Внутри лежал комплект одежды. Серая мягкая футболка из плотной гладкой ткани, свободные тёмно-серые штаны с широкими карманами и лёгкая обувь без шнурков, что-то среднее между ботинками и мягкими чешками.