Записки нечаянного богача 3 (СИ)

Мы закончили семейный ужин, когда окончательно стемнело. Здесь ночь, казалось, падала ещё быстрее, чем, например, на побережье Чёрного моря: ласковый пастельно-бежевый вечер становился на два-три удара сердца предзакатными интригующими сумерками, которые тут же внезапно накрывались черно-синим бархатом ночного неба с россыпью звёзд. Знакомые созвездия находились с гораздо большим трудом и в совершенно неположенных местах. Мы со Второвым едва не поспорили, пытаясь найти Полярную звезду и научить этому непременному навыку сыновей: берёшь внешнюю, дальнюю от ручки, стенку ковша Большой Медведицы, продолжаешь вверх, отмеряя пять равных стенке отрезков — и вот она, Стелла Полярис. Дочери, сидя на плечах, измеряли небо пальцами, пытаясь отложить нужное расстояние между большим и указательным. До дома шли пешком, наслаждаясь относительной тишиной портового города. Но сам порт был значительно правее, а набережная — чуть дальше вперёд, поэтому на «нашей» улице было спокойно и тихо. И охраны, соответствующей статусу серого кардинала, я не наблюдал, хоть и старался. Видимо, их навыки не попадаться на глаза были значительно лучше моих поисковых.
Наутро решил заняться кулинарией. Не то, чтобы местная кухарка сломала руку или изначально готовила одну бурду — ни коем случае. Но иногда бывает такое: накатывает жажда приготовить что-то собственными руками, чтобы потом это немедленно уничтожить в кругу семьи. Оставив Надю досматривать утренние сны, я вышел в коридор и заметил, что дверь Аниной комнаты приоткрыта. Как и комнаты Антона. Это насторожило. Неслышным шагом подобрался к дочкиной спальне, заглянул — никого. Из комнаты сына раздались негромкие голоса и смех. Пошёл туда.
Под тихую, но ритмичную музыку брат и сестра делали утреннюю гимнастику. В семь утра, в комнате с видом на Атлантический океан. Солнце здесь в окна заглядывало только после полудня и вечером, чтобы окрасить всё сперва в яркое золото, а после — в оттенки от розового до багряного, поэтому сейчас, утром, большого света не было. Аня сидела у Антошки на вытянутых худых ногах, держа на уровне груди раскрытые ладошки. Он делал упражнения на пресс, и, поднимая корпус, «пробивал двоечку» по маленьким мишеням, едва обозначая удары. Мы с дочкой частенько так баловались, но в ежедневную полезную привычку это, к сожалению, не переросло. Эти же забавлялись в полный рост. И, судя по красной потной физиономии сына, без шуток, по-настоящему, с полной самоотдачей. На моей памяти это был первый случай, когда они бы так весело и без скандалов проводили время без нас с Надей. Надо же, чего только не приносит таёжная охота на кабана.
— Доброе утро, братцы-кролики! — негромко проговорил я, заходя.
— Папа, привет! — крикнула Аня, не оборачиваясь, на что брат сделал строгое лицо и зашипел, прижав к губам палец. Но упражнение делать не прекратил. Видимо, на счёт повторы выполнял.
— А как насчёт до рынка пробежаться и организовать завтрак или, к примеру, обед? — вкатил я предложение в группу физкультурников.
— Можно, — сдержанно пропыхтел Антон. Дочка же быстро вскинула вверх большие пальцы на обеих руках, но уже молча. Сработались детки.
— Тогда так: доделывайте зарядку, ты в душ, Аня вниз, на кухню. Дожидаемся тебя — и вперёд. Ты хоть немного по-ихнему понимаешь, я только и умею, что хмуриться и пальцем показывать, — дети тихонько засмеялись, вспомнив как я позавчера пытался на пляже купить фрукты и мороженое, решительно не понимая ничего из того, что вываливала на меня местная работница уличной торговли. Она частила, как швейная машинка, а я только грустнел лицом, чувствуя, что даже примерную тематику беседы уловить не могу.
Сын справился рекордно, мы даже на часы с Аней второй раз посмотреть не успели, как он стоял в дверях, одетый и причёсанный, едва не стуча копытом. Я, видят Боги, впервые в жизни видел в нём подобный энтузиазм в это время суток. Хотя нет, вру, второй. Первый раз был в день его рождения несколько лет назад, когда в подарок был обещан свежевыпущенный хитроумными зарубежными маркетологами очередной шедевр дизайна, юзабилити и научно-технической мысли с откусанным яблоком на корпусе. Но тогда он, кажется, и вовсе спать не ложился на нервной почве.
  
На улицах по раннему времени было малолюдно, не сказать — пустынно. Мы неторопливо шли вверх по улице, надеясь на мой нюх и топографическую удачу. Но больше, конечно, на Антошкины гугл-карты в телефоне. Все три помощника обещали нам рынок через пару кварталов. Чем ближе, тем сильнее я различал запахи лука, винограда, варёной кукурузы и всё забивающий, с железным привкусом — свежей рыбы. Мы вполголоса описывали доносящиеся ароматы друг другу. У Ани чутьё было значительно лучше, она различала их больше. Брат всё время сбивался на резкие волны свежезаваренного кофе, струящиеся, казалось, из каждого окна. Проходя мимо ресторанчика дона Сальваторе, мы тоже унюхали кофеёк, но к нему так душевно присоседился запах сдобных булочек с корицей и пончиков с сахарной пудрой, что сглотнули все трое одновременно. И согласились с тем, что рынок совершенно точно никуда не денется, а вот плюшки могут и остыть. На знакомой веранде провели почти полчаса, поблагодарили хозяина, лично подававшего завтрак, и пошли дальше к цели, хоть и значительно медленнее.
Рынок, конечно, не поражал размерами — в этом городке с населением тысяч десять человек из большого был, пожалуй, только маяк. Но всё нужное нашлось. Кажется, в маленьких населенных пунктах всё похоже, вне зависимости от того, в какой именно части глобуса они находятся. По крайней мере мне казалось, что вот точно такие же рынки я встречал или мог бы встретить в Талдоме, Шуе, Таганроге или Арзамасе, например. Те же южане, та же эмоциональная речь. Только русского не знал никто, и английский знали человека три-четыре. Но мы как-то справились. Поэтому на завтрак планировались сырники со свежими фруктами, а на обед — шашлыки и печёная картошка. Нам, по крайней мере на тот момент, захотелось именно этого. И что-то поистине волшебное было в возможности так далеко от дома купить простые продукты, пусть и с незнакомыми надписями, и приготовить что-то знакомое своими руками. Мама, помнится, рассказывала про то время, когда они с отцом работали в Афганистане. Каждая советская семья старалась пригласить гостей на какое-то своё, родное блюдо, отличающееся от давно надоевшего тамошнего местного халяльного колорита. Что сибирские пельмени, что казахские манты, что белорусские драники — всё шло на ура.
Дом Второва был вроде таунхауса, только дверей было не две, а одна, и в разные стороны семьи расходились из просторного прохладного холла. В него же и сходились утром, потому что кухня была следующей за ним. И когда в начале девятого все, кажется, помещения наполнились ароматами ванильных сырников — сразу начали хлопать двери на вторых этажах и звучать заспанные, но уже крайне заинтересованные голоса. Антон наварил кофе, Аня заканчивала украшать здоровенную миску готовых румяных красавцев клубникой, малиной и виноградом. Я нашёл в стенном шкафу пачку чаю и заварил себе самую большую кружку, какую только смог обнаружить. Вот это я называю «доброе утро».
Гроза мировых фондовых рынков, тайный повелитель всего и всего остального, Михаил Иванович Второв к завтраку изволили спуститься в затрапезных пижамных штанах, футболке с жёлтым смайликом на всю грудь, вытертых шлепанцах и неумытом лице. В них, в неумытых, было большинство, кстати — Надя, Лена и Машуня рассаживались за столом явно проснувшись не до конца. Но аромат настоящей ванили, а не ванилина из пакетика, был, кажется, лучшим будильником. Хотя и дома, надо сказать, тоже так же работало. Помнится, я в своё время здорово удивился, узнав, что ванилин делают из отходов деревообрабатывающей промышленности, и он, якобы, выходит вдвое душистее натурального. До тех пор был уверен, что у нас только водку гнали из опилок.
Воспользовавшись ситуацией и форой в бодрствовании, я насел на Второва с вопросами о будущем мероприятии, не дававшими мне покоя. Не хамски, конечно, не сразу. Дал прожевать и запить кофе два сырника. Третий уже не дал.